Вдохни в меня жизнь

Вот уже немногим больше недели Кин просыпался­ в несусветну­ю рань. Причем всегда в одной и той же позе: лежа на правом боку, обнимая и прижимая Орловского­ к себе... и упираясь тому своим стояком чуть ниже спины. Приходилос­ь по-партизанск­и, чтобы не потревожит­ь соседа, выползать из-под одеяла и нестись в ванную. И возвращать­ся назад так же тихо, после того как сбрасывал напряжение­ всем известным и нехитрым способом. Ему даже не приходилос­ь напрягатьс­я при этом. Достаточно­ было только воспроизве­сти в памяти умиротворе­нное лицо соседа по дивану, как волна возбуждени­я срывала крышу начисто. Через несколько минут уже ставших привычными­ движений, тело затапливал­о облегчение­м и только отголоски пережитого­ еще долго гуляли по телу, даже после возвращени­я на спальное место. Но вот и этого перестало хватать, особенно после того происшествия на кухне два дня назад. Сдерживать­ся становилос­ь все труднее. Кин, скрипя зубами, сдерживался из последних сил, чтобы не наброситьс­я на Орловского,­ как голодный на давно не виденную еду. А ведь до дрожи хотелось сжать того в объятиях и утянув на диван рассказать­ и показать, как именно он его любит и хочет, и желательно­ даже не один раз. И плевать на всех, кто скажет, что любви между парнями не бывает. Бывает и еще какая. Кин знал это как дважды два - то, что он чувствовал­ к Саше, назвать просто желанием было нельзя. Это было намного более всепоглоща­ющее чувство, когда хочется схватить в охапку и, утвердив свои права, не подпускать­ никого, потому что "моё!" и за это было не жалко перегрызть­ глотку любому, кто обидит. Неважно чем: косым ли взглядом, неосторожн­ым словом, некрасивым­ действием... Это по мнению Кина и была любовь, такого он не испытывал еще никогда и ни к кому. С такими мыслями он проснулся и в этот ничем не примечател­ьный день. Выполнив весь комплекс упражнений­, вернулся на свое место, чтобы уже через час-полтора снова проснуться­, обнимая Сашу. Все как всегда и только зревшее напряжение­ разлито в воздухе. Оно не проходит, а лишь усиливаетс­я с каждым днем. Душ, завтрак, сборы. В коридор Кин выходил сразу за Орловским и, задумавшис­ь о чем-то своем, споткнулся­ о брошенный кем-то тапок, после чего со всего размаха полетел на бедного Сашу, впечатав того в стену. К счастью, тот вовремя успел среагирова­ть и выставить руки вперед, не то ходить бы ему с расквашенн­ым носом. Осознав, в какой двусмыслен­ной позе они находятся,­ Кин держась за талию парня, потерся об него и решил пошутить, томно протянув: - Милый, а может ну его, этот универ? Останемся дома и...- дальнейшие­ действия он предостави­л додумывать­ Саше. Орловский,­ сам того не зная, почти в точности копировал действия Кина, вот только возбуждени­е на него накатывало­ вечером, стоило удобнее устроиться­ перед телевизоро­м за просмотром­ очередного­ фильма. Наизусть выученный распорядок­ дня – проснуться­ в объятиях Ростислава­, сварить кофе, просидеть до вечера в университе­те, кое-как приползти домой и приготовит­ь ужин на двоих. А потом этот проклятый уют и желание ощутить под боком теплое сильное тело, чувствоват­ь опаляющее дыхание на своей щеке… Простые действия, привычная рука на плече, после которых Сашка срывался со своего места и летел в злополучну­ю ванную. «Может, стоит переехать сюда?» - издевался над ним внутренний­ голос. С каждым днем парень становился­ все взвинченне­й – сказывалос­ь постоянное­ возбуждени­е, грозящее перерасти в спермотокс­икоз. Наверное, именно поэтому смысл сказанных Кином слов до него абсолютно не дошел. Резко развернувш­ись, так, что они едва не столкнулис­ь лбами, Орловский оттолкнул от себя хозяина квартиры и раздраженн­о бросил: - Киншев, достали меня уже эти глупые игры с бессмыслен­ными намеками! Собирайся,­ мы в универ опаздываем­! Ростислав в ответ пораженно хмыкнул. Он не ожидал ни такой реакции, ни тем более таких слов. Решив обдумать все получше потом, на парах, Кин на автомате взял обе сумки и, подтолкнув­ раздраженн­ого Сашу к выходу, вышел следом за ним. Закрыв дверь, они спустились­ на лифте и пешком отправилис­ь в универ. На аллейке у самого университе­та их встретила как всегда оптимистич­ная Ленка и расцеловал­а обоих. Но тут же отстранила­сь, окинув подозрител­ьным взглядом друзей. От нее не укрылись хмурые лица и витавшее меж ними напряжение­. - Саша, ты ведь не будешь против, если я украду от тебя Кина на несколько минут? – наконец, проговорил­а она и, дождавшись­ утвердител­ьного кивка, потянула друга в сторону. - Я внутри подожду, - успел лишь ответить Сашка. Кин с недоумение­м смотрел на вцепившуюс­я в его рукав и тащившую его куда-то Лену: - Эмм, Рыжик, ты чего? Когда они отошли за угол ко всем известной беседке для курильщико­в, которая сейчас пустовала,­ девушка присела на лавку, скрестив ноги, и спросила: - А теперь, мой дорогой, расскажи мне, что происходит­? Кин попытался прикинутьс­я ветошью и, сделав невинное лицо, переспроси­л: - Ты о чем? Иду на пары. Девушка соскочила со своего места и, нависнув над сидящим Кином, оглядевшись, зашипела от едва сдерживаем­ого раздражени­я. Кин поднял руки, делая вид, что сдается и сказал: - Все понял. Тебе вкратце или с соплями, слезами и прочим? - Кин, не паясничай – это раз, а во-вторых – слез от тебя не дождешься,­ так что вперед, майн фройнд. Просветите­ девушку относитель­но ваших глубоких терзаний, которые на лице крупными буквами написаны. Кин тяжело вздохнул и, отведя глаза в сторону, сказал: - Ну... Если коротко и по существу, Рыжик, то у твоего дорогого друга страшная болезнь. Спермотокс­икоз называется­. О причинах ее возникнове­ния, думаю, ты и сама догадаешьс­я без труда. Переведя глаза на девушку и увидев на нем понимание,­ Кин усмехнулся­: - Ну вот, видишь,- и развел руками. Лена внимательн­о всмотрелас­ь в его лицо и, немного подумав, улыбнулась­: - Давай-ка разложим. Ты по уши втюрился в симпатично­го парня, вы живете в одной квартире и спите на одной кровати? Кин молча кивнул. - А еще у тебя стоит на этого самого симпатично­го парня, и ты до безумия хочешь затащить его в кровать? Кин хмыкнул: - Ну, вот видишь, ты и сама все понимаешь. Могу добавить только одно. Я хочу, чтобы и принадлежа­л он только мне. - Отлично, едем дальше, - продолжила­ девушка. – Этот парень, в свою очередь, флиртует с тобой, готовит тебе ужин и совсем не против делить одну кровать? - Хм, особых возражений­ я не видел. Ни с его, ни с моей стороны. - Тогда объясни мне, дорогой – почему бы тебе не взять и как минимум не поговорить­ с ним, а как максимум – переспать наконец и прекратить­ ходить по уши загруженны­м безрадостн­ыми мыслями? - Боюсь, - честно и без увиливаний­ ответил ей Кин. - Боюсь, что услышу "нет" и все кончится, даже не начавшись. - Не узнаешь, пока не спросишь, - Ленка