Игра со Смертью

      Алексей.       - Алексей Николаевич Вяземский?       Я оглянулся на незнакомый голос. У неприметной и замызганной «шестерки» стоял мужчина лет тридцати, мятый пиджак не очень сочетался с цепким профессиональным взглядом и напряженной позой. Опасается меня? Ну, если честно, есть за что: когда-то я прошел отличную школу – и в училище, и потом, в так называемых «горячих точках». В последний раз мы старательно насаждали коммунистический режим в одной из африканских стран. Не очень удачно получилось: пока наш отряд работал в джунглях, кучка политиканов решила, что Советский Союз изжил себя. И все бы ничего, да мне не повезло попасть меж двух огней: пара повстанческих отрядов делила клочок земли, а влипли мы. Как итог – трое двухсотых и трехсотый – я. Убитых похоронили в джунглях, а меня ребята вынесли на себе. Потом госпиталь, долгое лечение и вот я уже военный пенсионер с правом ношения парадной формы и боевых наград. Не ношу – не люблю лишних вопросов. Мужчина обшарил меня профессиональным взглядом и уточнил:       - Капитан Вяземский?       - Да.       - Капитан Шнуров, следователь по особо важным делам. Прошу пройти с нами.       Я пожал плечами и сел в «шестерку», зачем понадобился - мне объяснят, а устраивать погоню со стрельбой в центре города смысла не вижу. Подержанные «жигули» доставили меня и компанию в отдел милиции. Темный кабинет, стены зашитые панелями под дерево, пишущая машинка в углу. Я покосился на древний агрегат - да она ровесница моей бабушки! В центре уже кое-где появились компьютеры, а тут на окраине, в районном отделении о таком только мечтали. Шнуров достал пачку фотографий и разложил их передо мной.       - Вы знакомы?       Мдаааа… не очень приятное зрелище, никогда не любил фотографий трупов, а тем более таких, буквально изрубленных на куски. Убитая выглядела не самым эстетичным образом, но все же черты лица можно было различить под слоем грязи и крови. Я задумался: женщина была смутно знакома, сначала вспомнилось имя, а затем и обстоятельства встречи.       Это случилось пару месяцев назад, я тогда сильно напился - была причина – а проснулся в постели с девушкой. До сих пор не понимаю, как это могло случиться, особенно, если учесть, что женщины меня как-то не очень привлекали. Парни - это да. А тут девчонка, хотя нет, при ближайшем рассмотрении ей оказалось лет тридцать. Помнится, я тогда собрался, свалил по-тихому и больше не встречался с ней, да и в том районе города не был. А вот сейчас снова увиделись.       - Я могу ошибиться, но скорее всего это Диана. Фамилию ее я не знаю, она не называла. Да и встречались мы с ней раз всего.       - Значит, вы ее узнали, - довольно проговорил следователь.       Я пожал плечами, ну узнал, и что? Это профессиональное – запоминать кто, где и что.       - Где вы находились в пятницу, 24 июля с 18-00 до 24 часов?       Я в этот день работал до позднего вечера, ушел с работы в десять, о чем и сообщил следователю.       - Кто-нибудь может это подтвердить?       - Охранник, мы с ним постояли, поговорили. Потом зашел в круглосуточный киоск, их сейчас много расплодилось – там можно было купить все, от презервативов до булки хлеба. Я вот пельмени купил, мерзкие на вкус, наверно из Бобика.       - Охранник, значит… - следователь постучал пальцами по столу, и вдруг доверительно проговорил. – Эта девица была любовницей местного криминального авторитета. Он узнал, что ты с ней встречался, и я больше чем уверен, что это его боевики убили. Но и тебе, парень, жизни не будет. Уходить тебе надо: или на тебя ее убийство повесят, или в том же лесочке прикопают. Вот только твой труп мы уже не найдем.       Ого! Новости-то не из приятных, сейчас, когда прежнего Союза уже не было, а новая Россия есть только на бумаге, беспредел цвел пышным цветом и бандитам противопоставить было нечего. И я слишком хорошо понимал, что подставить с этим делом меня можно легко – заплатить охраннику, и тот даст любые показания. И винить его в этом рука не поднимется, мне все равно один конец, а ему еще жить, да жить. Тем более что у охранника, насколько я знал, недавно ребенок родился. Вот и выходит, что фактически алиби-то у меня нет. Подставлять парня, который вообще ни при чем, ради спасения моей собственной никому, кроме меня самого, не нужной шкуры не хотелось. Но еще меньше хотелось умирать не в бою, как я когда-то боялся, а дома, из-за амбиций зарвавшегося криминального авторитета. Выхода, однако, я пока не видел. Ну не с боем же из города прорываться – это было бы совсем глупо. Будь у меня хоть сутки на подготовку и возможность пробраться на заброшенную после смерти мамы дачу, я бы решил эту проблему. Как у каждого спецназовца моего уровня, у меня было припрятано пара неприятных сюрпризов для вот таких случаев. Авторитет бы нечаянно умер, а я ушел чистым и с идеальным алиби. Но сейчас, когда без боя даже из отделения не выйти, это решение отпадает само собой.       - И на зоне ты долго не проживешь, девушку еще и изнасиловали, с особой жестокостью, и только потом убили, - продолжал Шнуров.       - Предлагаешь сбежать?       - Предлагаю, - кивнул следователь. – Это дело глухое, висяк. Но тебя мне сдавать не хочется. Исчезни из города, хоть на пару лет. А лучше совсем. Тебя ведь тут ничего не держит?       Не держало, это точно – мать умерла два года назад, жена (ну сделал я глупость, каюсь) ушла еще раньше. Квартира у меня служебная: получил от военкомата, когда списали по ранению, так что даже не продать. Только вот куда бежать? Зачем – ясно. Никто не будет разбираться с этим делом, решат, что я после ранения с катушек съехал, и закатают сивку за крутые горки. Не хочу.       Следователь подошел к окну, подозвал меня и показал на улицу. Там у пары черных джипов с тонированными стеклами стояли накачанные бритоголовые «быки», подозрительно оглядывающие всех выходящих. Так… совсем плохо. Нет, уйти от них мне труда не составит, любители… а потом? К авторитету мне подобраться сейчас не дадут, да начинать заново карьеру убийцы мне не хотелось. Я знал, что некоторые из наших, уволившись в запас, уходили в криминал, как правило, это были прапорщики, пришедшие в спецназ из других войск. Те, кто заканчивал училище и начинал службу с лейтенантов до такого не опускались – учили нас по-другому. Но это все лирика. Проблема никуда не делась, и если есть возможность просто уйти, то лучше воспользоваться ею – тянуть за собой труп не хочется. Тем более, что там одним не обойдешься. Так и так – в бега.       - Похоже, далеко мне не уйти.       - Давайте пропуск, я подпишу. И провожу в соседний кабинет, там за окном пожарная лестница, постарайся уйти и не попадись этим отморозкам.       - Почему ты мне помогаешь?       - Не хочу, чтобы они победили, - просто ответил следователь, - иди уже… капитан.       - Спасибо…       Я не стал спускаться вниз по пожарной лестнице в гостеприимные объятия боевиков, а вместо этого поднялся на крышу и пересидел там до ночи на чердаке. И только утром, перед самым рассветом тихо ушел из города: сначала до ближайших скромных дачных участков, потом на трассу, где тормознул дальнобойщика. И спустя два дня уже стучался в двери Романыча, старого друга, такого же отставника, с которым служили вместе, воевали рядом, и в отставку ушли в один же год.       Вечером, когда мы уже приговорили пол бутылочки коньяка, Романыч сказал, ставя на стол блюдце с нарезкой:       - Что делать будешь?       - Не знаю, долго я не пробегаю: авторитет тот очень уж обозлился. Мало того, что бабу у него увел, так еще и сбежал. А на милицию нашу надежды, сам понимаешь, нет. И кончать его смысла не вижу.       - Угу… слушай, Леш… ты только сразу ничего не говори, ладно?       - Да я пока молчу.       - Есть у меня знакомый один, живет далеко отсюда, на заимке в тайге, лесником работает… вот… короче, он помог некоторым нашим. Помнишь, Олега Винкова? Ну летеху – танкиста?       Я неопределенно пожал плечами, таких лейтенантов было море, молодых да ранних. Кто-то быстро обламывался, а некоторые чему-то все же учились. Но вот этого конкретно, я вроде припоминал.       - Он, как и ты, влип в криминальные разборки, только еще круче. Должен остался, продал там, расплатился, чем мог, а когда совсем плохо стало, я его на заимку увез. И все, ушел Олег.       - Куда ушел?       - Не знаю. Только есть там место одно, где в другой мир уйти можно.       - Ты… случаем не перепил?       - Ты слушай, слушай. Знакомый мой из потомственных шаманов. Уже не одного так проводил. Он говорит, что есть люди, которым тут не место, как ни старайся не впишутся. А он может помочь. А не поможет, что ты теряешь? Денег он не берет.       Я сидел и думал: здесь мне точно ничего не светит, кроме безымянной могилы. А там, чем черт не шутит, может, повезет? А нет, так просто уйду в тайгу, поживу там немного, пока утихнет все. И согласился, терять-то все равно нечего. Нет, если бы не коньяк, я бы еще подумал, а так спьяну-то море по колено. ***       Знакомым Романыча оказался щуплый мужичонка с козлиной седой бородой и узкими глазами. Стойкий запах перегара и засаленная одежда не добавляли ни солидности, ни доверия. Но сам Романыч поздоровался с ним вполне уважительно, познакомил нас и вкратце обрисовал ситуацию. А взгляд-то у хозяина цепкий такой, умный. Шаман мелко закивал и чуть дребезжащим старческим голосом велел идти нам за избу, мол, там шалаш есть, в нем и подождать.       