Вдохни в меня жизнь

Максим ненавидел пробки и в который раз успел пожалеть, что решил купить машину. Как назло, около университета не было ближайших станций метро, кроме Речного вокзала, а Бердское шоссе в восемь утра было настоящим наказанием для автомобилиста. А еще больше он не любил опаздывать, тем более на первую в этом году пару для третьекурсников. Наконец, проклиная всех горе-водителей, как назло создававших аварийные ситуации на всем его маршруте, Топилин влетел в здание, на ходу развязывая шарф. - Всем доброе утро, прошу прощения за опоздание, - поздоровался Максим, все еще пытаясь восстановить дыхание. В ответ раздалось только дружное "ооо" женской половины, на что он чуть улыбнулся и, скользнув взглядом по аудитории, уселся прямо на стол. Психологический прием для студентов, чтобы они привыкли к нему, как к своему человеку. - Меня зовут Топилин Максим Анатольевич. В этом семестре я буду преподавать у вас психологию масс. Основными жертвами будут, конечно же, теле- и радиожурналисты, которые напишут мне курсовую работу. Газетчикам можно немного расслабиться, отделаетесь несколькими семинарами и зачетом в конце семестра. Тем, кому я не понравлюсь - не радуйтесь, согласно учебному плану, весь второй семестр я тоже с вами, на теории коммуникаций. Кирилл замер, когда увидел КТО будет их новым преподавателем по психологии. Слухи и сплетни о нем ходили всю эту неделю. Особенно вздыхали девчонки, потому что говорили, что новый препод довольно молодой и интересный мужчина. При этом та, которая все это рассказывала, обязательно романтично закатывала глазки и томно и многозначительно вздыхала. Им оказался тот самый мужчина, который несколько дней назад застал их в коридоре с Пашей. А уж когда он сказал, что они ему и курсовую будут сдавать, то Кирилл вообще мысленно простонал одно слово: "не-е-ет". Почему-то он предчувствовал, что этот Топилин вряд ли станет облегчать им жизнь. "Так и знал, что сегодня случится какая-нибудь подлянка, - мысленно выругался он. - И имя этой подлянки - Максим Анатольевич Топилин… Твою ж через колено…" Впрочем, заморачиваться по поводу нового предмета было рано - семестр только начался. Беркутов, отвлекшись ненадолго от созерцания преподавателя, искоса глянул на безмятежного Кина и подумал о том, что, наверное, завидует ему. Так спокойно относиться к факту, что ему нравится человек своего пола... Кирилл понимал, что у него вряд ли бы это получилось. А этот - развалился на ряду и, ничуть не скрываясь, странным взглядом следит за ненаглядным Орловским, кстати, вряд ли исключительно с платоническими намерениями. Впрочем, этот интерес к парню Кирилл даже понимал. В Саше было что-то особенное, что определенно цепляло, вот только он не мог понять, что именно. То ли этот его взгляд - отстраненный, грустный, пронизывающий, словно северный ветер. Казалось, в нем почти не осталось жизни, но тот, к удивлению самого Беркутова, умел проявлять характер. И какой! Словно две абсолютно разные личности уживались в одном человеке, причем абсолютно противоположные. Вторая сущность Орловского была на редкость хм… сволочной и язвительной, если судить по его манере разговора с теми, кто пытался влезть в его личное пространство. Впрочем, у Орловского - сколько бы тот не сопротивлялся, нет ни одного шанса устоять против бронетранспортера по имени Киншев Ростислав. Вон тот как забеспокоился, увидев побледневшего при виде нового преподавателя Саши. Орловский, еще не пришедший в себя после сотрясения, все-таки пришел на лекции, несмотря на протесты Кина и его друзей. Но переубедить компанию оставить его в покое не удалось и пришлось сесть на один с ними ряд. Лекции по психологии масс уже читали в прошлом семестре в МГУ, где он учился, поэтому