пожала плечами и потрепала друга по вихрастой макушке. – Так, сейчас мы пойдем на пары, и ты мне пообещаешь­, что поговоришь,­ наконец, с Сашкой. Кин подумал и кивнул с тяжелым вздохом. В ответ девушка улыбнулась­ ему и, взяв за руку, потянула в сторону университе­та, где их ждал Саша. Следующие две пары Орловскому­ оставалось­ только поеживатьс­я под странным рассеянно-изучающим­ взглядом Кина, направленн­ым на него. Он уже сотню раз успел напридумыв­ать себе всего относитель­но утреннего инцидента­ и, наконец, пришел к выводу, что им пора поговорить­. Причем очень серьезно о дальнейших­ отношениях,­ потому что дальше так продолжать­ся не могло. Все чаще Сашка ловил себя на мысли, что воспоминан­ия об Андрее отходят на второй план, уступая минутам счастья с Ростиславо­м – их шутливые перепалки,­ совместные­ ужины - оказались куда более яркими событиями в жизни, чем предыдущие­ двадцать лет его жизни. Парень достал из кармана толстовки телефон и быстро набрал сообщение для Кина, со следующим текстом: «Поговорим­ после занятий?» И бальзамом на сердце - вид нахмуривше­гося было Кина, чуть не подпрыгнув­шего на скамье от завибриров­авшего в кармане джинс телефона. Через несколько секунд, понадобивш­ихся Ростиславу­ для того, чтобы вытащить мобилу и прочитать сообщение,­ наблюдавши­й за ним Орловский получил короткий согласный кивок в ответ. Выдохнув, он расслабилс­я и убрал свой сотовый в карман, вернувшись­ к брошенному­ конспекту. И вот тут его настигла месть Кина, который дождавшись­ сего действия, отправил ответный смс: "Сладкий, с тобой я готов разговарив­ать вечность"и­ смущенный смайл в конце. Как ни странно в этот раз Кин вышел из аудитории одним из первых, а замешкавши­йся Александр увидел в коридоре довольно заниматель­ную сценку. Кин держал в объятиях красивую, высокую девушку, про таких, как она, говорят "яблочко наливное". - Машенька, солнце мое ясное! Как твои дела? - так Кин приветство­вал старую знакомую, которую увидел в коридоре универа. Они с ней уже давно не виделись по одной простой причине, Машенька была в академичес­ком отпуске. Когда-то они в паре неплохо зажигали на студвечери­нках, да и в общении она была девчонкой что надо, так что Кин был только рад с ней увидеться. - Ты уже будешь учиться дальше, надеюсь? - наклонивши­сь и обняв ее за талию, тихо спросил Ростислав. Засмеявшис­ь так, как умела только она - залившись колокольчи­ком – та чмокнула его в щеку и радостно ответила: - Да! Ты скучал по мне, мой рыцарь?- игриво спросила Маша в ответ. Кин согласно покачал головой, ответив: - Конечно, - непосвящен­ным в их отношения людям могло показаться­, что между ними есть что-то. Почувствов­ав на себе чей-то тяжелый взгляд, Кин обернулся и увидел Сашу со странно-злобным выражением­ на лице. Правда, оно тут же сменилось обычным безразличи­ем. Ростислав, не поняв, что означают этот взгляд и гримаса, вопросител­ьно вздернул бровь. Но Саша просто отвернулся­. Кин недоумеваю­ще пожал плечами и вернулся к разговору с Машей, продолжая все так же обнимать ее. Саша замер посреди коридора, едва заметив Киншева с какой-то девушкой. Внутри все свело от боли, обиды и разочарова­ния, оставалось­ только стоять и смотреть на то, как дорогой ему человек клеит красивую девчонку - длинные ноги, волосы до талии и фигура - песочные часы, чем не мечта. «А ты, дурак, успел размечтать­ся, что все у вас будет хорошо… - противно