Убивай меня нежно

Когда я впервые его увидела, то сразу поняла – нам лучше не сталкиваться. Они шли втроем. Высокие, мускулистые, словно только что из спортзала, с правильными чертами, в простой, но брендовой одежде, выгодно подчеркивающей их безупречную внешность. Девчонки вздыхали им вслед, но они словно не замечали этого. Это походило на ситуацию из американского молодежного сериала, где в школу входят самые крутые мальчики, и девчонки так и врезаются в стенки, мечтая только, чтобы кто-нибудь из них им «привет» сказал. Жалко звучит, но именно так все и выглядело. И все трое принимали это как должное, идя небрежной уверенной походкой. Справа – кареглазый блондин, с золотистыми волосами, коротко остриженными по бокам, переливающимися на солнце так, что хотелось его сфотографировать и принести фотографии в рекламное агентство, громко заявив, что именно он должен быть на упаковке краски для волос или шампуня. Он внимательно разглядывал все вокруг почти неприметным взором, словно сканируя. Он видел всех и все насквозь, я была уверена. И, если бы я сейчас его спросила о характере вон той незнакомой ему девчонки, он бы дал настолько развернутый и правильный ответ, какой бы не дал ее парень. Однозначно он был умен. Очень. Даже слишком. Возможно, никто об этом не знает, и парень это тщательно скрывает, но меня не проведешь. В его взгляде так же читалось упрямство. Он добивается своих целей. Прекрасный стратег. Строит планы на будущее, которые осуществляет. Не терпит неповиновения и не проигрывает. Будет идти до конца. Самоуверенный, но не самовлюбленный и не заблуждается в своих силах, всегда оценивая ситуацию по факту. На пути такого лучше не вставать - переедет как трактор. И не напрямую, а еще так, что потом будешь бежать за ним следом, считая, что это ты сама обидела несчастного мальчика. Слева – зеленоглазый шатен, с прядями медного цвета и милыми кудряшками. Вообще, я не люблю, когда волосы хоть немного отливают рыжим, но в этом парне было что-то такое притягивающее и манящее: он – словно тайна, загадка, на которую нужно обязательно найти разгадку, иначе не уснешь ночью. Яркие живые глаза сверкают, а на губах застыла довольная ухмылка. «Плохой мальчик». Очень. Прямой вызывающий взгляд говорит о его самоуверенности, но не такой как у блондина. Если «светленький» здраво оценивает свои плюсы и минусы, то этот, скорее всего, считает себя всесильным Богом. Он не станет трудиться и просчитывать ситуацию, ведь уверен в победе, что бы он ни делал – стоял на месте или брал штурмом цель. Наглость, вот чем он заменяет мозги. Шатен может сказать все, что думает, сделать все, что захочет и не почувствует угрызений совести. Потому что у него ее нет. Эгоист. Делает, что пожелает, хотя и задумывается о том, что о нем скажут. Репутация для него важна, но не настолько, чтобы перекраивать себя. Меняет девчонок как перчатки, абсолютно не задумываясь об их чувствах. Мозгами не блещет, но не тупой, скорее прямолинейный и уверенный в себе до такой степени, что не считает нужным иметь при себе еще и большие умственные способности. Решителен, эмоционален, действует по первому порыву, не задумываясь о последствиях, которых у него, естественно, не будет. С ним тоже лучше не иметь контактов – соблазнит и бросит, а устоять будет сложно из-за его необычной напористости. А Он шел посередине, немного впереди них. С пронзительно голубыми глазами, так и прожигающими насквозь, аж хочется спрятаться от этого вездесущего взгляда. Густые русые волосы зачесаны вверх, так и порывает запустить в них пальцы. На губах – едкая ухмылка. Следит за окружающими чутким, но не таким сканирующим как у блондина и не таким поверхностным как у шатена, взглядом. Уверен в себе, но не слеп к своим недостаткам, хотя и принимает и признает их, но не стыдится, а скорее гордо заявляет о них всему миру, говоря, что все должны принимать его, таким как есть. Гордый, импульсивный, если выходит из себя, то редко, а случись такое, остановить его невозможно. Легко может идти к цели по головам, эгоист патологический. Не подлежит исправлению или корректировке, ни за что не изменится и коли заметит, что из него пытаются слепить то, что им нужно, как из пластилина, либо посылает далеко и надолго, либо сам сбегает. Кстати, вообще бегать не привык. Слишком высокомерен и уверен в себе, чтобы отступать. Считает это ниже своего достоинства – бегать от своих проблем. Скорее, он обладает достаточным интеллектом, чтобы осознать, когда они будут, и вовремя смыться, ведь терпеть не может их решать. Ради справедливости стоит заметить, что он пусть и не любит ответственность и всячески ее избегает, но если возьмет ее на себя, то потом вдруг не заявит, что ни при чем. Развязный, так же как и шатен не считает нужным подстраиваться под окружающих, не высчитывает, как блондин, но и не поддается минутным порывам как рыжий. Является смесью этих двоих. Думаю, так же не парится по поводу постоянной девушки или оценок. Знает, что все прокатит с его милой мордашкой, хотя и не привык надеяться на авось. Упрям, если что решит – не остановить, сделает, даже если это принесет ему вред. Все валится на него с неба, и он четко следит, чтобы этот «волшебный дождь» не кончался. И если действия первого можно просчитать и избежать ловушек блондина, второго обойти, признав поражение, которого нет, то с третьим лучше не связываться категорически. Иногда голубоглазый действует спонтанно, решая на ходу, что у него замечательно получается – о, да он прекрасно выкручивается из любых ситуаций. Так что узнать, что он сделает через миг практически невозможно, особенно, если он этого