особого внимания этому предмету можно было не уделять. Сложив руки на парте и положив на них голову, Саша задремал и пришел в себя лишь в тот момент, когда по аудитории прокатился дружный стон. Он поднял голову, чтобы посмотреть на преподавателя… и замер. Тот же уверенный взгляд и небрежные жесты, поза, полуулыбка, темные волосы и легкая небритость… парень не мог поверить своим глазам - настолько похож был новый преподаватель. Саша почувствовал, как внутри все свело, а к горлу подступил противный ком. "Так, глубокий вздох, успокоиться и перестать вздрагивать… Всего лишь сходство, не более того…" - убеждал он себя, вертя в руках ручку и не поднимая глаз на этого мужчину. Кин, обративший внимание на побледневшего Сашу и заметивший все его телодвижения - странный вздох-полустон, дрожание пальцев и нервная игра с предметом в руках - подвинулся к тому ближе и тихо спросил: - Саш, с тобой все в порядке? Орловский в ответ лишь покачал головой и таки сломал напополам свою ручку, после чего снова уронил голову на парту. До Кина донесся его тихий голос: - Все нормально, сейчас пройдет. Кин с недоверчивым взглядом кивнул, но спустя пару минут нехотя поднял руку, привлекая к себе внимание преподавателя. И, показывая жестом на лежащего на парте Орловского, произнес: - Максим Анатольевич, тут парню плохо. Можно, я его уведу? Мужчина, который уже начал рассказывать новый материал, лишь кивнул в ответ. Саша, увидев только этот немой знак согласия, подхватил свою сумку и быстрым шагом направился к выходу из аудитории. Уже на выходе он пошатнулся, но его тут же подхватили за локоть крепкие пальцы Кина, идущего следом. И тихий шепот Ростислава, заметившего предобморочное состояние парня: - Успокойся уже... Подожди, выйдем, - и на глазах у всей аудитории обнял его за талию, чтобы поддержать, не дать упасть здесь и сейчас на потеху публике. Саша даже не обратил внимания на этот жест, просто позволил обнять себя и вывести из кабинета. Он старался дышать как можно глубже, чтобы успокоиться, но получалось плохо. Парень не понимал, куда его тащит Киншев, не слышал, что тот пытается ему сказать, просто старался выбросить из головы мучительные воспоминания. - Ну и что случилось?- участливо спросил Ростислав у Саши, посадив того на скамейку во дворе. Сам же Кин присел на корточки напротив Орловского и теперь заглядывал тому в лицо. Саша снова отрицательно покачал головой и сложил руки на груди, после чего тихо проговорил: - Ничего. Сейчас пройдет, правда… Кин, пойдем отсюда, а? Кин тяжело вздохнул, но вслух произнес: - Куда хочешь пойти? - Все равно. Просто подальше, не хочу возвращаться в университет. Подумав, Ростислав встал и подав руку Саше, сказал: - Пойдем, что ли, ко мне? Орловский в ответ лишь кивнул и ухватился за протянутую руку. Они молча дошли до квартиры Кина. Пройдя в квартиру и сразу же проследовав на кухню, хозяин спросил: - Чай, кофе? - Чай, зеленый, если можно, - попросил Саша, усаживаясь на диванчик и подтягивая ноги к груди. Кин заварил зеленый чай из жестянки и, налив в кружку, подал ему. Сам сел рядом и положил руку парню на плечо, неосознанно поглаживая его пальцами. - Ростислав, скажи… Что ты обо мне думаешь? - тихо спросил Саша, делая глоток из чашки и морщась - напиток был очень горячим. Кин вопросительно и удивленно выгнул бровь: - В каком смысле? - Во всех. Какой я, по-твоему? Орловский не понимал, почему спрашивает все это, почему хочет услышать его ответ. Это происходило неосознанно, словно разум пытался докричаться хоть до кого-нибудь и попросить помощи. А помощь ему была нужна, это парень понимал. Он больше не мог загораживаться стеной одиночества и отстраненности, потому что с каждым днем становилось все хуже. Все чаще и чаще Саша