Игра со Смертью

      Алексей.       Неожиданно быстро пришли теплые дни, вовсю зеленела трава, а на деревьях развернулись еще крохотные клейкие листья. Мы бы уже ушли, да Яр попросил задержаться – мол, надо ему каких-то травок набрать, что только в это время самое то. Я не спорил – смысла не было - все равно успеем. А пока он сушил свои листики да цветочки, я сделал что-то вроде арбы: пара колес, короб и две ручки с поперечиной. Яр долго не мог понять, что я вообще задумал, а когда увидел, обрадовался, сказал, что так мы намного больше нужного возьмем с собой. И все меха собрал аккуратно в тюки. Яр всю зиму ставил силки на зверя и теперь у нас были шкуры и лисы, и волка, и зайца. Жаль только, что не очень они дорогие: тут больше бобер ценился да соболь. Бобры на зиму спать уходили, а хатки их искать нужно еще уметь, Яр вот - не знал как. А соболи в этих лесах не водились. Мы и этому были рады, все дополнение к капиталу.       Сначала Яр попросил навестить капище, чтобы попросить богов о легкой дороге, удаче и покровительстве. А потом прошел дальше к погосту, где упокоены были его родители и бабка. Я пошел с ним, мало ли что, вдруг ему опять придет в голову, что он виноват в их смерти. Погост был совсем не похож на привычные мне кладбища: ровные ряды обмазанных глиной куполов, с выдавленными рунами. Наверное, пока глина была сырой, на ней писали имена усопших. Яр долго бродил между рядами, пока не дошел до самого края. А там просто упал на колени, прижался к куполу и затих. Мне даже страшно стало, не кричал, не плакал. Только будто глаза замерзали от горя. Долго он так лежал, пока я не подошел к нему, поднял, прижал к себе. Молодой ведь совсем парень, а уже столько плохого с ним было - не на одну жизнь хватит. Успокоился он, носом только забавно шмыгнул и шипит:       - Никогда не прощу. Не забуду!       - И не надо забывать. Они тебе жизнь дали, бабка жизнь спасла, а ее подло убили.       - Власник Алексий, за что они так со мной?       - Ты другой, не похож на них. Здесь сытая спокойная жизнь, а тут ты – красавец, певец и травник. Не то, что местные бирюки. А теперь, выше нос! У тебя есть цель, вернуться и отомстить, ну или хотя бы доказать, что не виновен. Пошли?       Ярик только головой кивнул и потянул нашу арбу в сторону деревни.       Так что вошли мы в село с помпой. Впереди шел я, с рюкзаком за спиной и кошкой на руках. А позади пыхтел Ярик, тянул арбу с привязанными тюками. Мы гордо прошли к дому старосты, и тут я устроил представление «барин в деревне». Если честно, очень мне хотелось все эти рожи размазать по дороге. Мало того, что они невиновного приговорили к смерти, так еще и дом его вместе с бабкой сожгли. А в то, что это случайность была и не угорела она, как нам вестник сказал, мы быстро поняли, когда черное пепелище увидели на месте бывшего дома Ярика. Я только и мог, что глазами парня поддержать. Ничего, потом, ночью наверстаю.       Оказалось, что от родителей осталось имущество кое-какое. И теперь я требовал, чтобы все это мне выдали, ведь по закону я получу все, как власник Яра. Староста сначала мялся, отнекивался, однако пришлось ему отдать лодку небольшую. А остальное Яр сам все нашел, отец у него предусмотрительный был и все ценное закопал в известном только своим месте. Я стоял на страже с арбалетом, а Ярик выкопал ухоронку – сундучок с монетами и украшениями, меч отца в промасленной тряпице, несколько метательных ножей. Надо было видеть глаза старосты, когда он все это достал. Не будь у меня оружия – кинулся бы на нас. Но тут мы предусмотрительно пришли днем, когда почти все мужчины были в полях.       Загрузить лодку нашими вещами, привязать сзади небольшой плотик с арбой, усадить кошку - дело пары часов. А грести мы, если нужно, будем по очереди. Я умею, Яр – тем более. И когда прибежали с полей вызванные оттуда сельчане, мы были уже далеко.