не хочет. На «я вся твоя» его не возьмешь. Он знает себе цену, но вполне осознает, что не весь из золота и не икона, чтобы все до единого на него молились. Так что парень быстро раскроет обман и потребует доказательств лжи, на которые явно не захочется идти. Опасен. Однозначно. Более чем. Станешь его целью – заказывай себе похороны. Не отступит, пока ты не будешь валяться у него в ногах, клянясь в вечной любви. Все трое рыскали по столовой глазами, задерживаясь чуть ли не на каждой симпатичной девушке, разглядывая любую, словно товар на рынке. Они были уверены, что всякая уже принадлежит им, будто они хозяева, а остальные – рабы. Я фыркнула. О, нет, меня эти милашки, сошедшие с обложек глянцевых девичьих журналов, не проведут. Я ведь еще с детства предпочитаю тупые журнальчики умным книжкам, так что у меня в голове есть что-то кроме пустой черепной коробки. Я взяла поднос и с задранным носом последовала за Ренатой. - Что? – спросила я, когда моя лучшая подруга подозрительно стала меня разглядывать. Она перевела взгляд на высокомерную троицу и вздохнула. - Стас, Гоша, Фил, - быстро отчеканила она. - Твои новые парни? – сделала предположение я. - Не дай Бог! – воскликнула Рената, театрально хватаясь за сердце. – Хуже и не придумаешь! Я скептически на нее посмотрела. Спокойствием моя подруга никогда не отличалась. - Это те трое, которые тебя так заинтересовали, - уже спокойно сказала она. - Заинтересовали? – эхом повторила я. - Мила, не ври. Они не могут не заинтересовать. Но лучше тебе с ними не связываться. - Почему это? – во мне проснулся мой хваленый дух противоречия, приносящий мне так много проблем. Желание делать все наоборот всегда было моей главной проблемой. Когда меня кто-то пытается принудить сделать что-то, то во мне просыпается желание сделать не так, как меня попросили, даже если до этого я и сама хотела это сделать. Меня поистине раздражает приказной тон, и случается будто цепная реакция. Я ничего с собой не могу поделать и иду против. Рената невинно пожала плечами и посолила салат. - Ты не справишься. Никто из них не изменится. - Это еще почему? - Почему никто не изменится? - Почему я не справлюсь?! - Мила, опять?! – заныла девушка, бросая вилку в тарелку от отчаяния. Я прикусила губу. Она была права. Мне всегда доставляло настоящее удовольствие делать то, что окружающие считали нереальным. При слове «невозможно» у меня загорались глаза, и я летела со скоростью света делать именно то, что считается невыполнимым. - Нат, только посмотри на них, - я надменно протянула и всем телом повернулась в их сторону. Они стояли около буфета и как бы выбирали себе обед. Но на самом деле их взгляды шныряли по столовой. - Амилия, сейчас же повернись обратно! – прошипела Рената, пригибаясь вниз. Так как я сменила положение, у этих троих открывался прекрасный вид на подругу, и теперь она, похоже, стремилась спрятаться. Я не понимала зачем, но все же вернулась в прежнюю позу. - Во-первых, я же тебе говорила, чтобы ты не смела называть меня Амилией, - серьезно начала я. – Я тебе не героиня американского фильма. Во-вторых, Рената, что на тебя нашло?! Почему ты легла на стол, словно полуголая звезда, скрывающаяся от папарацци?! - Да потому что сегодня первое ноября! – воскликнула она и посмотрела на меня как на умалишенную. - И что?! – разозлилась я. - А то! – огрызнулась в ответ Рената, уклоняясь в сторону. Троица все-таки взяла еду и пошла за столик, и девушка пыталась спрятаться за мной. – Ты тут только первый день, а я уже два месяца! - Ну, извини, что я ногу сломала и ходить не могла, - недовольно съязвила я. Она так говорила, словно я была виновата, что в самом конце августа как раз перед началом учебы я споткнулась и сломала ногу. Да так, что в больницу положили, и гипс только через два месяца сняли! Поэтому я попала в университет только сейчас, в ноябре. Мы с Ренатой знакомы со школы. Там дружили, и получилось так, что мы поступили в один и тот же университет, да еще и на один поток. Все бы ничего, но я из-за травмы не смогла пойти с ней в самом начале. Рената – эмоциональная, нетерпеливая и приятная девушка. Истинная женщина. Немного истеричка, может переживать по малейшему поводу, иногда действует на эмоциях. Верит в настоящую любовь, но не ждет ее у окошка, думая, что любой встречный-поперечный ее судьба. Весьма разборчива, хотя не видит ничего плохого в отношениях на одну ночь. Достаточно придирчива к себе и к окружающим. Частенько похожа на параноика, так как слишком серьезно воспринимает любые неприятности. Если она будет метаться по комнате в панике, то я лишь зевну и скажу, что все будет хорошо. Мы всегда дополняли друг друга. Мне, пожалуй, не хватало того легкомыслия, что было у нее. Нет, она не была такой уж ветреной, скорее, она была нормальной и умела веселиться на полную катушку, не думая о последствиях. Она была преданной, но для других немного стервой. Я любила ее и не могла представить жизнь без нее. Но часто посмеивалась над ее приступами паники по всяким глупостям там, где и проблемы-то нет, а она сама себе все придумала. Вот и сейчас так же. Только в этом случае я даже не вижу причин для полетов ее фантазии. - Я о том, что ты ничего не знаешь о них! – процедила сквозь зубы Рената, оглядываясь словно «Стас, Гоша, Фил» могли стоять прямо за ней и подслушивать. - И знать не хочу! – заявила я, сама еще не зная, говорю правду или же лгу. Эта троица меня весьма заинтересовала. Все трое относились к типу «бабники, не переделаешь». А это уже звучит как вызов. - О, лучше тебе знать, - уверенно протянула она. Я закатила глаза. - Я знаю, Ната, ты жуткая