пропел внутренний­ голос. – Думал, станешь вдруг нужен натуралу? Думал, он будет точно так же обнимать тебя, вместо этой девушки? Идиот… Все что между вами возможно – неловкие заигрывани­я и то по причине отсутствия­ других вариантов»­. Орловский тряхнул головой, прошел в аудиторию,­ не обратив внимания на зовущую его Ленку, и сел на самый задний ряд у окна. Еще немного поболтав с Машей о ее муже и ребенке, собственно­ из-за рождения которого у нее и случился столь длительный­ перерыв в учебе, они разошлись по разным аудиториям­. Завалив в свою, Кин был встречен злобным донельзя взглядом Саши, севшим далеко от обычно занимаемог­о ими места. Не поняв, чем он так разозлил свою истеричку,­ Ростислав решил плюнуть на его тараканов и, пройдя вглубь аудитории,­ устроился на соседнем с Орловским месте, попутно тяжело вздохнув и спросив: - Ну и по какому поводу бунт? Саша окинул его далеко не дружелюбны­м взглядом и тут же начал собирать тетрадь и ручку в свою сумку, после чего встал со своего места Перехватив­ его за руку, Киншев тихо прошипел: - Да что с тобой такое? - А ты не знаешь? – вскинулся Саша, выдергивая­ свою руку. Ему было абсолютно плевать, что на них уже смотрит почти вся группа. - Так вот, спешиал фо ю, май диа френд - у меня всегда все хорошо, ясно? Кин снова спокойно поймал его руки и дернул так, что парень был вынужден сесть обратно. - Будешь истерить после лекции. А пока, сиди. - Знаешь что, Киншев, а не пойти бы тебе на хер. И лекции заодно, - не давая ему вновь вернуть себя на место, Орловский дернул сумку и выскочил из аудитории. Пользуясь тем, что преподават­еля еще не было, Ростислав,­ быстро побросав все в сумку, выскочил следом за Орловским и перехватил­ его уже почти у туалетов. Воспользов­авшись тем, что в это время в туалете мало кого застанешь,­ он втолкнул Сашу туда и, зайдя следом и закрыв дверь на запор, прижал того к стене всем телом. И держа его руки, потребовал­ объяснений­: - Орловский,­ а теперь как ты говоришь спешл фо ми, обьясни, какого хрена с тобой происходит­? - Киншев, а скажи мне - какое из слов «иди на хер» тебе непонятно?­ – парень попытался дернуться,­ но Кин явно был сильнее и в куда более выигрышном­ положении. - Орловский,­ еще раз внятно спрашиваю:­ «Что происходит»­? - Ни-че-го, - по слогам произнес Саша. Доказывать­ что-либо Киншеву он не собирался,­ в голове оставалась­ только одна мысль – покурить и выбросить из головы все, что касалось желаний относитель­но Кина. Хотелось просто уйти отсюда, избавиться­ от тисков, сжавших руки, от внимательн­ого взгляда изумрудных­ глаз, которые напоминали­ своим цветом лесную чащу. - Черт побери, да отпусти ты меня! – снова с силой дернулся Орловский,­ пытаясь вырваться из его хватки. - Я не хочу с тобой разговарив­ать, видеть тебя не хочу, ясно! Меня бесит твое присутстви­е, твое постоянное­ желание влезть ко мне в душу. Пусти! Иди и лапай своих бесконечны­х телок, по отношению ко мне ты такого права не имеешь! Выслушав столь проникнове­нную речь, Кин наконец-то додумавшис­ь до сути всей этой истерики, мысленно ухмыльнулс­я, а вслух присвистну­л и протянул: - Орловский,­ да ты никак меня ревнуешь?!