План «РИМ»

***

      Обрадованные неплохим началом, мы хотели закрепить успех и поближе познакомить Райнера и Мирри, замаскировав всё под дружескую прогулку, но друг или обладает ясновиденьем, или раскусил хитроумный план Марко, чем задел вице-президента до глубины души. И меня, кстати, тоже.       — Браун, ты эгоистичная свинья, — тяжело вздохнула я, не поднимая взгляд на спортсмена. — Как ты вообще умудрился вывихнуть плечо на тренировке?       На это Райнер лишь виновато улыбнулся и хотел было развести руками, но вовремя вспомнил, что так делать сейчас не стоит, а я попыталась заглушить свой неистовый душевный вопль и лишь продолжила прикладывать компресс в ожидании триумфального возвращения медсестры. Меня беспокоило то, что наш план провалился из-за такой глупости, но ещё больше меня беспокоила неосторожность Райнера.       Он мой друг, и я действительно беспокоюсь за него. К тому же вывих плеча только кажется чем-то незначительным, но процесс реабилитации после такой травмы длительный и муторный. А если с осложнениями… Так, ещё ничего не известно, а я уже Брауна похоронила. Зачем лишний раз беспокоиться? Да он в рубашке родился! В этом убедилась вся школа, когда однажды буквально в паре сантиметров от него рухнул баскетбольный щиток. Правда, тогда следом за щитком чуть не рухнула в обморок я, но это та часть истории, которую не хотелось бы вспоминать. В тот день Браун был чересчур весел и постоянно подкалывал меня. Да меня вообще-то полшколы подкалывало, мол, я до смерти перепугалась за своего «суженного»! Как же иногда бесят подобные моменты…       — Мирта, мне очень приятна твоя забота, но сейчас ты меня просто добиваешь, — зашипел от боли друг.       — Боже правый! Райнер, прости-прости, я случайно… Просто задумалась! — залепетала я, спешно убирая компресс и против воли разглядывая плечо.       Сустав был неестественно острым и будто опущенным, в лучшем случае это действительно просто вывих. В худшем — Браун получит в лоб, потому что его неосторожность точно сведёт меня в могилу.       Я совсем неощутимо прикоснулась кончиками пальцев к суставу и едва провела пальцами вдоль плеча. Но неожиданно Райнер осторожно перехватил мои руки, едва сжимая их. Так, что-то я не припоминаю, чтобы раньше кто-то из нас позволял себе нечто подобное. И почему так… неловко?       — У тебя замёрзли руки, — оповестил меня парень, грея мои онемевшие пальцы своим дыханием. Странно, раньше я не замечала, что у него такие большие и тёплые руки.       — Ага… — заторможенно согласилась я.       Именно в этот момент медсестра испытала острое желание вернуться в свой кабинет, потому что на инстинктивном уровне почувствовала, что тут происходит что-то интересное. Я со скоростью света отпрянула от друга, нервно сжимая в руках компресс. К счастью, женщина не стала акцентировать внимание на этом эпизоде, ей явно было не до этого.       — Почему вся школа разом решила себя покалечить? Кто плечо вывихнет, кто ногу сломает, кто подерётся… Ну что это за школа?! И со всеми нужно идти на этот проклятый рентген! Всем вдруг нужна медсестра!       О, здорово, теперь ей придётся разрываться между пострадавшими, которых было куда больше, чем мне казалось в начале. Всё это как-то слишком странно, что вся школа «разом решила себя покалечить». Ладно, если у кого-то сломана нога, то в медсестре он нуждается больше, чем Райнер, пусть и очень не хочется признавать эту жестокую истину.       — А может… президент школы подойдёт для подобного? — неуверенно протянула я.       — А? Мирта, о чем это ты? — словно очнулась ото сна женщина.       — Ну, если у вас такой завал, то, может, я схожу с Райнером на рентген?       Но вскоре я пожалела о своём альтруизме на уровне мазохизма. Зачем? Просто зачем? Весь путь до больницы был пройден мною в тишине и задумчивости, лишь иногда я поправляла съезжающую с плеч Райнера кофту. Что касается друга, то он отчаянно пытался забрать у меня обе наши сумки и одолжить мне эту несчастную кофту, потому что на улице было холодно и неприятно моросил дождь. Но под моим мрачным взглядом быстро прекратил бессмысленные попытки. Как-то подозрительно рано я стала заботливой матерью. Слишком рано.