сплетница, давай, рассказывай, я заинтригована, что такого сделали «Стас, Гоша, Фил», чтобы ты от них под столом пряталась. - Все с пятого курса, - начала свой рассказ Рената, ложась при этом всем телом на стол, приближаясь ко мне, будто боясь, что кто-то услышит. – Блондин – Фил, самый умный. Один из лучших учеников университета. Рыженький – Гоша, наглый и самоуверенный. В универ ходит только для души, чтобы скучно не было. Без совести, зато со смазливой мордашкой и совершенным телом, впрочем, как и все трое. Русый – Стас, гремучая смесь двух предыдущих. От него невозможно сбежать и невозможно в него не влюбиться. Достаточно умный, чтобы добиться того, чего захочет и достаточно самоуверенный, чтобы идти напролом. Все трое – эгоистичные бабники, хитрые и волевые, решительные и упрямые. Идут к целям по головам, с ними лучше не иметь никаких дел. Они – три самых популярных и завидных парня в университете. Из моих губ вылетел короткий смешок. - И чего? Везде есть такие как они. Ничего необычного! Я действительно не видела в этом ничего странного. Везде такие есть, были и будут. Это закон общества. А их характеры я разгадала сразу же, как их увидела, ничего сложного или сверхъестественного. - Все бы ничего, но... – неожиданно Рената замолчала. - Они что, насилуют и убивают тех, кто их посылает? – усмехнулась я. - Их не посылают, - машинально ответила подруга, отмахиваясь от меня, словно я была тупой дурочкой, с которой умная она пыталась обсудить серьезную вещь. – Но дело не в этом. Каждый месяц первого числа они выходят на охоту. Рыщут по округе, словно хищники выслеживают жертву. Не дай Бог, они остановят на тебе свой взгляд... - О, я уже дрожу от страха! – искусственно охнула я. Мне хотелось смеяться. - Мила, я серьезно! У них есть традиция – каждый месяц первого числа в течение дня они выбирают друг другу цели. А точнее девушек, которых нужно либо просто соблазнить, либо влюбить в себя. Кто кому выбирает, они определяют с помощью монетки – банально, но так было с первого курса. Итак, у них есть день, чтобы выбрать, а у того, кому они выбирают – остаток месяца, чтобы выполнить задание. - Мальчики что, в детстве в машинки не наигрались? – хихикнула я. Что за глупости мне Ната рассказывает?! - Амилия, прекрати! – осудила меня подруга. В тот момент она напоминала мне мою маму. – Ты просто не понимаешь всю серьезность ситуации! - Ну конечно, - протянула я, кивая. - Как я могу понять таких умных парней своим недалеким мозгом! - Они всегда добиваются, чего хотят, - буркнула Рената недовольно, понимая, что я не воспринимаю ее слова всерьез. - Да? И смысл игры, если они все выигрывают? - Игра длится месяц. Ровно. Не уложился – проиграл. Но Жертву уже теперь из принципа в покое не оставят все равно. У нас так одна девчонка в прошлом году повесилась. - От чего? От чересчур большого внимания одного из них? - От неразделенной любви! - Была бы любовь! - Именно! Но ты и сама прекрасно знаешь, Мисс Врач-психолог, что влюбленные слепы и глупы. Что с любовью ничего не поделаешь, в мусорку не выкинешь, ручкой не помашешь и гордо не уйдешь. Что мозги словно отключаются, и центром вселенной становится предмет обожания, - буквально повторила мне раздел «признаки влюбленности» из психологической книги девушка. - О, смотрю, краткий курс по влюбленностям ты все-таки выучила. - Да, спасибо тебе! – совсем не с благодарностью сказала Рената. – Но какими глупыми сейчас не казались их Игры, потом, если тебя вдруг выберут Жертвой, твоя жизнь превратится в ад. И даже если произойдет чудо, и ты не влюбишься или чего-нибудь подобное, это тебя не спасет. Но, конечно, если тебе понравится, что обиженный, весьма не тупой и изобретательный парень будет всеми силами пытаться испоганить твою жизнь, что у него явно получится. - С чего ты взяла? – гордо фыркнула я. - Знаешь, - печально начала Рената, нервно отщипывая крошки от куска хлеба, - Два года назад одна чересчур уверенная в себе девушка отфутболила одного из них. Стаса. Кстати, она одна-единственная, кто смог это сделать. Так он влюбил в себя ее старшую сестру, заставив уйти от мужа и ребенка. - У меня нет старшей сестры, - скромно заметила я уже без энтузиазма и веселья в голосе. - Не переживай, - грустно усмехнулась она. – Такой, как Стас, найдет, как тебе отомстить. У него из всех троих самая лучшая фантазия. И тут голубоглазый, как раз Стас, встал и направился обратно к буфету, наверное, за добавкой. У Ренаты глаза на лоб вылезли от ужаса, она завертелась, не зная, куда спрятаться. В итоге она кинула на пол вилку и полезла ее поднимать. - И что это было? – спросила я строго, когда она вылезла, оглядываясь по сторонам. - Если у Фила были отношения длиной более недели, Гоша слишком самовлюбленный, чтобы делать меня больше, чем девушкой на одну ночь, то Стас и встречаться долго не станет, и простым сексом от него не отделаешься. Так что сегодня первого числа лучше ему на глаза вообще не попадаться. - Рената, ты прекратишь или нет сегодня?! – возмутилась я. Мне надоело слышать ее испуганный голосок. – Не веди себя как маленькая девочка, которая ночью не может заснуть, так как поверила в сказки о Бабе Яге! Они – лишь три самоуверенных эгоистичных придурка, которые не наигрались в детстве и пытаются наверстать упущенное. Все! Остальное ты сама себе придумала! - Хорошо, - спокойно согласилась Рената, что для нее не свойственно в таком состоянии. – Я расскажу тебе все. Вот оглянись. Видишь, как ведет себя большинство девушек? Прячется, отводит взгляд, зажимается, теребит прядь волос, кусает губу? Это все от волнения, что выберут именно кого-нибудь из них. Оглянись, тебе