***

      Яр.       Ныли отвыкшие за зиму от весел руки, мяукала кошка, тихо журчала вода. А хозяин уже привычно напевал себе под нос одну их своих диковинных песен. У него тоже хороший голос был, не хуже моего. Только я стыдился еще при нем петь, да и не хотелось пока мне. Видно еще не улеглась в моей душе буря, а родные могилы на погосте еще больше разбередили ее. Положили бабку рядом с родителями, на самом краю, кое-как замазали кости. Местами даже видно было сквозь глину. Было бы время, привел бы в порядок. А так… только простился, да дары Марене принес, чтобы дала им Вечную Жизнь в Мире Слави.       Ухоронку отцовскую никто не тронул, ох и злые глаза были у старосты, когда он понял, что богатства родовые не ему достались. А хозяин опять меня уберег, стоял рядом с арбалетом и никого не подпустил. Мы к тому времени уже лодку спустили, да имущество на берегу сложили. А как я забрал свое наследство, так быстро собрались и отчалили. Я хорошо реку знал, посоветовал хозяину, где укрыться до вечера. И хорошо, что так сделали: мы только успели в протоку свернуть, как сквозь ветки увидели, что за нами целых пять лодок в погоню шли. Не нашли они нас, а когда те обратно прошли, выждали мы немного и дальше отправились. Ночевать решили, когда уже совсем стемнело, и огонь не стали зажигать. Да и так не замерзли, вдвоем, да в медвежьей шкуре.       И хозяин так меня любил в эту ночь, что я все свои горести позабыл. А он мне все шепчет, что лучше меня не знал еще. И уснул я у него в руках, даже не выбрался за ночь.

