Вдохни в меня жизнь

Орловского обуревали странные чувства – с одной стороны, после отъезда отца он словно сумел, наконец, вздохнуть спокойно, перестав ожидать от него очередного холодного взгляда или едкого замечания. Не то, чтобы его это трогало, скорее, было непривычно видеть его так близко, да еще и делающего вид, что Сашка ему не чужой. С другой же, эта непривычность немного выбивала его из колеи, а где-то в подсознании даже появилась мысль, что он уже скучает по отцу и Ольге. Слишком искренним выглядел Орловский-старший, когда, прощаясь, хлопал его по плечу и говорил, что домой он может приезжать в любой момент. Слишком счастливой была Ольга, когда наблюдала за их разговором, вначале не слишком приятным для отца и сына, но расставляющим все точки на i. Хотя, Саша догадывался, что причина ее счастья была немного в другом – как оказалось, его мачеха, наконец, решилась на важный шаг, а именно подарить Орловскому-старшему еще одного наследника. Точнее двух, о чем она по секрету сказала Маргарите, но что не ускользнуло от слуха Сашки и заставило его счастливо улыбнуться. Он знал, что отец будет счастлив и надеялся, что вторая попытка воспитания детей будет для Виктора более удачной. - Киншев, ты ведь не будешь против содержать меня? – весело проговорил Саша, услышав, как хлопнула дверь ванной, выпуская Ростислава. - Э-э-э, не совсем понял твое высказывание? - недоуменно уставился на него Ростислав. - Ну, как же, скоро у моего отца появятся другие наследники, а меня пустят по миру, как неблагодарного сына. Вот я и спрашиваю, будешь меня содержать? Кин даже закашлялся от такого высказывания, при всей серьезности информации, у Орловского были до неприличия счастливые глаза. Поэтому Ростислав осторожно, будто ступая по тонкому льду, высказался: - Ну, в общем, я и раньше не отказывался... - Вот и хорошо, а то мне сложно будет отказаться от Lindt’а, - дождавшись, пока Кин натянет свежую футболку, Сашка потянул его на диван и устроился головой на его коленях. – Как думаешь, прислать отцу книгу о воспитании детей с раннего возраста до совершеннолетия? Кин хохотнул, искоса кинув взгляд на Сашу: - Так и быть, я маму попрошу. А уж она расстарается, особенно когда узнает, что это для твоего отца. Кстати, а что, у вас пополнение семейства намечается? К чему эти разговоры? - Ну, насколько я понял из разговора Ольги с твоей матерью, примерно через полгода я стану старшим братом для двух спиногрызов. И, судя по всему, мой папочка об этом пока не знает. - Вот! - с пафосом прогнусавил Кин. - Судьба-злодейка и отомстила твоему отцу за холодное детство моего парня, - уже более зловеще закончил Ростислав. - Прекрати, - Сашка несильно ткнул парня в ребра, - я давно говорил Ольге, что пора ей задуматься о собственных детях, а она постоянно ждала подходящего момента, придумывала отговорки. Нет, я ей очень благодарен за все, но не хотел, чтоб она из-за меня лишала себя такой возможности. Я не столько за отца рад, сколько за нее. Хотя папочке лучше посочувствовать, - хмыкнул он. - Да-да, - сочувственно цокнул языком Кин. - Особенно после того, как твоя Ольга пообщалась с моей мамой и набралась у нее... плохого. - О да… Кстати, ты так и не просветил меня относительно истории знакомства моего отца и твоей матери… - Ну, - протянул задумчиво Кин, - тебе вкратце или полную версию? - Короткую версию я уже слышал и понял, что они чуть ли не пожениться должны были. Теперь хочу услышать более полный вариант. - Моя мама, так же как и твой отец, родом из состоятельной московской семьи, партийной номенклатуры. Квартира на Котельнической набережной, отличная школа, исключительно правильные друзья, и как следствие – династический брак. Маму свели с твоим отцом и, насколько я понял, они довольно быстро подружились, даже начинали какие-то отношения. Но тут, к неудовольствию бабушки и дедушки, в жизни Маргариты Бехтеревой появился мой отец, простой парень из Сибири, приехавший в гости к каким-то родственникам в Москве. Любовь с первого взгляда, несколько свиданий