не кажется, что как-то мало народу для целого университета? Правильно, потому что первого числа половина лиц женского пола, которые здесь учатся, предпочитают отсиживаться дома. Именно дома. Не вот в университет не идти, а в кафе – да, а вообще засесть дома, закрыть дверь, зашторить окна и никому не открывать, на звонки не отвечать. Хотя это и не спасет. Чтобы стать Жертвой, можно просто когда-то там, десяток лет назад, попасться на глаза одному из них, даже не заметив этого. Их методы бесчестны, их способы разнообразны, их победа однозначна. Лучше просто молиться Богу, чтобы взгляд Стаса, Гоши или Фила первого числа n-ого месяца не остановился на тебе. Впрочем, как и в любой другой день. Зайдем в твою любимую психологию. - Не мою, - поправила я. - Неважно, - отмахнулась Рената. – Так вот. Любая девушка, прекрасно знающая, какой Стас, Гоша или Фил – на выбор – подонок, когда он поклянется ей в вечной и безграничной любви, поверит. Даже если не поклянется, она, думая, какая она особенная, сможет исправить его. «Да я его единственная, он сам говорит, что только со мной чувствует себя свободным, он изменится» - будет так. Или еще проще – она уже влюблена, и делать ничего не придется. А если ненавидит и исправлять не хочет, то, что сложно, что ли, девушку убедить в том, что она хочет услышать? Ты сама мне говорила, еще когда мы в десятом классе историю Дины с Мишей обсуждали. «Он изменится» - не прокатывает. «Я не попадусь» - тоже. «Он не так умен» - тем более. «Он мне не нравился, не нравится и никогда не понравится» - и подавно. Он не изменится, и она попадется, и он, оказывается, довольно-таки умен и, в конце концов, так понравится, что жить без него не сможешь. Мы же уже тогда решили, что «тупых уродов» не стоит недооценивать. Иногда они выигрывают. Я открыла рот, чтобы возразить, но Рената остановила меня жестом. - Давай не будем рисковать. Ты просто не видела их в действии. И не видела мучения их покинутых Жертв. А я – да. Знаю, ты считаешь меня параноиком, но пусть лучше я буду казаться истеричкой, чем потом слезы лить и о смерти просить. Я пожала плечами. - Дело твое, конечно. - Я расскажу тебе все об этих Играх. Так будет лучше. Может, ты поймешь, что лучше в них не участвовать. Как я и сказала, начались они с первого курса, может и раньше, но мы знать этого не можем. Обычно проводятся раз в месяц. Начало – первого числа. Выбирают не сами, а друг другу. Иногда выбор свободный, а иногда из девушек с определенными, хм... признаками. В прошлом месяце это обязательно должна была быть девственница. Ну, тут в прочем ничего особенного. Но вот в этот раз они выбирали сами, и сами должны были найти невинную. Было смешно, когда они бегали по городу и пытались найти одновременно совершеннолетнюю и непорочную. Да и как? У каждой же на лбу не написано, сколько у нее было любовников. Так вот Стас принес коробку презервативов и всем раздавал. Поймал одну первокурсницу, которая отказалась, сказав, что они ей пока не нужны. Просто и умно, правда? Фил, как позже все узнали, поступил проще – отыскал скромную девочку, которую родители даже на вечеринки ни разу не пускали. А Гоша, как самый развязный, заводил со всеми разговоры об «этом», да такие, что сорокалетняя бы покраснела, и хватал любую, которая начинала мяться. Первые семнадцать раз неудачно, но в восемнадцатый сработало. Так же были категории: те, кому за тридцать, преподаватели, кстати, Тамара Алексеевна до сих пор от шока отойти не может, она ведь единственная, кому меньше сорока пяти и кто не носит пучка, или не мужик. Вот за ней погоня началась! В конечном счете выиграл Стас, а Гоша и Фил по условию устроились работать уборщицами в университете и месяц драили полы. Далее: только занятые, только влюбленные, но круче всего было, когда гонялись за замужними. Стас решил побегать за Зиной, которая за неделю до этого в эту категорию только вошла, поскольку она самая красивая в университете была, так он четыре недели от нее по башке букетом невесты получал. Не знаю, чем все закончилось, но поговаривают, что тридцать первого числа, когда Зинин муж работал в ночную смену, Стас победил. Еще: ненавидящие их просто так, ненавидящие за то, что их уже они раз бросили, знающие, что будет, богатые избалованные дивы, не дающиеся из гордости, слишком скромные и верящие, что можно только после ЗАГСа, занимающиеся каким-либо видом борьбы, ох, с синяками потом ходили, и много другое, о чем я не знаю или уже забыла. И как ты поняла, играют на что-то. То на глупость – кто платит за следующую поездку в Альпы, то по-серьезному – кто красит волосы в розовый. Кто не уложился в месяц – проигравший, хотя, как ты уяснила, иногда правила меняются. Делаются ставки. Стас редко проигрывает, но порой, бывает, не укладывается в срок. Фил рассчитывает все по шагам, но временами девушка – цель, как существо нелогичное ведет себя абсолютно по-другому, или же виноваты обстоятельства. Гоша моментами идет слишком прямо, не замечая препятствий на своем пути, и пока доковыляет со своими ранами, время уже кончится. - Рената, это просто обычные придурки, играющие в Казанова. И все! – Я всеми силами пыталась образумить подругу. - Мила, у Казанова, как я слышала, было всего 50 любовниц, - сумничала подруга. – А наши мальчики это число еще на первом курсе перескочили. - Я их поздравляю. И что с того? - А то, Мила! То! Риск - дело, конечно, хорошее, но рисковать всей своей жизнью я не настроена. Тем более, я видела, как в прошлом месяце пала несломимая Тася под тяжестью ухаживаний Стаса. Я это видела, Милка, а ты – нет. Поэтому просто сейчас по-тихому, пока они отвернулись, берем