Вдохни в меня жизнь

Огромная просьба - если встретятся ошибки бить не сильно, просто наш бет на время ушел в отпуск)) Глава по неизвестным нам причинам далась довольно тяжело, поэтому ждем ваших комментариев)) *** Топилин вот уже двадцать минут сидел на кафедре тележурналистики, ожидая старшего преподавателя, а по совместительству куратора нынешнего третьего курса. Эльмира, симпатичная молодая девушка, работавшая там методистом, предложила мужчине кофе и, поддерживая ничего не значащий разговор, вернулась к своей работе. Максим знал, что дружелюбна и приветлива она исключительно с преподавателями, в отличие от студентов, которые «бесконечно раздражали, нарушая все правила кафедры». - Максим, вы не передадите мне вон ту папку? А то тянуться далеко. - Такой красивой девушке, отчего бы и не помочь? - с улыбкой ответил мужчина. Однако, когда он взял папку в руки и протянул ее Эльмире, оказалось, что документы в ней не были скреплены. И от неловкого движения руки девушки веером разлетелись по полу. Максим, жестом показав девушке, чтобы она не беспокоилась, стал собирать бумаги, складывая их на край стола. Поднимая очередной лист, он взглядом зацепился за знакомую фамилию. Беркутов. Хмыкнув и увидев, что Эльмира работает, не отрываясь от экрана, он позволил себе просмотреть данные. - О, интересуетесь Беркутовым, - повернулась к Максиму девушка. – Гордость факультета, умный парень. Жаль, что с красным дипломом уже не получится. - Ммм, почему? - заинтересовался мужчина. - Вроде все оценки отличные? - В прошлом семестре в пух и прах разругался с одним преподавателем, по общей психологии, к слову. И, чего и следовало ожидать, еле смог сдать на тройку. Топилин задумчиво просмотрел ведомости по остальным предметам и везде своими отличными оценками выделялись только две фамилии - Киншев и Беркутов. Единственной, выбивающейся из этого ряда, была лишь оценка Кирилла по ведомому им предмету. Максим без капли смущения вернул просмотренные им ведомости, заодно собрав с пола и все остальные. - Жаль парня, - проговорила Эльмира, забрав из рук мужчины документы. – Одной оценкой такой диплом испортил, и повышенной стипендии лишился. Мы его всей кафедрой уговаривали пересдать с комиссией, так нет, уперся и ни в какую. Гордость, видите ли, не позволяет ему. Беркутов не производил на преподавателя впечатления полного отморозка, да и отличные оценки по остальным предметам это подтверждали, поэтому Максим решил помочь парню, но сначала ему нужно было самому проверить качество усвоенных знаний. - Эля, а скажите мне, до какого числа окончательно закрываются все документы по семестру? - У бюджетников пятнадцатого ноября последний срок пересдачи, остальные могут хоть до следующего семестра сдавать. Хотите заставить Беркутова пересдать? Мужчина задумчиво побарабанил пальцами по деревянной поверхности стола. - Думаю, что занижение оценки студенту на почве личных обид охарактеризует наше заведение не с самой лучшей стороны. А потом, - Максим улыбнулся девушке, - почему бы и не помочь, если человек этого заслуживает. Вы со мной согласны, Эльмира? - Да я-то согласна, - вздохнула девушка. – Вот только повторюсь, мы уже уговаривали его. Да и стипендию ему это уже не вернет в этом семестре… Впрочем, давайте так – я пока не буду закрывать ведомости, если сумеете убедить – дам направление на пересдачу. Но до пятнадцатого ноября нужно успеть. Топилин весело подмигнул девушке: - Ничего, я умею уговаривать, так что направление все же приготовьте, - и улыбнувшись на прощание Эльмире, вышел из кабинета, так и не дождавшись куратора третьего курса. *** - Чертов силикон, - ругался Кирилл, стоя над раковиной в туалете, и пытался вытащить запавшую линзу. Как назло он забыл дома раствор, а значит, либо мучиться до конца дня, ощущая боль в глазу, либо вытащить и ходить, натыкаясь на все подряд. «Что ж за день…» - мысленно простонал парень. По дороге в свою аудиторию Максим свернул в туалет. Войдя внутрь, он обнаружил там чертыхающегося Кирилла. По характерным жестам мужчина догадался, что у парня, скорее всего, проблемы с линзой. - Давайте помогу, студент Беркутов,- предложил он, наблюдая за