у памятника Пушкину и династический брак кажется уже не обязательной частью жизни, а признаком рабовладельческого строя. Бабушка была не слишком рада такому развитию событий – отец был родом из семьи инженеров, работавших на местном заводе, сам учился в техническом институте, из недвижимости – дача в шесть соток, да заводская хрущевка у родителей. Не самая выгодная партия, в общем. Но маму мою ты знаешь… если она что задумала, переубедить ее невозможно. Она сбежала вслед за отцом сюда, вышла за него замуж, поступила в институт, а через какое-то время у них уже Никитка родился. Так что не всегда у нас был дом за городом и возможность учиться за границей. Я-то мелкий был, а Никита помнит облезлую общагу, помнит, как со мной сидел, помнит, как родители сутками работали, чтобы нас прокормить – после того, как мама ушла из дома, Бехтеревы-старшие сделали вид, что у них нет дочери и внуков. Мне было года четыре, когда мама устроилась секретарем в РОНО, а отец начал свое дело. На дворе тогда были девяностые, никто не верил, что из его ремонтной бригады выйдет хоть какой-то толк. А мама верила и поддерживала, отчего отец работал еще больше, чтобы оправдать ее ожидания. Как оказалось, не зря поддерживала – через какое-то время дела в гору пошли, а Бехтеревым только и осталось, что кусать локти от бессилия и злости, потому что мама оказалась права. - Значит, не сильно я был неправ, когда называл тебя плебеем, - хмыкнул Сашка, когда Кин закончил свой монолог. - Ну, наверное, - беззаботно ответил Кин. - А по маме-то я ого-го, - и заржал, пытаясь переварить возмущенное лицо своей личной язвы. - Детка, признайся, что своей маме ты в подметки не годишься, - тут же поддел его Орловский. – Ты мне вот что скажи, что решил насчет приглашения в штаты? Поедешь? - Нет. Я решил оставить это Беркутову. А меня пригласили немного севернее, правда, только на лето. Да и с сестрой неплохо бы пообщаться, повоспитывать ее. - Три месяца отдыха от тебя… Счастье то какое, - протянул Сашка. Тут Саша обратил внимание на то, как Кин стал странно оглядываться по сторонам. - Киншев, ты чего? - Ищу, обо что побиться головой? - Не понял? - Я только сейчас понял страшную вещь: нам придется расстаться на целых три месяца... - тут Кин резко дернулся к Орловскому и повалив того на диван, стал медленно водить ладонью по груди: - Ты же не бросишь меня? Поедешь со мной в Канаду? - Я? С тобой? И не подумаю… Еще чего не хватало… Я лучше здесь работу поищу, может возьмут стажером в какую-нибудь желтую газетенку. - Думаю, я мог бы уговорить Кеннета на то, чтобы ты был со мной. Нет? - Кин несильно боднул головой Сашу в плечо. - Боишься оставлять меня одного? – ехидно поинтересовался Орловский. - А вдруг уведут? - со смешком ответил Кин, не забыв куснуть бойфренда за ключицу. - Я думаю, в этом городе такого идиота не найдется, - Сашка улыбнулся и решил перевести тему. Он вообще в этом разговоре смысла не видел, прекрасно понимая, что никуда он Киншева одного не отпустит, по той же самой причине. Да и на Ванкувер посмотреть давно хотелось. – Что касается Беркутова, ему действительно неплохо бы отвлечься, если он решится поехать, конечно. - Я надеюсь на то, что у Беркутова голова варит как надо и он не упустит свой шанс, - ворчливо отозвался Кин. - Это если работе головного мозга не мешает активность нижнего. - О, а у него это есть? - оживился Кин. - Я, конечно, видел, что он немного, - тут он пощелкал пальцами в поисках подходящего сравнения, - не такой. Но не видел рядом с ним девушки, достойной того, чтобы ради нее попуститься такой практикой. Да что там - я вообще не видел рядом с ним никакой девушки. - Хе-хе, плохо смотришь, Киншев, - загадочно проговорил Сашка, стараясь отбиться от разохотившегося парня. – И не совсем туда, куда надо… И вообще, прекрати меня жрать, маньяк недоделанный! Кин вдруг завис, осмысливая сказанное Орловским. Потом прыснул: - Саш, ты серьезно? Нет, ты сейчас серьезно-серьезно? Ты хочешь сказать, что Беркутов тоже... В смысле пара Беркутова - парень? - он навалился на Сашу и сдавленно простонал, сквозь душивший его смех: - Боже, в нашем институте хоть один нормальный парень остался? - Серьезно, серьезно. Насмотрелся на нас, вот и пошел по кривой дорожке. Только учти – ты ничего такого не слышал. Я Беркутову пообещал, что никому ничего не скажу. - Я - могила, - зловеще прошептал Кин, одновременно жестом показывая, будто застегивает себе рот на молнию. А затем, возвращаясь к прерванному занятию, заметил: - Пока он не покушается на тебя, он может спать с кем угодно. - О, поверь, я по всем пунктам проигрываю его эммм… спутнику жизни, - рассмеялся Сашка, делая очередную попытку отстранить от себя Ростислава. - Ты меня заинтриговываешь все больше, - пропыхтел Кин, пытаясь не уступить Орловскому в попытках отстранить себя от такого желанного тела. Нет, нет, нет, не сейчас, когда он только-только получил доступ. - Вот и мучайся теперь, - Орловский огрел его выдернутой из-под головы подушкой, после чего прижал ее к себе, словно щит и отполз от Кина на максимальное расстояние, которое позволял диван. - Ну, Саша, - заныл Кин, становясь на четвереньки и изобразив львицу на охоте, стал подползать к Орловскому, первым делом зацепив его лодыжки и подтягивая к себе, при этом довольно порыкивая. Сашка выставил руки вперед и согнул ноги в коленях, отгораживаясь от Ростислава: - Так и знал, что нельзя тебя подпускать слишком близко, маньяк, - и попытался огреть его снова. – Заболтал меня, лишил бдительности, а теперь лезешь со своими грязными мыслишками к моей непорочной ауре. - Р-р-р, ах так? - весело вскричал Кин, захватывая летящую в него подушку и откидывая ее в сторону. Потом он стараясь быть аккуратным, развел колени бойфренда в стороны и, устраиваясь на том, стал целовать, приговаривая: - Сейчас ты мне все расскажешь... *** Макс мучился от невозможности что-то сделать, каким-то образом поддержать Кирилла, который старался не показывать того, как страдал от ссоры с матерью. Он видел, как тот с каждым днем все больше и больше уходил в себя, стараясь прогнать мучившие мысли с помощью учебы и работы, из-за которых все меньше времени они проводили наедине друг с другом. Не то, чтобы Максима это раздражало, просто он чувствовал, что начинает скучать по тому, прежнему Кириллу, с которым можно было болтать по вечерам ни о чем, поедая магазинную пиццу. Не таких отношений он хотел, не таких проблем он желал своему парню, по сути, совсем еще молодому мальчишке, которому бы жить и радоваться жизни, а не гробить еще больше свое зрение, сидя за компьютером. Топилин очень хотел помочь Киру выбраться из этой депрессии и день за днем перебирал в голове варианты, которые сводились к одному – отправить Беркутова в Америку. Чтобы тот познакомился с новыми людьми, увидел другой мир и смог отвлечься. А еще Макс втайне надеялся, что отъезд Кирилла пойдет на пользу и его отношениям с матерью. Все же полугодовая разлука немного отличается от ухода из дома. Окончательное решение он принял тогда, когда вместо ставшего привычным секса после ужина, он услышал от парня типичную отговорку о том, что тот устал. На подготовку документов ушел почти месяц – Максим сам отправил в посольство нужные бумаги, договорился с представителем из Бостона, который с радостью вызвался ускорить оформление визы. После чего бессовестно воспользовался благожелательным отношением со стороны Эльвиры, секретаря факультета журналистики и выпросил разрешение для Беркутова на досрочную сдачу сессии. Девушка, едва узнав, что лучшего студента пригласили на стажировку в штаты, насела на особо несговорчивых преподавателей и уже через три дня Топилину на руки легла стопка направлений. Которую он, вместе с запечатанными в конверт билетами положил прямо перед носом Беркутова, который забыл купить новые линзы и теперь снова сидел за компьютером в очках. - Что это? - недоуменно воззрился на Максима Кирилл, оторвавшийся от монитора. - Билеты на самолет до Нью-Йорка, уже оттуда доберешься до Бостона, Джонатан Брайс обещал встретить тебя и