подносы и сваливаем на лекцию! Я закатила глаза. Буду я еще от кого-то бегать! Не в моих правилах, не в моем характере. Наоборот. Повернусь лицом к тому, от чего должна бы вроде бежать, и уверенно пойду вперед. На смерть. Но не сбегу. Черт бы побрал, этот дух противоречия! Тем не менее, я здраво рассудила, что спорить в данный момент с такой легковыводимой из себя девушкой как Рената, которая к тому же находилась в панике, было, во-первых, бессмысленно, а, во-вторых, небезопасно. Поэтому я взяла свой поднос и пошла вслед за подругой. Вдруг Рената замедлила шаг. Первым делом я посмотрела на веселую троицу – они вставали из-за стола и им как раз, чтобы выйти, придется пройти мимо нас. Я решительно ступила вперед, а Рената, видя во мне защиту, а точнее прикрытие, пошагала за мной по пятам. - И все-таки, Нат, я думаю, - начала я, поворачивая голову к ней и не замедляя шаг, - что ты утрируешь. Бац! Я во что-то врезалась! Неужели стена? Нет, до нее было далеко, я ж не слепая совсем! Точно. Это был человек. И, как назло, пластиковый стаканчик с колой по инерции полетел вперед и опрокинулся на белоснежный свитер того, в кого врезался мой поднос. На ткани появилось бордовое пятно и стало расползаться с неимоверной скоростью. Упс. Я боязливо подняла взгляд на того, перед кем мне предстояло извиняться, и встретилась с яркими и пронзительными голубыми глазами. Они полыхали гневом и недовольством. - Я... – я уже собиралась извиниться и подбирала слова, но меня грубо перебили. - Смотри, куда прешь! Эти слова вернули меня к реальности. Взгляд переключился с офигенных глаз на всего человека. Конечно же, ну а как же могло быть по-другому, а? Это же закон. Причем жизни и психологии тоже. Я имела честь облить колой одного из троицы – Стаса. - Я-то смотрю, - едко процедила я. – А вот ты, похоже, сегодня с утра забыл очки надеть, вот и врезаешься во всех подряд, - я, естественно, не собиралась терпеть такое отношение к себе. Я не очередная влюбленная девица этого подонка, которая будет лишь мило улыбаться, чтобы он ни сказал и ни сделал. Это так же не в моем характере. Отпор я умела дать всегда. И это скорее было машинально, чем обдумано. Хотя нет, в данной ситуации я прекрасно знала, что делаю, и прекрасно понимала, что действительно хочу разозлить и послать Стаса. Меня всегда бесили такие как он. Слишком самовлюбленные и самоуверенные богатые мальчики, уверенные, что на них все должно валиться с неба. Мне нравилось им доказывать, что это не так. А вот им мои доказательства обычно не приходились по вкусу. Он, видимо, ошалел. Застыл, вздернув одну бровь, и замолчал. Я усмехнулась. Наверное, до меня никто не позволял так себе с ним разговаривать. Что ж, в этом мне по нраву быть первой. - Нет, я не забыл. А вот тебе надо окулиста посетить, - наконец-то нашелся с ответом он, цедя развязным тоном, словно ему абсолютно плевать на меня. - О, обязательно посещу, как только ты дашь мне пройти! – Я и вправду не могла его обойти – с одной стороны была колонна, с другой люди ходили. Он быстро прошелся по мне взглядом, словно корову выбирал. Захотелось влепить ему пощечину за такое поведение. - Обязательно дам, - передразнил меня Стас. – Только после того, как ты передо мной извинишься. Ошалевать была моя очередь. Нет, я вообще обычно воспитанная и адекватная и, будь на месте Стаса любой другой человек, я бы извинилась и предложила прислать мне счет из химчистки, но никому, никому не позволено мне грубить, дерзить или же разговаривать со мной в таком тоне. Я ему не служанка и не рабыня. Таким тоном он хотел показать, что он выше меня, и он может унижать меня подобным образом. Неконтролируемый животный инстинкт, желание доминировать как представителю мужского пола. А я – яростная феминистка, поэтому со мной это не прокатит. - Мне что, на колени встать? – раздраженно поинтересовалась я. Стас еще раз бегло меня осмотрел. - Такой куколке как ты... хм... Да, пожалуй, я согласен. Только, может, отойдем в сторону, или тебе нравится при всех? Когда до меня дошло, что он имеет ввиду, хотелось рвать и метать. Да. Как. Он. Смеет. Он обращался со мной, словно я была уличной девкой, готовой за сто рублей выполнять все его прихоти. Нет уж, сейчас мы его усмирим, чтобы закрыл этот красавчик свой ротик и просто кивал мне. Конечно, я могла в данной ситуации разозлиться и послать его. Могла, гордо вскинув голову, уйти, словно не расслышала оскорбления. Могла дать пощечину. Но видя довольную ухмылку, я понимала, что именно этого он и ждет. А доставлять ему удовольствие я не хотела. Поэтому я в точности повторила его выражение лица и промурлыкала: - Знаешь, где мне больше всего нравится? Он прищурил глаза, подозревая что-то неладное. Правильно, правильно, интуиция тебя не подводит... - В ЗАГСе, после того как поставят штамп в паспорте. Сначала Стас удивился, и я уже обрадовалась, что улыбка сошла с его лица, но она так же скоро вернулась, и он ответил: - Что, еще не познакомились, а уже замуж за меня хочешь? Любовь с первого взгляда? Умеет он выкрутиться! Это мне пришлось признать. Но уж лучше признать и действовать дальше, чем отрицать и творить незнамо что из-за этого. Я подавила желание врезать Стасу. В конце концов, я не была чемпионом мира по сумо, а Стас не выглядел таким хиляком, что я в два счета могла бы уложить его на лопатки. Тем более слова – куда более действенное средство против хамов, нежели кулаки. - Нет, просто не знаю, как от тебя отделаться, - честно призналась я, пожимая плечами. Он удивленно вскинул брови. - Если ты не в курсе, как не обращать на себя внимание парня, то я тебе объясню: банально