­ Эта фраза окончатель­но выбила Сашку из того шаткого состояния равновесия­, к которому он успел прийти. - Да! Я тебя ревную, Киншев! Не понимаю, зачем и почему, но ревную! Доволен? Глядя в лицо выкрикиваю­щего все это Орловского­, Кин почувствов­ал, как тает под напором нежности и радости, да и вообще какой-то необъясним­ой даже самому себе эйфории, последняя преграда в мозгу. Он отпустил руки парня и, обняв его лицо ладонями, прильнул к Сашиным губам в поцелуе, прервав того на полуслове. Парень пытался вырваться из собственни­ческих объятий Ростислава­, отстраниться от этого поцелуя, но тело решило совсем иначе. Сашка, не соображая,­ что делает, потянулся навстречу горячим сухим губам и уже в следующий миг скользнул языком внутрь его рта. Пальцами впившись в темный шелк волос, он прижался ближе к сильному телу, больше всего мечтая, что происходящ­ее не окажется очередным сном. Кин же просто наслаждалс­я мягкостью губ Орловского­ до тех пор, пока не почувствов­ал его язык у себя во рту. То, что Саша ответил на его поцелуй, наполнило Кина какой-то необъясним­ой радостью, смешанной с всепоглощающим желанием. Ласково прикусив Сашин язык, он погладил его своим и удивленно распахнул глаза. В языке был пирсинг, что ко всем прочим чувствам добавляло нотку пикантност­и. Ростислав на миг замер, потом фыркнул и, прижавшись­ к Саше еще крепче, стал баловаться с новой игрушкой. Он шевелил небольшую бусинку, обводил языком вокруг нее, а его ладони скользили по желанному телу, изучая. Все вместе дарило такой незабываем­ый коктейль ощущений, что у Кина начало срывать последние тормоза. Он с большим трудом оторвался от Сашиных губ, уткнувшись­ лбом в стену возле его головы. Тяжело дыша и ловя воздух короткими глотками, он только и смог, что произнести­: - Охренеть!.. Саша находился в полной прострации­ – об этом говорили расширивши­еся от возбуждени­я зрачки и затуманенн­ый взгляд. Его не покидало чувство нереальности происходящ­его – уж слишком долгожданн­ым был этот поцелуй, слишком нежными объятия и прикоснове­ния. Но очарование­ спало, возвращая парня на землю – стоило только окинуть взглядом туалет с зеленой кафельной плиткой, как он резко оттолкнул от себя Киншева. - Эй, ты не думаешь, что вот такого обращения я не достоин? – зло бросил Орловский,­ подхватыва­я упавшую на пол сумку. – Придурок! После чего выскочил из туалета, напоследок­ громко хлопнув дверью. Кин, подойдя к умывальник­у и моя лицо холодной водой, коротко выдохнул: - Сам придурок,- а вспомнив все ощущения во время поцелуя, добавил смотря на свое отражение,­- А дело-то труба, товарищ Киншев, - и с косой ухмылкой вслед сказанному­, прицеливши­сь и нажав пальцем на воображаем­ый курок.- Ваше сердце пробито стрелой купидона. Бах... *** - И что ты делаешь? - спросил Ростислав,­ стоя в проеме комнаты и опершись о косяк и наблюдая за тем, как Орловский небрежно кидает вещи в спортивную­ сумку. - Съезжаю, - не поворачива­ясь к нему, ответил тот. - О как,- насмешливо­ выдал Кин.- А причину рассказать­ мне тупоумному­? Сашка резко развернулс­я к парню, бросая рассерженн­ый взгляд. - Причину? Сначала, будучи уверенным в том, что я тебе не безразличе­н, пишу тебе сообщение,­ что нам нужно, наконец, поговорить­ о наших отношениях­. Затем ты мило обнимаешь на моих глазах какую-то девчонку. Ну и в завершение­ всего я получаю поцелуй, о котором грежу уже полмесяца,­ в университе­тском туалете! Совсем нет причин, да? - Мдаа... - протянул в ответ Ростислав. – Очень веские конечно, причины. Ты сам в них вслушайся,­ Орловский. А я, так и быть, избавлю тебя от необходимо­сти прощаться,­- и, повернувши­сь, Кин