его мучениями. - Твою ж… - ругнулся Кирилл. – Толку-то помогать, раствора все равно нет, а если снять, не увижу ни черта, - возразил парень, снова чертыхнувшись. - Вытаскивай свои линзы. Думаю, что уж до машины ты дойдешь. - Да не могу я ее вытащить, она запала… Максим, тяжело вздохнув, сказал: - Ну, тогда подожди немного. Он вымыл руки и, властно сжав пальцами подбородок юноши, повернул его лицом к себе. - Стой спокойно, - Максим заставил парня немного наклониться и попросив не закрывать глаза, аккуратно достал линзу. - Где контейнер? Вместо ответа Кирилл постарался проморгаться, тщетно пытаясь избавиться от ощущения тумана перед глазами, после чего достал из сумки небольшую коробочку. Максим хмыкнул: - Ну, так что? Подвезти тебя, или предпочитаешь на ощупь идти к остановке? - А мне потом не нужно будет вам доклад писать? – съязвил Кирилл, не успев прикусить язык. Наверное, в другой раз он бы просто поблагодарил мужчину за предложенную помощь, но сегодняшний день начался для него действительно неудачно – сначала разговоры матери о том, что ей задерживают зарплату на работе, потом пять пар одних из самых нудных лекций, а теперь еще и чертова линза… Топилин с интересом посмотрел на раздраженного юношу и, ухмыльнувшись, ответил: - Ну, если ты так просишь... - увидев как округляются от изумления глаза Кирилла, он с усмешкой добавил. - Доклад ты писать не будешь, но за это пересдашь мне за этот семестр. Договорились? - Нет уж, лучше доклад напишу. - Странно, а я думал, что стипендия для парня, живущего только с матерью, это вопрос не гордости и позы, а качества знаний. Вероятно, я ошибся в оценке твоих человеческих качеств, - Максим с сожалением прищелкнул языком и пройдя к кабинке, добавил: - Предложение подвезти остается в силе. - Стипендию мне все равно не вернут до следующего семестра, а во-вторых, терпеть не могу, когда меня пытаются жалеть. «Бедный несчастный умный мальчик, обидела злая тетя… Тройку поставила…» - скривился Кирилл. - А похоже на то, что я собираюсь тебя пожалеть? - мужчину перекосило от одного только этого предположения. - Всего лишь предлагаю восстановить справедливость. А ты сейчас похож на ребенка, которого обидел злой дядя. Ах, вы меня по голове не погладили и конфетку не дали, так я вам стишок не расскажу, - насмешливо смотря Кириллу в глаза, проговорил преподаватель. - Спасибо за помощь, - рыкнул Беркутов и, подхватив сумку, направился к двери. Впрочем, далеко уйти не смог, встретившись с неожиданным препятствием… в виде дверного косяка. - Твою мать! – выругался парень, потирая лоб. – Я что, бл**ть, на священного таракана с утра наступил? Максим хмыкнул, посмотрев на все это безобразие, потом подошел к Кириллу и, взяв того за локоть, потянул за собой, говоря при этом: - Боже мой, что за студенты пошли? Так и норовят все косяки и стены в университете снести. Идем уже, подвезу. Парень дернул рукой, освобождаясь от хватки преподавателя, но возмущаться перестал, прекрасно понимая, что сейчас лучше послушаться умного человека. Простоять на остановке, пытаясь разглядеть нужный автобус, можно очень долго. Кирилл помнил как однажды, попав в похожую ситуацию, вместо положенных сорока минут оказался дома часа через два, пропуская автобус один за другим. Поэтому он молча пошел вслед за преподавателем, в очередной раз проклиная сегодняшний день. Отчего-то Беркутов был уверен, что этот эпизод в туалете, прикосновение мужчины, от которого по спине побежали мурашки, еще ой как отразятся на его нормальной жизни. Машина Топилина стояла у соседнего корпуса, сверкая в лучах заходящего осеннего солнца серебристыми боками. - Максим Анатольевич, - улыбнувшись, обратился к нему Кирилл. – А вы всех студентов до дома подвозите, или это только мне так повезло? В ответ он получил очаровательную улыбку и едкую насмешку в голосе: - Беркутов, а тебе ли не все равно? Или ты боишься? - Чего я должен бояться? – непонимающе посмотрел на него парень, садясь в машину. - Беркутов, ну я-то откуда могу знать, чего боишься ты. Это ведь ты мне задаешь странные вопросы, а не я тебе,- ответил Топилин, заводя машину. - Будь добр, не хлопай, пожалуйста, дверью, хорошо? Кирилл