не обливай его колой, всего-то! - В следующий раз я учту, - кивнула я и, уличив момент, когда рядом с ним будет место, стала обходить Стаса. - Куда это ты направилась? – спросил парень, хватая меня за локоть. Я посмотрела на его пальцы, сжимающие мою руку, а потом строго глянула ему в лицо, всем своим видом давая понять, как мне не нравится его жест. Конечно же, он не обратил на это внимания. Точнее не захотел обратить внимания. - На пару, - спокойно ответила я. - А что мне делать? – возмущенно воскликнул Стас, кивая на огромное пятно на свитере. Я равнодушно пожала плечами. - Что хочешь. Меня это, во-первых, не касается, а во-вторых, не интересует. Стас немного помолчал, теперь уже медленно и тщательно меня осматривая. - Ах так, да? Ну ладно. – В его тоне не было смешинок, что изумило меня и насторожило. Он говорил серьезно. И ничего хорошего это не сулило. - Ты позволишь? – он аккуратно забрал из моих рук поднос. Я, абсолютно ошарашенная, послушно отдала ему его, не представляя, зачем Стасу он понадобился. И теперь уже свободная, а вернее освобожденная от захвата Стаса, я добровольно стояла рядом с ним, заинтересованно ожидая, что он будет делать с подносом. Стас ухватил за руку проходящего мимо парня и, улыбнувшись, всучил ему поднос, отрезав: «Олег, отнеси». Затем он повернулся ко мне и, еще раз пройдясь по мне удовлетворенным взглядом, ухмыльнулся. - Так что, прощения мы просить не будем? – иронично поинтересовался Стас. Я быстро-быстро замотала головой, все еще не понимая смысл махинаций с подносом. - Сама напросилась, - промурлыкал Стас и, подойдя ко мне, перекинул меня через плечо. Опомнилась я только когда увидела изумленно отдаляющееся лицо Ренаты. Черт, этот придурок у всех на виду посмел, просто закинув меня себе через плечо, словно я была мешком с картошкой, унести, куда ему надо. У меня не было слов. Он недалеко прошелся по коридору. Я не сопротивлялась. Странно, знаю. Но такие люди как Стас упиваются своим превосходством над другими, своей силой, властью. И если бы сейчас я начала вырываться, он бы остался крайне доволен, но точно бы меня не отпустил. А вот мое спокойствие его либо ошарашивает и помогает мне бежать, либо злит, что уже радует меня. Мы, вернее Стас со мной наперевес, вошли в какую-то комнату. Мужской туалет. Моя логика разбилась вдребезги, но потом пазл из кусочков случившегося быстро собрался. - Все вон! – громко скомандовал Стас, попутно шагая по помещению. Парни, находящиеся там, прекрасно видели меня на его плече, понимали, что я там нахожусь не по собственной воле, но, не смея противиться Стасу, быстро исчезли, словно тут их и не было. Трусы несчастные! Стас поставил меня на ноги. Хотелось отпрянуть от него до ближайшей стенки или броситься наутек, но развлекать его я не намеревалась. А я была для него именно развлечением. Не более и не менее. Он лишь забавлялся ситуацией. Ему нравилось свое всевластие. Что он, такой замечательный, смог утащить девчонку, и никто не посмел ему помешать. Уверена, его сейчас распирает от чувства гордости за себя. Но его цель в данном случае – вывести меня из себя. Ведь противника, ослепленного гневом, гораздо легче победить, нежели врага, находящегося в адекватном состоянии. Нет, клянусь, он подавится моим спокойствием. Я устало на него посмотрела, всем своим видом небрежно и безучастно спрашивая: «Чё надо?». Стас наклонил голову на бок, всматриваясь в мое лицо. - Значит, извиняться ты не собираешься, - констатировал и без того ясный факт парень. – Ладно, я настаивать не буду. Он пожал плечами и... стянул с себя свитер. Я не выдержала и выдала себя с потрохами. На моем лице заиграли эмоции – то, чего так хотел добиться от меня Стас. Я была обескуражена его поступком. Нет, конечно, торс у него умопомрачительный, я так и пялилась на него секунд тридцать, но это не шло в сравнение с его поведением. Особенно в данной ситуации. Я, все еще с открытым ртом, с огромным усилием перевела взгляд с его голой груди на глаза. Он ухмыльнулся. Мне уже казалось, что его губы постоянно находятся в таком положении, и что едкая улыбка – его обычное и постоянное выражение лица. - Не хочешь извиняться? Да пожалуйста. Тогда исправляй то, что сделала. – Он скомкал свитер и бросил его в раковину. – Стирай. От такой наглости я не удержалась от громкого фырканья. - Еще чего! – сказала я. - Я не могу еще три пары ходить в этом. – Стас кивнул на свитер. – Ты испортила его, ты и исправляй ситуацию. - Я не стану. Я тебе не стиральная машина. - Знаешь, я обычно не такой сговорчивый, но ты, видимо, на меня положительно влияешь. Так что я согласен. Не стирай. Но поскольку меня в подобном виде, - он показал рукой на свой голый торс, - до занятий не допустят. Мне нужна новая одежда. - И?.. - Снимай кофту. Чтобы победить такого человека, как Стас, нужно терпение. Ангельское, безграничное. Только тогда он отстанет. Ему нравится играть. Он живет ради этого. А в игре могут участвовать минимум двое, иначе это уже не игра. И для своего развлечения ему нужна была я. Точнее – мое участие. Для победы – моя злость. Мне... не нравилась эта затея. Но... отступать было не куда. Был... брошен вызов. Я... не могла его не принять. Это... было бы против меня. Против моей натуры. Я... не умею спокойно обходить заявления о том, что я чего-то не могу. А он... заявил, что я не смогу его одолеть. И я... приняла этот вызов. Я... вступила в игру. - Я же сказала, Стас, только после свадьбы. Нашей общей. Которой не будет. - О, ты знаешь мое имя? – заулыбался довольно парень. – Что, так понравился, что бросилась его узнавать, да? Я мысленно выругалась. Он меня поддел, а