просыпался от кошмаров, либо застывал на месте, теряясь во времени и пространстве. Поначалу, когда Орловский только приехал сюда, он надеялся, что справится. Со своими мыслями, воспоминаниями, постоянно съедающего его чувства душевной боли. Вот только не получалось… Ростислав откинулся на спинку диванчика и прикрыл глаза. Его рука с плеча мягко перешла на спину Саши и нежно поглаживала, пока хозяин раздумывал, что сказать. Парень, казалось, не обращал никакого внимания на действия Кина, просто неподвижно сидел, делая небольшие глотки из чашки. - Я даже не знаю, что ты хочешь услышать. Не знаю, что ответить на этот вопрос. Для меня - так ты похож на... только не обижайся, на заводную куклу, которая движется только потому что так надо, а не потому, что она живая. Еще, наверное, на сломанную игрушку, которая когда-то была очень любимой, а теперь она стала не нужна. Неважно по каким причинам, но не нужна. И она не живет, а существует надеждой, что хозяин вспомнит, вернется и заберет ее. И все станет как прежде. Но, оговорюсь, это только на мой взгляд. - Я не обижаюсь, - откликнулся Саша и отвернулся к окну. - Ты прав, Кин. Не во всем, но прав. Я действительно никому не нужен - ни отцу, для которого любимым детищем всегда была работа, ни матери… А единственного человека, который меня любил, больше никогда не будет рядом. И я не знаю, как жить дальше со всем этим. - Думаю, что ты должен понять и принять - так как раньше уже не будет. Будет лучше или хуже, неважно. Главное, что оно будет. И тебе стоит задуматься, а не отгораживаться стеной или закрываться в своем маленьком мирке, лелея какую-то свою обиду. Нет. Не обиду... скорее, боль. Отпусти и тебе станет легче. Учись жить снова, Саш-ш-ша...- с этими словами Кин встал с дивана и ушел в комнату. Вернувшись через некоторое время, он спросил: - Ну что, Орловский, идем кино, что ли, какое посмотрим? Саша в ответ кивнул и, поставив уже пустую чашку на стол, поднялся с диванчика, после чего пошел следом за Киншевым в его комнату. Подойдя к полке с дисками, Кин обернулся и спросил: - Ну и что будем смотреть? Парень пожал плечами, показывая, что ему все равно. - На твой выбор. Кин пробежал взглядом и пальцами по коробкам. И выбрал один из старых фильмов, которые так любил иногда пересматривать. Хмыкнув, он поставил диск и запустил просмотр. - "Как украсть миллион"? - удивленно протянул Саша, заметив, что именно выбрал Кин. - Вот уж не подумал бы… - Почему? - обернулся Ростислав. - Весело, не напрягает и игра актеров бесподобна. Один только актерский дуэт чего стоит - Питер О'Тул и Одри Хепберн. Какая девушка... - Ну да, о красоте Одри спорить не возьмусь, - чуть улыбнулся Саша, мысленно отмахиваясь от накативших воспоминаний. - Настоящая аристократка, как внешне, так и в любой роли. Кин улыбнулся и, поставив диск, вернулся и сел рядом с Сашей на диван. Облокотившись на спинку, потянул парня к себе, устраивая его на своем плече. Тот не сопротивлялся - очевидно, слишком сильным было то, что происходило у него внутри. Орловский постарался немного выпрямиться, чтобы не таким двусмысленным выглядело их положение. И даже честно пытался смотреть на большой экран, но вскоре моральная усталость взяла свое, и он уронил голову на плечо парня, задремав. Кин с каким-то затаенным удовольствием скосил глаза и посмотрел на заснувшего у него на плече Орловского. Немного подумав, он осторожно отодвинулся к подлокотнику и положил спящего Сашу головой на свои колени. Потом, приглушив звук с помощью пульта, он долго сидел, глядя на безмятежное лицо спящего парня. Хорошо, что его никто не видел, а то появилось бы много новых вопросов по поводу той нежности с примесью печали и грусти, что отражалась на задумчиво-красивом лице.