фыркнул, аккуратно закрывая дверь. Всю дорогу Максим старался не отвлекаться от дороги, потому что это было бы чревато. Хотя очень хотелось остановить машину, повернуть голову направо и любоваться своим пассажиром. Жаль, конечно, но по парню было видно, что на этом поле мужчине ничего не светит. Упертый натурал, а так хотелось бы... Топилин еле заметно качнул головой, будто стряхивая несбыточные мечты. Вздохнув, он искоса глянул на Беркутова, копавшегося в своей сумке в поисках непонятно чего, и негромко спросил: - Беркутов, а все-таки, почему ты не хочешь пересдать мой предмет? - Не ваш, Максим Анатольевич. Его нам преподавали не вы, а эта… хм... – он остановился, чтобы снова не сорваться на нецензурную брань. Хватило и того, что он выдал чуть раньше. – Дороговой я пересдавать не буду, ни с комиссией, ни без комиссии, ни даже с Господом Богом в качестве председателя. - А при чем тут Дорогова? Ей давно было пора уйти на пенсию. Теперь общую психологию у второго-третьего курса читаю я. Так что, как понимаешь, и пересдавать ты его будешь мне. В это время им пришлось притормозить на светофоре. Мужчина побарабанил пальцами по рулю, повернув голову к Кириллу: - Или тебя и новый преподаватель не устраивает? А, Беркутов? Кирилл с сомнением посмотрел на преподавателя и в итоге тяжело вздохнул. - Все мне нравится, Максим Анатольевич. Только подумайте сами, когда мне готовиться к пересдаче? Третий курс, предметы по специализации, курсовая по вашему предмету… Так еще и пришлось взять работу, когда со стипендией пролетел… - Кирилл, меня интересует одно, что для вас важнее? Парень замялся, не зная, что ответить. Разумеется, он очень хотел получить этот чертов красный диплом, особенно если вспомнить, сколько ночей он не спал, чтобы сдать экзамены на отлично, а теперь из-за этой несчастной тройки все усилия казались напрасными. Кирилл еще раз тяжело вздохнул и внимательно посмотрел на преподавателя. И чего Максим Анатольевич так хочет ему помочь? Ведь по сути, Топилин совсем недавно в их университете, так еще и с другой кафедры, ему и дела не должно быть до других студентов. - Хорошо, предположим, я соглашусь пересдать предмет. Что нужно сделать? Тут загорелся зеленый и машины тронулись с места, поэтому Максиму пришлось перевести внимание на дорогу. Он задумчиво произнес: - Всего лишь знать предмет, Кирилл, всего лишь знать предмет... Оставшееся время до дома Кирилла они провели в молчании. Каждый думал о своем. - Вот здесь сверните, - указал парень на незаметный из-за разлапистых елей переулок. – Максим Анатольевич, спасибо за помощь и… извините. - Ммм... - оторвавшись от своих мыслей, Топилин посмотрел на него. - Ну, ты подумай все-таки, Беркутов. Если что, направление ждет тебя. Тот в ответ лишь кивнул и, дождавшись, пока машина окончательно остановится, вышел, едва не наступив в лужу. В очередной раз мысленно ругнувшись, он неожиданно для себя громко хлопнул дверцей. Топилин лишь укоризненно покачал головой в ответ на виноватый взгляд парня. *** С того дня, как Саша переехал жить к Кину, прошло уже две недели. Из них уже полторы недели подряд парень просыпался прижатым к большому горячему телу. При этом на него еще обязательно водружали ногу и обнимали рукой, как плюшевого медведя. - Твою бабушку, Киншев, ты меня задушишь когда-нибудь, - зашипел Орловский, пытаясь выбраться из объятий этой переросшей коалы. Кин с недовольным видом нехотя выпустил Орловского из кольца рук. В последнее время ему становилось все тяжелее держать себя в руках. Заметив выражение его лица, Саша тяжело вздохнул. Он и сам успел привыкнуть к их бесконечному флирту и далеко недвусмысленным фразам, даже к этим объятиям и якобы случайным прикосновениям. И все чаще ловил себя на мысли, что хочет большего, вот только… Одно дело развлекаться разного рода подшучиванием друг над другом, и совсем другое – признаться парню, что хочешь его. - Ну брось, Ростислав, - лучезарно улыбнулся он, рассеивая тяжелые мысли. – Я уже точно никуда от тебя не сбегу, - ладонь ласково прошлась по взъерошенным волосам. Кин прикрыв глаза, размяк и когда Саша стал убирать руку, неосознанно потянулся за