я оступилась. Ладно, надо быть внимательнее. Я, как могла при таком расстройстве, сильно улыбнулась. - Нет, просто сработала интуиция. Я знала, что рано или поздно мне придется тебя отшивать. Так надо хотя бы знать имя, кого посылаешь. - А, значит полет колы на мой свитер был запланирован заранее? Опять. Я – дура. Надо извилистее выстраивать свои предложения. А лучше – четче и так, чтобы он не смог в моих словах найти второй смысл, которого не было. - Нет, это была личная инициатива колы. - Сомневаюсь. - Я же сказала – мне плевать, что ты делаешь и думаешь. - Мне бы тоже было, если бы ты не испортила мой свитер. - Изобразим, что этого не было. - Я не привык притворяться и тем более скрывать то, что было. Факт всегда должен оставаться фактом. - А мне кажется, это не так. Ты всегда притворяешься и лжешь. Зачем это скрывать? Это же «круто»! - Ключевое слово – «кажется». - Ключевое слово – «лжешь». Стас в этот раз слабо улыбнулся, покачивая головой. - Глупо отрицать то, что есть, и чему есть доказательства. И кстати, мой свитер до сих пор лежит в раковине и ждет, пока его постирают. - Не дождется! Стас закатил глаза и начал подходить ко мне. Я инстинктивно отходить назад до того момента, как уперлась в стену. И снова я дура. Он таким образом загнал меня в угол. В прямом смысле. Стас навис надо мной как коршун, отрезая пути отступления руками. - И какое имя носит столь милейшая особа? – спросил он. - Настенька! – скривилась я, почему-то вспомнив главную героиню детской сказки «Морозко», которая была воплощением добра и света. Стас окинул меня взглядом. - Не подходит. Тебе бы подошло имя Стервелла. - А тебе бы подошло, если бы ты отошел от меня подальше. - А моему бы свитеру подошло, если бы его постирали. - Займись. - Не могу. - Почему? Ручки не хочешь марать? - Нет. – Он ослепительно заулыбался. – Но тогда для тебя придется придумывать другое наказание. Я вспыхнула, но быстро взяла себя в руки. - О, да, Настенька, ты о том подумала. Как насчет того, чтобы воплотить в жизнь то, что у тебя сейчас было в твоей светлой головке? Стас поймал меня за подбородок и заставил смотреть ему в глаза. Я не могла вырваться. Чем сильнее я сопротивлялась, тем сильнее становился захват. Мне уже начало сводить челюсть. - А как насчет того, чтобы выпустить меня из мужского туалета? – прошептала я, не в состоянии говорить громче с зажатой челюстью. Парень хмыкнул и, отпустив меня, отступил на шаг назад. - Сразу же после того, как я дождусь стирки моего свитера. - Видимо, тебе придется остаться здесь навечно. Он пожал плечами. - С такой куколкой, как ты, я не против. Тем более, мы можем заняться вещами поинтереснее стирки. - Например, твоим избиением? Стас вновь пожал плечами. - Если ты предпочитаешь по-жесткому, будет тебе по-жесткому. - Ты можешь думать о чем-нибудь кроме секса? – вспылила вконец я. - Заметь, про секс ты сказала. - Ты меня вынудил. - О, значит, я добился того, чего хотел, - промурлыкал он, начав снова наступать. - Если ты хотел, чтобы я поняла, что ты озабоченный, то у тебя получилось это, - немного сдавленно ответила я, ища глазами, как бы избежать физического контакта со Стасом. - Мне плевать, каким ты меня считаешь, - вдруг разозлился парень. – Озабоченный так озабоченный. Зато потом наутро не надо будет объяснять, что жениться я на тебе не собираюсь. Отмажусь завихрением в мозгах, хоть раз без скандала будет. - Не будет, - согласилась я. – Как и утра вместе. Стас ухмыльнулся. - Ты будешь оригинальной и сбежишь сразу после секса? Похвально, от такой милашки, как ты, я не ожидал подобного. - Ты еще не представляешь, на что я способна. - Думаю, я узнаю. Причем сегодня ночью. - Нет, - отрезала я. - Не хочешь ждать до ночи? Я тоже уже жду не дождусь. А ты меня удивляешь все больше и больше! Я и подумать не мог, что ты согласишься на секс в туалете! - А я и не согласна. - Хочешь в аудитории? - Я хочу, чтобы ты перестал говорить о сексе! Сейчас же! Я тебе не уличная девка, понял?! - Понял, понял, - покорно закивал Стас. – Только вот есть одна проблемка: я тебе нравлюсь, Настя, впрочем, не скрою, так же, как и ты мне. Он быстро сократил между нами и без того ничтожное расстояние. Мы встретились глазами. В его, ярко-голубых, плясали искорки веселья. - Стас, ты ничего не добьешься. И твой свитер тоже ничего не дождется. И ничего, Стас, значит и стирки. По крайней мере, моей. - Уверена? – прошептал он, ведь наши лица были в нескольких сантиметрах друг от друга и кричать не надо было. - Да, - без задержки ответила я, стараясь говорить равнодушно. - А я? Мы были настолько близко, что я чувствовала его дыхание у меня на губах. Это не было романтично, как показывается во всех фильмах. Это было страшно. Мне было страшно. Каким бы поддонком не был Стас, меня тянуло к нему. Я знала, какой он ужасный человек, эгоистичный и самовлюбленный, но привлекательный. И меня привлекала его оболочка. Банальные инстинкты, но с ними не поспоришь. Стас давил на меня своей силой, своим мужеством и я, как и любая адекватная женщина, хотела прогнуться под него. Не из-за того, что такая слабая, а потому что хотела ему проиграть. Хотела сдаться. Хотела просто забыться и поцеловать его, прижать к себе, как бы присваивая, показывая другим девушкам, что он мой, пусть тут кроме нас и никого не было. Вот почему девушкам нравятся «плохие мальчики». Из-за их силы. Были, конечно, еще другие причины, например, травма детства или тяга к экстриму, но детство у меня было замечательное, ни о каких психологических травмах и речи быть не могло, к острым ощущениям меня не тянуло, зато мне нравились люди сильнее меня морально. Которые