***

      Алексей.       На третий день, как только миновали излучину, мы увидели раскинувшийся на берегу яркий, будто пряничный, городок. А еще много-много пристаней и рядом с ними лодки, большие и меньше. Яр сказал, что здесь есть общественные причалы, где можно будет за небольшую плату оставить лодку и вещи. Так и оказалось: у деревянных мостков с кольцами стояли небольшие будки - туда мы перенесли наш скарб. Кошку само собой взяли с собой. Не оставлять же ее на берегу, а сами пошли искать постоялый двор, пора было помыться и нормально поесть. А там уже и корабль себе присматривать. Для меня все было в новинку, так что я во все глаза рассматривал и расписные терема и мостовую, сложенную из плотно пригнанных вплотную брусочков, и одежду людей. К моему удивлению, тут слишком длинных шуб и кафтанов никто не носил, самое длинное до середины бедра. Зато, какие красивые платья были у женщин – загляденье! Вышитые бисером и стеклярусом, отделанные мехами и лентами, яркие как райские птицы. Не был бы геем, точно бы присмотрел себе невесту. А так только счастье мое ближе к себе прижал. И еще отличие было, видел я не только привычные пары. Мужские тоже встречались, не так часто, как смешанные, но были. Чаще всего среди вооруженных людей. А еще я увидел патрули: ходили по улицам явно стражники в форменных кафтанах. Один такой на нас глянул, особенно внимательно на Яра. А потом увидел веревку на его шее и сразу успокоился.       Я потом Ярика спросил, почему так? Оказалось, что селяне редко приходят в город по одному, а я уж точно не крестьянин. И если бы не веревка на его шее, нас бы задержали: выяснить, не похитил ли я его из дома без ведома старосты. Вот так, бдительные какие тут стражники, наша бы милиция так проверяла приезжих. А Ярик еще сказал, что когда я корабль куплю, нужно будет записаться в торговую гильдию, мол, там и разрешение дадут, и документ с моим именем.       Постоялый двор оказался именно таким, как я себе представлял: небольшой зал с лестницей на второй этаж, где было несколько небольших комнат - мы такую, как раз и сняли. И еще там баня была, да еще какая! Я долго отмокал и отогревался, пока совсем не разомлел. В эту ночь меня даже на любовь не хватило. Я тут вообще как с цепи сорвался, наверное, замучил уже мальчишку своими желаниями, правда, он не слишком сопротивлялся. А какой ласковый был, как отдавался! Каждый раз, как в последний. Так, о чем это я? А, о постоялом дворе. Мы сняли комнату на одну ночь, договорившись с хозяином, что можем остаться еще, если понадобится. И ранним утром отправились к пристаням, смотреть себе корабль.       И вот там меня ожидал сюрприз. То, что я себе представлял, тут не строили. В ходу были струги и лодьи, первые – плоскодонки, для рек, ну или для каботажного* плаванья. Вторые - ходили по морям, у этих был киль, мачты с парусами и много гребцов. Само собой нам на двоих такое не подходило, и я стал гулять от мастера к мастеру, спрашивать, что и как. Струг, подходящий для моих замыслов, тут именовали чердачным, потому что у него посередине была палубная надстройка, где хранили товар и жил в пути хозяин. Там же устраивали небольшое помещение для гребцов, а их должно быть не меньше шести. Ну ладно, я могу на весла сесть. Однако, стоило мне заикнуться, как Ярик буквально побелел и головой замотал, нельзя мол. Ну, нельзя, так нельзя – будем искать гребцов. Вот со стругом определюсь, и сразу пойду нанимать. А с ним как назло ничего не получалось: то большой слишком, то уже продан.       Я уже отчаиваться стал, когда на седьмой день нашел меня один из приказчиков с пристаней и рассказал, что пришел вечером струг, вроде того, что мне нужен был. Только беда с ним – напали разбойники, да порубили всех. Остался только кормщик, да и того ранили, еле – еле довел, и мальчишка-раб, купленный для этой поездки, гребцам на забаву. Вдова убитого купца хочет продать струг и все, что на нем, сразу, как только тризну по мужу справит. Сама-то она не будет торговать, и еще тут повезло, она еще и пристань продать решила. Короче обиделась женщина на все и собралась уезжать отсюда, к родителям. На ее дом мне денег не хватит, а вот на все остальное – вполне. Я дал приказчику монетку и пообещал, если дело выгорит, еще наградить.       Золото я уже поменял, тут было вроде меняльных лавок, только работали они по принципу наших банков: можно было взять у них вексель и в другом городе по нему нужную сумму в такой же лавке получить. Если судить по характерному горбоносому профилю и пейсам, все менялы были из одного народа, а по моим воспоминаниям, они своего никогда не упускали.       - Как думаешь, не обманут? – спросил я у Ярика вечером.       - Нет, они так уже лет сто работают, мне отец говорил, что хоть и хитрые, но до обмана не опускаются.       А я опять задумался, кем же был отец моего парня? Ведь явно не простой человек, это и по монетам можно было понять и по драгоценностям. А еще был в заветном сундучке перстень с печаткой, Ярик чуть не плакал, когда мне, как хозяину его отдавал. Я ему на палец перстень надел и велел не снимать, мало ли кто за своего признает. Вдруг родня найдется?       Смотреть струг мы пошли на другой день, обошли со всех сторон, как раз для меня. Понятно стало, почему на него покупатели стаей не слетелись – небольшой был кораблик, метров десять в длину, а тут в ходу были от пятнадцати и до двадцати примерно. Ведь чем больше товара привезешь, тем лучше. А мне пока и такой пойдет. Товара на нем не было, разбойники почти все забрали. А на корме нашел я прикованного за ногу мальчишку, по виду лет шестнадцати, худого, грязного и замученного, это я уже потом узнал, что он старше.       Я тихонько Ярика попросил ему хоть хлеба кусок дать и воды принести. Как мальчишка ел! Будто неделю ничего во рту не было. Хозяйка нынешняя нашлась тоже быстро – терем покойника стоял прямо напротив пристани – и охотно согласилась продать струг. Правда, цену за него заломила поднебесную. Я с ней полдня торговался, пока договорился и к вечеру уже стал счастливым обладателем струга, пристани и мальчишки-раба. А еще она перепродала мне пятилетний контракт кормщика, вот этому я отдельно порадовался. Еще бы: или искать его, или он уже есть. Устраивались мы до ночи, перенесли наши вещи, лодку привязали уже у своей пристани, и первым делом помыли мальчишку.       Ему, на самом деле, оказалось больше, и был он рабом с рождения, все свои восемнадцать с половиной лет. Тихий такой, как мышонок. Ярик его жалел, а сам все на меня посматривал, буду ругаться или нет за одежонку старую, что мальчишке из своих вещей подобрал. А за что тут наказывать? За доброту? Приобретение наше двуногое звали Жданом, он сказал, что мать его долго родить не могла. А продал его первый хозяин, когда совсем разорился, сюда, на струг. Что с ним тут делали, я спрашивать не стал, и так ясно, что не пряниками медовыми кормили. Ярик ему постелил в клети гребцов, шкуру положил волчью – не пожалел.       А когда мы с ним сами спать легли, все ластился ко мне. Я только сейчас понял, отчего он половину зимы от меня шарахался. Но тут уж я его обманул – не люблю насилия. Приручил мальчишку, он сам охотно отдается. А если бы полез сразу, то вот такого мышонка бы и получил. И это в лучшем случае, мог бы и удавиться парень.       Ладно, это дела прошлые уже. А сейчас нам о другом надо думать: где гребцов взять, да чем торговать будем. Так и уснул, в раздумьях. _________________ * Значение слова Каботаж по словарю Ушакова: КАБОТАЖ, каботажа, мн. нет, м. (фр. cabotage) (мор.). 1. Прибрежное товарное и пассажирское судоходство. 2. Флот прибрежного плавания.