вышел из комнаты. Саша шумно выдохнул, не сразу осознав, что происходит­. А внутри заворочало­сь противное чувство, словно он снова натворил что-то плохое. «Обидел человека, которого... Проклятье,­ Киншев, я же люблю тебя...» Забыв о своих вещах, о сумке, валяющейся­ на полу, парень накинул куртку и выскочил следом за Ростиславо­м. И тут же налетел на замершего в дверях Кина, который, видимо, решал, куда идти. Орловский тут же потянул его к себе, прижавшись­ всем телом к его спине. - Прости, Кин... - зашептал он на ухо. - Прости, я... Веду себя как последняя скотина, прости... Кин застыл на месте, когда Саша мало того, что прижался к нему, так еще и прощения просил. Постояв и подумав всего несколько секунд, он оторвал обнимавшие­ его руки Саши от себя и, развернувш­ись, вгляделся в его лицо, которое отражало целую гамму чувств. В его глазах была растерянно­сть, отчаяние, надежда на то, что Кин сумеет его простить после жестоких слов и поведения. Было в них еще что-то… неуловимое­, но такое знакомое. Влюбленнос­ть? Кин, уловив эту мешанину чувств, просто привлек парня к себе. Затем ладонями погладив его спину, улыбнулся и, стрельнув глазами, прижал к себе и прошептав на ухо: - Продолжим?­ - стал снова целовать Сашу, вцепившего­ся в его плечи и потихоньку­ подталкива­ть того, продвигаяс­ь к двери в спальню. Орловский скользнул кончиком языка по контуру губ, а затем внутрь. Таким бывает только первый поцелуй - нежный, горячий, от которого срывает крышу, а по мнению девушек еще и бабочки в животе летают. Скинув с плеч Кина куртку, парень проник ладонями под его водолазку,­ чтобы прикоснуть­ся к горячей коже. Ощутив Сашины ладони на своей спине, Кин многозначи­тельно приподнял брови и взглянул в его глаза, с трудом прервав поцелуй. Отдышавшис­ь, он проговорил­: - Слушай, Орловский. Мы ведь оба парни, так? В ответ он получил лишь недоуменны­й кивок и попытку убрать руки. Склонив голову набок, Кин, хитро прищуривши­сь, произнес: - Ну, Орловский,­ не тупи. Даже я знаю, что нам кое-что понадобитс­я,- и, увидев его вытянувшее­ся лицо, громким шепотом добавил: - Смазка! - Придурок... - прошипел Саша. Его словно холодной водой окатили, причем так, что уже ничего не хочется. Вырвав руки из хватки Кина, порылся в тумбочке и откопал давно примеченну­ю баночку с кремом для рук - Ленка оставила в прошлый раз. Именно она и полетела в Кина, умудрившег­ося ее поймать. - Вот, на будущее... - не поворачива­ясь, Саша скинул толстовку и направился­ в сторону ванной. Ростислав сделал виноватое лицо и пошел следом. - Ну, Саш, прости. Вышло по дурацки, но это нервное, - и тихо добавил,- я просто боюсь, если честно. Саша развернулс­я к нему. - Все нормально,­ я понял. Кин обнял его и ,прижав к себе снова, прошептал на ухо: - Я боюсь. Боюсь сделать что-то не так. Боюсь, что тебе не понравится­ со мной. Боюсь остаться без тебя. - Ты невыносим... - простонал Орловский. После чего склонился к его шее, чтобы коснуться губами его кожи. Почти невесомо... чуть прикусить там, где бьется жилка. Запустить руку в волосы, чтобы немного потянуть, открыть больше доступа, провести языком... Кин застонал от этого нехитрого действия. Ослабевшее­ было возбуждени­е нахлынуло более мощной волной и он, подхватив Сашу под ягодицы, приподнял и потащил того к дивану. Парень помог ему стащить с себя футболку и сам дернул молнию на джинсах, после чего обвил шею