На заднем дворе действительно обнаружился шалаш - не шалаш, скорее вигвам: несколько шестов, связанных посередине и покрытых шкурами. Внутри было старое кострище, огороженное камнями и еще шкуры вокруг. Я уселся на них, хотя больше всего хотелось собраться и уйти. Вообще чувство такое, будто на скверно поставленном спектакле сижу. Но решил подождать, была какая-то надежда: неясно на что, правда. Мужичок пришел быстро, принес с собой мешочек с травами, споро развел костер и бросил туда щепоть. Повалил такой густой белесый дым, что я закашлялся. Да и Романыч, махнул рукой, разгоняя клубы.       - Ну, ты и надымил, однако.       - Погоди, не ругайся. Я же глянуть должен, куда друга твоего отправить.       - А что, еще выбирать будешь? – мне даже смешно стало.       - Не я, судьба выберет. Куда попало не пойдешь. Тебя мир принять должен, а то так же получится, - покачал головой мужичонка, - вот смотри, смотри!       В клубах дыма, клочками мотающихся по шалашу, вдруг появился просвет, ясное окошко звездного неба. Пахнуло свежестью и травами, то чего уже давно не бывает в загазованном городе. Я чуть рот не раскрыл от удивления, мужичонка-то оказался совсем не прост.       - Видишь? Этот мир тебя примет, если пойдешь. Только пойдешь ли?       Я как-то сразу ему поверил. Пойду? Да - лучше уж туда, чем тут в безымянной могилке лежать, или бегать по стране оставляя за собой только трупы. Самое интересное, что долго мне это сделать не дадут – или Контора приберет и отправит снова на службу только уже могильщиком, или посадят меня показательно и выдернут уже с зоны, с той же целью. А оно мне надо? Хватит, навоевался я досыта, и в Африке был, и в Афгане, и в Америке Южной погулял.       - А что с ним не так?       - Все так, воздух чистый, сам видишь. Только ни электричества там нет, ни удобств всяких.       Это были такие мелочи, о которых даже говорить не хотелось. Ни в африканских, ни бразильских джунглях этого тоже не было, однако выжил же.        - Зато там на меня никто не охотится.       - Гарантировать не могу, - пошутил шаман. – Так как? Пойдешь?       - А пойду…       - Тогда завтра я тебе окно открою. Тебе же собраться нужно. Одежду там взять, оружие какое-нибудь.       Я только кивнул, соображая, что взять с собой: много же не унесешь.       - Пойдем, - встал шаман, - у меня тут есть кое-что, подберешь, что нужно.       Сказать, что в сарае было все, значит, ничего не сказать. Я как зашел, так глаза разбежались. Хотелось взять все и сразу, останавливало только то, что неизвестно, что ждет в другом мире, и где именно я окажусь. В любом случае все свое придется нести с собой. Так что первым делом я взял рюкзак. Хороший такой, объемный - «Абакан» на 140 литров, спальник, разгрузку, даже палатку взял, небольшую. Откуда в глухой тайге такое снаряжение можно было только гадать. Я не стал. Просто собирался, как раньше в рейды. Из оружия арбалет и ножи подобрал. А что? Стреляет бесшумно, весит мало, пользоваться умею. Вышел экипированный по самое не хочу, единственное, что беспокоило – это как расплачиваться за все буду. Но тут за меня уже все решили: у Романыча адвокат знакомый есть, доверенность уже готовая на мое и его имя. Я и подписал, денег у меня не много, все ему оставлю, пригодятся.       - Готов? – спросил хозяин, покуривая короткую трубку.       - Да.       - Тогда пошли.       На этот раз мы пришли на поляну, за огородом, там был такой же очаг из камней, да еще пара старых и замшелых валунов. Огромных, мне почти по пояс. Между ними меня поставили и велели: как увижу, что дверь в другой мир открылась, не тянуть – сразу идти. Шаман снова зажег травы и пошел вокруг камней, притоптывая. Гудел бубен, тянул речитатив хозяин, от дыма кружилась голова, и я чувствовал, что вот-вот и упаду. Раньше такое было только очень давно, в Африке, там меня в местное племя принимали. Тогда тоже дымом окуривали и к предкам взывали. Ничего, откликнулись предки-то, а я теперь свой у тех негров. Грохот ударов вламывался в уши, забивая все остальное и, казалось, что гудит прямо в голове церковным колоколом, я даже зубы стиснул, так неприятно было. Но вот снова появился просвет в белесых клубах, стал расти, увеличиваться, открывая другой мир, до которого всего ничего – один шаг. Я, как завороженный туда пошел, будто тянет кто. На самой границе оглянулся, нашел глазами Романыча и сказал ему:       - Спасибо, друг. Удачи тебе.       - И тебе… капитан… и тебе…       Я только кивнул и сделал шаг.

***       И все изменилось. Уже не было дыма, грохота бубна, визгливого голоса шамана, остались позади друзья, война, боевики, милиция и убитая девчонка. А под ногами расстилался душистый луг, небо раскинулось над головой огромной чашей с уже бледными звездами и узкой полосой на восходе. Чужое небо чужого мира, которому только предстояло стать своим.