даже нашел квартиру. Жить будешь с двумя сотрудниками RCN-channel, молодая семейная пара, так что никаких соблазнов не предвидится. Виза будет готова в конце апреля, а пока забирай направления и в ритме румбы, в темпе вальса закрывай свою сессию. Вылет пятого мая, к этому дню твоя зачетка должна быть заполнена. - Я... Я... Черт, я даже не знаю, что и сказать, - оторвавшись от просмотра бумаг, Кир посмотрел на Макса непонимающим взглядом. Осознание всей ситуации пришло лишь через несколько мгновений, когда пальцы Кира снова коснулись пухлого конверта. А вместе с осознанием пришла и злость. В первую очередь на себя - за то, что, будучи мужчиной, позволил принимать за себя решения, за то, что все это время видимо, выглядел настолько беспомощным и жалким, что Максим решил отправить его подальше от себя. Но больше всего злил сам Максим, который с чего-то решил, что ему нужны подачки и жалость. - Ты оплатил мою поездку в США? - наконец смог выдавить Кирилл тихим, но не предвещающим ничего хорошего голосом. Поднявшись со стула, он встал напротив мужчины и сложил руки на груди. - Я что, похож на того, кого нужно содержать? - А я тебе хоть раз такое говорил? - дождавшись отрицательного кивка головой, Максим продолжил: - Так с чего ты сейчас завелся? Это, - мужчина похлопал по конверту, - можешь считать моим капиталовложением в будущие дивиденды. - Максим, я прекрасно знаю, сколько стоит эта поездка, так же как и то, что у меня нет таких денег. Да, черт побери, я хочу эту стажировку, я хочу увидеть Нью-Йорк и Бостон, но у меня было время научиться правильно оценивать свои возможности. В первую очередь - финансовые, - рассерженно выдал Беркутов. - И в ближайшем будущем мое положение вряд ли улучшится, что сводит к минимуму вероятность вернуть тебе этот долг! - Раз умеешь оценивать, так о чем вообще может идти спор? Ты пока себе не можешь этого позволить, а я могу помочь. Или ты считаешь меня недостойным того, чтобы тебе помогать? - тут пришла уже очередь Топилина рассерженно хмурить брови. - Ты, правда, не понимаешь, в чем дело? Максим, у тебя есть дочь! Это ее ты должен баловать, потакать капризам и возить по Диснейлендам, а не меня! - высказав все это, Кир, наконец, сумел выдохнуть. - Моя дочь получает все, что я могу ей дать, особенно учитывая ее истеричную мать. Так что не переводи тему. - Я не... - начал было Кир, но резко замолчал, понимая, что дальнейший спор вполне может привести к глобальной ссоре, а ругаться парень не любил несмотря ни на что. - Картошка с мясом на плите, наверное, еще не остыла. - А ты? - немного удивившись такой смене разговора, спросил Максим. - Мне нужно проветриться, пока не наговорил тебе лишнего. Ужинай без меня. Мужчина в ответ понятливо хмыкнул, но говорить ничего не стал, лишь проводил глазами немного суетливо одевавшегося Кирилла. После того как за парнем захлопнулась дверь, Топилин покрутил головой, вдохнул-выдохнул несколько раз и пошел на кухню. Несмотря на возраст, ему и самому пришлось испытать несколько не самых лучших минут, пытаясь не дать вылиться своему раздражению и злости от всего их разговора. Ему самому пришлось нелегко при принятии решения помочь с документами и, чего тут скрывать, мужчина знал, что такие претензии со стороны Кирилла возникнут, вот только желание помочь, отрезвить, вырвать из этого состояния анабиоза было куда важнее. Он прекрасно знал, что тот считает себя мужчиной, способным обеспечить себя самого всем, что ему нужно, да и гордости Беркутову было не занимать. Топилин невесело усмехнулся своим мыслям. Когда-то и он был таким же по-юношески оптимистичным максималистом, но жизнь не оставляет сомнений в том, что черное и белое это еще не все, а есть еще разнообразные оттенки других цветов разной интенсивности окраски. Бросив взгляд на небольшую полку в прихожей, Топилин заметил, что парень утащил с собой пачку сигарет и зажигалку, купленные около двух месяцев назад, когда Кир поссорился с матерью. Макс, бросивший курить еще на первом курсе университета, сразу поставил