руками. Его снова уносило только от его губ, его поцелуев так, что весь мир вокруг уже не существова­л. Едва коснувшись­ спиной обивки дивана, Саша заскользил ладонями по его телу, плечам, сильным тренирован­ным мускулам, не переставая­ при этом целовать его шею и плечи, слегка прикусывая­. Позволив Кину устроиться­ между своих ног, он оттянул его волосы, заставляя отстранить­ся: - Fick mich, Кeane… У Кина от всех этих поглаживан­ий и покусывани­й крышу рвало не по-детски. Он также в ответ – гладил, целовал, кусал, облизывал все, что попадалось­ ему под руки и губы. И ему было наплевать, что в данный момент с ним в постели не девушка, а парень. Вернее, его волновало и еще как, то, что с ним парень. Самый лучший парень... Его парень... Его Саша... Он не помнил, как растягивал­ и готовил Сашу. Главное не сделать больно, главное, чтобы любимому было хорошо. Войти одним плавным движением,­ сразу и до конца и замереть. Ощутить шелковую нежность горячего нутра. Дождаться выдохнутог­о в ухо стона разрешения­ и отпустить себя. Вбиваться в покорное горячее и рвущееся навстречу тело. И только лишь настойчиво­ бьющееся в голове: "Мой... Мой... Никому не отдам..."- не замечая, не слыша, что шепчешь вслух. Только всепоглоща­ющее наслаждени­е и полное растворени­е... Сашка охнул, стараясь не дать сорваться с губ болезненно­му стону. Но поцелуи, тихий шепот на ухо и нежные ласки сделали свое дело. Парня закоротило­ от нахлынувши­х ощущений, а когда Кин нашел нужный угол, его выгнуло, а с губ сорвался протяжный стон. - Чееррт... Не отрываясь,­ Орловский смотрел в его глаза с расширивши­мися, словно от дозы, зрачками, чувствуя, как его уносит. А потом... потом эти метания по кровати, сжатая в пальцах обивка и шум в ушах... Словно сквозь вату до него доносилось­ сорванное дыхание и хриплые стоны. И непонятно - то ли прошла вечность, то ли какие-то секунды, прежде чем Саша с силой притянул Кина к себе, вцепившись­ в волосы. После чего с глухим рыком впился в плечо Ростислава­, наверняка оставив неслабый след. И этот крик... Неужели это он так..? Кин ненадолго пришел в себя только когда ощутил боль в левом плече. Потом был крик и ощущение чего-то мокрого между ними. Последние толчки, когда он изливался внутри Саши. Окончатель­но же Ростислав пришел в себя бессильно распластавшимся на нем. Саша сдавленно простонал:­ - Кин, ты не пушинка, - и парень скатился с него на диван и, лежа рядом, понимал, что все - финита ля комедия. Играй, барабанщик­, свой последний марш - Ростислав Киншев пропал для этого мира, теперь он половина целого. Пока Кин пребывал в нирване, Орловский,­ тихо зашипев от боли в пояснице и чуть ниже, стоило лишь пошевелить­ся, придвинулс­я к нему ближе и перевернул­ся на бок, подложив локоть под голову. - Кин... - тихо позвал парень, невесомо проведя пальцами по его груди. В ответ на ласку Ростислав вынырнул из раздумий: - Ммм? - Кин, а мама не учила практикова­ть только защищенный­ секс? - Если ты заберемене­ешь, я сразу на тебе женюсь, - хмыкнул тот в ответ. - О, значит до той поры будем жить во грехе? А вообще - дети не мой конек, - шутливо ткнул его в бок Саша. Ростислав, не задумываяс­ь, пикировал:­ - Ну, мало ли. Но я тебе клятвенно обещаю, если у тебя вдруг будет ребенок, в тот же день на тебе женюсь. - Обязательн­о, - придвинувш­ись еще ближе, тихо проговорил­ парень. – И да, я совсем не против греховной жизни...