ней. Движение было прервано в самом начале. Через секунду раздался его веселый голос с игривыми нотками: - Ммм, милый, а в душ вместе пойдем? - Овсянки, сэр? – тут же откликнулся Саша, припоминая стойкое неприятие Кина к данной пище. Того аж перекосило от нехитрого упоминания сего незатейливого продукта. - А что-нибудь более,- Кин сделал жест рукой,- удобоваримое? - А что? Вполне здоровая пища, - хмыкнул Орловский. – Выбирай, либо совместный душ, либо будешь завтракать кашкой. Вариант совместного душа, а потом приготовление пищи не рассматривается, ибо пока ты ждешь, сожрешь меня. Ростислав тяжело вздохнул: - Тогда ты первый, а я после, - и продолжил, хитро прищурившись, - и пока я буду купаться, ты сготовишь завтрак. Пойдет, любимый? «Вполне сошло бы, забудь ты о чертовом душе и еде… А вспомнил бы о более низменных потребностях…» - мысленно простонал Сашка, а вслух ответил: - Хорошо. Только постель пока приведи в порядок, - и, едва коснувшись губами его плеча, еще раз солнечно улыбнулся и направился в ванную комнату. - Я и кофе могу сварить, если что, - вслед ему донесся голос Кина. - Не подходи к плите! – громко прокричал парень из-за двери – с него хватило сгоревшего на прошлой неделе чайника, когда хозяин, забыв о нем, едва не спалил полкухни. Саша зашел в ванную и поэтому не услышал, как Кин проворчал ему вслед: - К плите не подходи, продукты не порть, Сашу не трахай... Нет в жизни счастья, бля. Только и остается, что в душе дрочить, - с тяжелым вздохом и тоской в глазах. За время, проведенное Орловским в душе, Ростислав успел убрать постель в шкаф и даже немного побродить по кухне, правда, не с мыслями о том, что приготовить на завтрак, а думая, что было бы намного вкуснее - получить в свое полное распоряжение Орловского. Причем не только на завтрак, но и на обед и на ужин. Вот на такой диете он бы посидел с удовольствием и желательно чем дольше, тем лучше. Через пятнадцать минут Сашка выбрался из душа, чтобы мягким движением оттеснить от холодильника засунувшего туда нос Ростислава. При этом забыв о каплях, стекающих с волос, домашних брюках, преспокойно лежащих на стуле около кровати, которые сейчас заменяло полотенце, обмотанное вокруг бедер. Кин с видом эстета, дорвавшегося до прекрасного, проводил взглядом каплю, сорвавшуюся с соска Орловского, потом следующую поползшую по груди, животу к границе, которую обозначало полотенце. Он тихо сглотнул, представив, как проделывает тот же путь по телу Саши языком. Парень надеялся, что Кин не услышал сдавленного вздоха под внимательным взглядом. Сашка разрывался на две независимые части. Первая безумно хотела притянуть к себе хозяина и отдаться прямо посреди кухни, вторая – как можно сильнее закутаться в кусок ткани, чтобы исчезло это проклятое наваждение. Но вместо этого он лишь мило улыбнулся и, подойдя чуть ближе, мягко забрал из рук Киншева стакан с соком, невесомо проведя пальцами по ладони. - Иди уже, а то я так и не начну готовить тебе завтрак, - Орловский с трудом узнал свой голос – низкий, тихий и такой… пошлый? Словно тело уже подключило все органы только для одной цели – переспать, наконец, с Ростиславом. Кин еле удержался от того, чтобы немедленно не разложить Орловского прямо на кухонном столе. Вместо этого он повернулся и пошел в ванную, на прощание кинув Саше: - Еще одна такая выходка, Орловский, и быть тебе...- и замолчал, давая простор Сашиной фантазии. - Ага, дождешься от тебя. Чертов рыцарь… - фыркнул парень. Пройдя в комнату, он переоделся в брюки и футболку, причем получилось это не сразу – пальцы подрагивали от непроходящего возбуждения. После чего вернулся на кухню и принялся готовить завтрак «незаконному супругу», как он мысленно называл Киншева. Когда аромат свежесваренного кофе уже разносился по всей квартире, смешиваясь с запахом омлета, раздался оглушительный лай. Сашка ненавидел Кина за этот адский звонок и всем сердцем мечтал наконец вырвать его с корнем, потому что не было сил каждый раз подпрыгивать на стуле. С ворчанием отвлекшись от раскладывания порций по тарелкам, Орловский прошел в прихожую и щелкнул дверным замком. На пороге стояла красивая уверенная в себе