Беркутова перед фактом, что не собирается терпеть запах табака в квартире. Правда, пачку выбрасывать не стал, прекрасно помня, как порой хочется успокоить нервы, затянувшись горьковатым дымом, что сейчас, видимо, и потребовалось Беркутову. Кирилл вернулся через пару часов, застав Максима полулежащим на диване с книгой в руках и потягивающим крепкий чай из большой чашки. Бросив на мужчину виноватый взгляд, он присел рядом и положил ладонь на колено, обтянутое уже изрядно потертой джинсовой тканью: - Макс, прости меня, - наконец тихо проговорил он. - Да, ничего, - Топилин ответно обнял парня за плечи и привлек к себе. - Твою позицию тоже можно понять. Но пойми одно: принять помощь любимого человека - не зазорно. Кир повозился, устраиваясь удобнее в кольце обнимающих его рук. - Я понимаю и... спасибо. За то, что не дал мне упустить такую возможность. Но... Как же мы? Все же полгода довольно долгий срок... - А что мы? Я не прыщавый подросток в период полового созревания, чтобы с похотью смотреть на первую попавшуюся юбку или брюки, - Максим улыбнулся. - Кирилл, поверь, я люблю тебя, но мне уже изрядно надоело смотреть на то, как ты задыхаешься здесь, душишь себя своими же мыслями и бесконечной депрессией. Полгода как-нибудь выдержу, в октябре ты вернешься, я уже не буду твоим преподавателем, и можно будет спокойно говорить о том, что мы вместе, если ты этого захочешь. - Я-то может и захочу, - пробурчал Кир, - главное, чтобы тебя до того времени никто не увел. - Ты считаешь, что меня так просто "увести"? - хитро улыбнулся Топилин, начиная вести разговор в шуточном тоне. - Ну, а вдруг? - сурово сжатые губы Беркутова не отменяли танцующих в его же глазах чертиков. Парень подхватил игру. - Ну, тогда... - протянул Макс, разваливаясь на диване поудобнее. - Думаю, ты должен меня убедить в том, что никого лучше тебя я не смогу найти. Ну как? - Мне говорили, что я обладаю даром убеждения, - Кирилл чмокнул мужчину в губы, поднялся с дивана и отошел на несколько шагов. Подцепив пальцами язычок молнии на толстовке, он быстро расстегнул ее и небрежно бросил на стул у компьютера. Туда же отправилась и футболка, а вслед за ней и джинсы с бельем. Выпрямившись и разведя руки в стороны, чтобы продемонстрировать себя во всей красе, парень улыбнулся одним уголком губ и бросил на Максима озорной взгляд. - Кроме этого, думаю, у меня есть несколько весомых аргументов. - Очень весомых, - так же озорно улыбаясь, ответил мужчина и подтащил парня к себе, не без удовольствия прикасаясь к красивому сильному телу. Кир лежал на животе, щекой на скрещенных на подушке руках и смотрел на Макса. Топилин же лежа на боку и подпирая голову ладонью, пальцами другой гладил парня по спине, от чего тот чуть ли не мурлыкал. - Никак не насмотришься? - улыбнулся Макс. - Запоминаю на будущее, - лениво отозвался Кирилл. - Ну, в общем-то, ты не забывай, что скайп соединяет. - Но, Макс, согласись, что это уже не то... - Но все же лучше, чем ничего, - наклонившись поближе, мужчина негромко сказал это на ухо парню. Теплый выдох обдал чувствительную кожу и заставил мелкие волоски встать дыбом. Кир повел плечами и согласно угукнул. Так они еще пролежали какое-то время в тишине, пока Максим не увидел, как на лице задумавшегося о чем-то Кирилла не появилась странная болезненная гримаса. - Что с тобой? - обеспокоенно спросил он парня. - Что-то болит? - Нет. Я просто подумал... - Кирилл замолчал, но мужчина, будто прочитав его мысли, продолжил за него. - О матери? - Да. - Хочешь ей позвонить? - Не знаю. А ты что думаешь? - неуверенно протянул Кирилл, поворачиваясь лицом к мужчине и копируя его позу. - Как бы она не относилась к твоей ориентации, к тому, что ты встречаешься с человеком одного с тобой пола, это вряд ли отменит чувство гордости за тебя. Да и не думаю, что ей захочется отпускать тебя в другую страну на полгода без слов прощания. Беркутов придвинулся ближе к Максиму, чтобы тому было удобнее обнимать его, и полусонно прошептал: - Тогда позвоню. Я очень скучаю по ней...