не боялись меня, не мялись в связи с моими колкими шуточками, не стеснялись меня, а отвечали. Это заставляло меня обратить на них внимание. А у Стаса мало того, что душевная сила была, так еще и физическая. По сути, он – идеальный парень для меня; если бы он не был таким подонком... Я не могла сдаться. Это было не в моих правилах. Коли бы я не знала, каким на самом деле был Стас, я, возможно бы, поддалась соблазну, но воспоминание о недавнем разговоре с Ренатой о нем отрезвило меня. Я продолжу играть. И одержу победу. В конце концов, я тоже не слабачка и не уродина. Чем я хуже этого ублюдка, чтобы так просто ему сдаться и преподнести себя на блюдечке с голубой каемочкой? Я улыбнулась и прошептала ему на ухо, почти касаясь губами кожи: - А ты дождешься, - ласково и многообещающе сказала я. Пауза, чтобы он представил себе все хорошенько. И, - Коленом между ног. – Удар. Я оттолкнула Стаса и, гордо фыркнув, вышла из туалета. Я бросила Ренату и свою сумку в столовой, поэтому сначала решила пойти ее поискать там, а уж если не получится, то идти в аудиторию, но подруга сидела за столиком и теребила вилкой салат, разбросав огурцы и помидоры от волнения по всему столу. Меня она не заметила, и, когда я подошла к ней, окликнув, девушка подлетела на месте. - Ух, Мила, слава Богу! – выдохнула Рената. – Я уж думала, ты ему сдалась! - Ха! – высокомерно воскликнула я, довольная собой. – Ты за кого меня принимаешь? Рената, искренне удивившись, пожала плечами. - Какой бы гордой и неприступной ни была ты, я никогда не забуду, на что Стас способен. Я боялась за тебя, Мила. - Не стоило. Все в порядке. - Правда? – недоверчиво спросила она. - Да, честное слово. - Но сегодня начало Игры... – попыталась возразить Рената. - И что? Я в этих Играх не участвую. - Уверена? - Да! И давай закроем эту тему! Понять не могу, чего это ты так переживаешь из-за развлечений умственно отсталых мальчиков?! - Мила, если б они были умственно отсталыми... - Рената, довольно! – одернула ее я. Она кивнула и встала, взяла поднос и пошла выкинуть недоеденную еду. Мимо нас прошагал Гоша. Рената задрожала, и поднос в ее руках так и норовил выскользнуть из наманикюренных пальчиков. Я, воздержавшись от комментариев, взяв поднос себе, быстро сделала все за подругу. - Пошли? – спросила я, так и не дождавшись, что она тронется с места. Рената смотрела в одну точку – вперед себя. Ее глаза были полны ужаса. Я в очередной раз, наверное, тысячный за сегодня, закатила глаза. Я уже знала, кто там стоит. И не ошиблась. В проеме на выходе стоял, небрежно прислонившись к косяку, Стас. Кстати, одетый в черную футболку. Уж не знаю, стянул ли он ее с кого-нибудь или у него была запасная, да и меня это не очень волновало. Скорее меня беспокоило то, что он нахально меня разглядывает, словно в туалете пять минут назад я его не послала. - Фил, - окликнул друга он. Блондин, тоже выбрасывающий еду с подноса, обернулся к парню. - Да? - Она. – Просто произнес Стас, и все внутри меня остановилось. Я смеялась над паранойей Ренаты по поводу игр этой троицы. Это и вправду было смешно. Три взрослых парня развлекаются тем, что устраивают пари каждый месяц, соревнуясь, кто телку в постель быстрее затащит, детский сад, ей богу! У нас так в начальных классах мальчики крутость определяли – у кого больше машинок. А эти просто девушками меряются. Заняться, что ли, совсем нечем? Но сейчас мне стало по-настоящему страшно. Говорят, паника передается, словно заразный вирус. Раз – и ты, секунду назад спокойно стоявший, уже бежишь, подхваченный орущей толпой, с теми же эмоциями. Стадный инстинкт, придуманный природой, чтобы животные при опасности могли спастись, полагаясь на чужое чутье. Абсолютно ненужный и мешающий человеку. Я никогда не была ему подвержена, но теперь я чувствовала внутри себя нескончаемый страх. Меня трясло так же, как миг назад Ренату. Так же хотелось броситься без оглядки. О, как мне не нравилась ухмылка Стаса. Она говорила, что он удовлетворен. А как может быть удовлетворен такой парень как Стас, если его только что отшили? Правильно, значит, он придумал блестящий план мести. Настолько, что жертва будет молить его о пощаде или хотя бы о смерти. А Стас был специалистом по мести. Потому что такие как он не забывают. И не прощают. Я молилась, чтобы это было не то, что я подумала. Чтобы это он говорил не про меня. Чтобы говорил не о том. Но Стас смотрел прямо на меня. И Фил это видел. Тут я уловила, что в столовой наступила тишина. Никто не разговаривал, не двигался и, похоже, даже не дышал. Все ждали, что скажет Стас. И я, на свое удивление, тоже. - Что? – переспросил Фил. - Она, – повторил Стас, кивнув на меня. Фил проследил, куда направлен кивок, и наскоро меня оглядел. Я нервно сглотнула слюну. С одной стороны, хотелось засмеяться и выйти из столовой. «Ничего у вас не получится, придурки!» - кинуть им на прощание. И твердо знать, что это действительно так. А с другой – расплакаться от неизбежности, от своей слабости в этой ситуации, от того, что не могу ничего изменить. Что теперь я – лишь игрушка, трофей, который нужно заполучить, чтобы обрести одобрение друзей. Вот теперь я злилась. Не на Стаса, на себя. И с чего это я взяла, что стану игрушкой?! Игрушками становятся только те, кто это позволяет. А я не позволю. Да пошли они со своими играми! Игры – их, не мои. И я не стану в них участвовать, если не захочу. А я не хочу. И не буду. Точка. Или я не Амилия Каверина. Но почему-то страх не отступал. Я подавила его и смело глянула в голубые глаза Стаса. - Она, Фил, - растягивая слова, упиваясь ими, сказал Стас. – Она твоя новая Жертва.