***

      К счастью, у Брауна оказался действительно только вывих, обошлось без перелома. Но на этом радость закончилась, потому что впереди была самая «интересная» часть — вправление. И неизвестно, кому сейчас было страшнее: Райнеру, врачу или мне. Пф… Конечно, мне. Потому что держать друга, чтобы тот в порыве эмоций и благодарности не заехал врачу в глаз, приходилось именно мне. Задаваться извечными вопросами «почему» и «за что» уже даже не хотелось. Хотелось просто сесть в уголочек и погрустить.       Я осторожно положила одну руку на здоровое плечо парня и ощутимо надавила, а второй — сжала его ладонь и ободряюще улыбнулась Брауну, когда он слегка сжал мою руку в ответ. А потом друг, кажется, сломал мне её, когда врач резко вправил ему плечо. А можно мне рентген кисти, так сказать, не отходя от кассы? Так, главное — не заплакать, но глаза так и слезятся… Теперь понятно, почему медсестра так быстро согласилась с моим предложением. Это оказалось больно. Очень больно.       Финальным аккордом в моём ночном кошмаре были длительная лекция о курсе реабилитации, немного пошловатые намёки врача из серии «Плечу нужен покой, поэтому все ваши игры придется отложить на время» и мои попытки убедить его, что мы с Райнером всего лишь друзья, а после нас отпустили домой.       Было темно, и я всё ещё тащила на себе наши сумки и поправляла сползающую кофту друга.       — Тебе явно тяжело. Давай я…       — Нет.       — Не холодно? Ты вся дрожи…       — Нет, всё в порядке. Спасибо.       Райнер недовольно остановился, и эта несчастная кофта упала с его плеч, что я поспешила исправить. Так, это уже какой-то материнский синдром. Нужно срочно от него избавляться, иначе мы оба сойдём с ума.       — Мирта, мы не первый год знакомы, и я прекрасно знаю, когда ты в порядке, а когда — нет, — проинформировал меня Браун, перехватывая мои руки, как только я накинула кофту ему на плечи.       Повисла напряжённая тишина, пока спортсмен разглядывал заплывшую приличным синяком кисть руки. Да, у меня всегда была слишком тонкая кожа, которую я любя называла аристократичной. Конечно, из-за этого мне приходилось быть очень аккуратной, потому что даже малейшая царапинка выглядела как смертельная рана, поэтому неудивительно, что после «эмоционального всплеска» Райнера кисть превратилась в сливу. Что поделать? Против природы не попрёшь. Однако под мрачным взглядом спортсмена стало как-то совсем не по себе.       — Это…       — Это мелочь, не волнуйся. Ты ведь не специально, — легко отозвалась я, осторожно вытаскивая руку из крепкой хватки друга. Но неожиданно я испытала острую потребность поделиться гнетущими меня мыслями с Брауном, что, собственно, и было сделано: — Знаешь, меня жутко бесит, что всё время хочу как лучше, а выходит как всегда! Так бесит, что сил уже нет! Если бы я не попросила тебя больше времени уделять спорту, то ничего бы этого не было. А теперь… теперь тебя на время отстранят от игр. И ты будешь… Сидеть на скамейке запасных… Из-за меня… — всхлипнула я, вытирая непрошенные слёзы. Здорово, на улице и так сырость, а мы ещё добавим. От души.       Но ничего поделать я с собой не могла, потому что была уверена, что ответственность за всё произошедшее лежит по большей части именно на мне. Если бы я не согласилась помочь Мирри, то ничего этого точно бы не произошло. От этого внутри всё затягивалось в болезненный узел, хотелось кричать и рушить всё вокруг.       — Это еще что такое? — тепло спросил друг, притягивая меня к себе и успокаивающе гладя по голове. — Чего ты опять выдумала, Мирта?       — Ничего я… не выдумала…       — Ну хватит, ничего страшного в этом нет, — улыбнулся Райнер, вытирая мои слёзы тыльной стороной ладони здоровой руки. — Зато теперь тебе не придётся сидеть допоздна одной в студсовете. И гулять теперь будем чаще. Будем ведь, Мирта?       Я лишь активно закивала головой и, уткнувшись лицом в грудь парня, не стала сдерживать рыданий, пока он продолжал гладить меня по голове и утешать. Ничего не скажешь, друг и сваха я просто ужасная.