женщина. Саша сразу решил, что это и есть та самая мама Кина, что звонила тому регулярно по телефону и вправляла мозги. Почему он так решил? Ну, во-первых, Кин был почти полной ее копией, разве что в более мужском варианте и к тому же на голову или полторы выше. А во-вторых, взгляд, которым она окинула Сашу, был один в один Киншевским. - Ну, что, молодой человек, так и будем стоять или все-таки пригласим даму в дом? - красивым грудным голосом спросила она. - Эммм… - замялся Орловский. – Доброе утро. Да, конечно, проходите. Он отошел в сторону, позволяя женщине войти, и учтиво помог снять бежевое пальто. - Итак, ты, вероятно, и есть Орловский Александр? - спросила мадам Киншева. Дождавшись кивка Саши, она продолжила, - что ж, давай знакомиться, меня зовут Маргарита, я мама Ростислава. Кстати, где этот оболтус? На этот вопрос Саша ответить не успел. В проеме показался сам Кин, в одних домашних шортах и вытиравший голову полотенцем. Из-за полотенца он не видел, кто наведался к ним в гости и выдал гениальную фразу: - Слушай, любимый, а в следующий раз в душ пойдем все-таки вместе, а то одному как-то не комильфо,- ответом ему послужила гробовая тишина. Недоумевая, что могло помешать Орловскому ответить в своем обычном репертуаре, Кин убрал полотенце и с растерянным видом добавил: - Упс... Привет, мам. Эээ, как дела? Если бы Сашка решился вслух выдать весь поток мата, который он вспомнил после фразы Ростислава, его образу интеллигента пришел бы конец. Наконец, оторвав руку от лица, он поднял беспомощный взгляд на Кина, несмотря на то, что хотелось его придушить. - Привет, дорогой, - улыбнулась Маргарита. – Как и всегда, у нас с папой все хорошо. И у тебя, как я вижу, тоже. Кин расплылся в такой улыбке, что Саше еще больше захотелось придушить его. И проговорил, радостно кивая: - Ну, мам, это не совсем то, что ты думаешь, - у Саши складывалось впечатление, что с каждым словом Кина в его гроб вбивают гвозди. Маргарита с серьезным лицом угукнула в ответ, а Кин продолжал говорить: - Мы просто вместе живем... Черт, спим... Ну, мам, ну не знаю я чего говорить, - немного растерянно расхохотался он, понимая всю двусмысленность данных фраз. А Орловский тем временем мысленно взвыл, слушая весь тот бред, что несет хозяин квартиры. Он примерно представлял, как все выглядит со стороны – два взрослых здоровых парня живут в одной квартире, спят в одной постели, потому что второй не наблюдается, а один из них называет другого «любимым». И что самое страшное – оправданий не находилось, потому что даже сейчас воздух был наэлектризован тем самым желанием. - А что тут скажешь? – разорвал повисшую тишину голос женщины, а вслед за ее словами прозвенело оповещение на телефоне, после которого Маргарита поднялась со своего места. – Вы разбирайтесь, мальчики, только помните, что на следующей неделе у отца день рождения. И вас обоих мы хотим видеть в нашем доме, - на этой позитивной ноте Ростислав пошел проводить мать до двери и вскоре Саша услышал какое-то неразборчивое бормотание и смех Кина, доносящийся с лестничной клетки. - Мам, а ты чего приходила-то? О папином юбилее напомнить или сведения проверить? – задал волнующий его вопрос Ростислав. Маргарита, ласково похлопав сына по щеке, ответила: - Все сразу, милый. Я не буду спрашивать тебя о том, что вас связывает, и так все вижу, - улыбнулась. - Помни, я всегда на твоей стороне, какой бы выбор ты не сделал. - Ааа, - весело вскричал Кин. - Так ты даешь мне добро, мамочка? - и грустно добавил, дурачась: - А как же все эти вопли о нетерпимости родителей к детям с нестандартной ориентацией? Где пафосные высказывания на тему "А кто же нам даст внуков"? – и, не дожидаясь ответа, засмеялся и поцеловал мать в щеку. - Как говорила великая Раневская - в мире только два вида извращений - это хоккей на траве и балет на льду, а гомосексуализм и прочее, не извращения. Тем более, надеюсь, Никита и Алена заменят тебя на этом великом поприще, и подарят мне этих самых внуков. Ладно, больше не буду тебя задерживать, возвращайся к своему мальчику. - Я всегда знал, что у меня золотые родители. Отправив мать на лифте, Кин вернулся в квартиру.