глава 4
14 апреля 2014 г., 12:23
***
Яр. Хозяин уже давно живет в моем бывшем доме. Но странно, до сих пор он не предъявил никаких прав на мое тело. Я убираюсь, готовлю, учу его говорить на нашем языке, по ночам сплю с ним в одной постели, но пока остаюсь нетронутым. Никогда не думал, что буду принадлежать кому-то, не в хлеву же рабом родился. Мама была самой красивой в селе, а отец воином. Откуда он пришел, никто не знал, просто однажды у порога бабкиного дома появился раненый человек. Утро было, мало кто видел, что не простой он был – меч, с богато украшенными ножнами, одежда не бедная, перстень с печаткой. Бабка потом сказывала, что тащила его скорее, чтобы староста не увидел – уж больно охочим тот был до чужого добра, ни за что мимо такого богатства бы не прошел. Вылечила от ран, а там он и остался, взял в жены мою мать и зажили они душа в душу. Что бы не болтали злые языки, а я-то знаю, как они любили друг друга, пока не унесла лихоманка в один год сразу обоих. Только вот с сыном им не повезло, хорошо еще не дожили до такого позора. Может он жалеет меня? Или просто не хочет, хотя нет, слишком красноречивые у него взгляды. Ладно, я не напрашиваюсь, стараюсь быть незаметным. Только не получается: власник требует, чтобы я всегда был на глазах, рассказывал о нашем мире. Да, мой хозяин пришел издалека, говорят, что только сильные шаманы могут открыть двери междумирья. И только те, кого примут в новом, могут пройти сквозь них. Вот и хозяин прошел. Я видел, что у себя он не был простым человеком, но и не правитель или торговец. Скорее воин, а его умения превосходят наши. Хоть не много я встречал кого-то владеющего оружием, но точно знаю, что мало кто сможет разбить ударом руки пиленую доску. А мой хозяин мог. Только странный он был – мечом не владел совсем, а ножи и арбалетные болты попадали точно в цель с любого расстояния и из любого положения. Он даже меня учил кулачному бою. Я пытался сказать хозяину, что негоже давать оружие рабу, но он меня не слушал. Только смотрел странно, говорил, что каждый должен уметь защитить себя и близких. Мне горько было это слышать: в самые лютые морозы пришла злая весть, что моя бабка угорела в своем доме. Только я думаю, что помогли ей в этом добрые люди, отомстили, что я избежал смерти. В тот день я хотел умереть, но хозяин запретил даже думать о таком, говоря, что искупила она мою мнимую вину перед сельчанами. И тогда он впервые взял меня. Только вышло это не потому, что хотел, а чтобы спасти.***
Алексей. Не повезло парню, мало того, что в смерти обвинили просто так, так еще и явно помогли его бабке умереть. Я уже понял, что Яр не убийца, но видно мешал он кому-то. А выяснять кому, пока не было возможности. Я отослал прочь недоброго вестника, велев не приходить больше. Странно, но он послушался. Может, уже выполнил то, что собирался. Зато Яр будто потух после его ухода. Он и так не слишком веселым парнем был, а тут совсем глаза опустели. Ходил по избе, как зомби, видел я таких в прошлой жизни в Африке, там шаман себе послушных слуг делал, жуткое зрелище, скажу я вам. И каюсь, не заметил, как ушел Яр в лес, спохватился лишь, когда стемнело за окошком, и кошка все металась, кричала. Глянул, а кожух-то его на месте. И тут уже и я всполошился, что давно парня не было. Собрался поскорее, и давай искать его. Как я шкуру медвежью прихватил, до сих пор не знаю. Будто под руку кто толкнул, но содрал ее с кровати и с собой взял. А во дворе уже темно было, хорошо еще, что полнолуние и видно все неплохо. Я, как оголтелый, бегаю по лесу, зову мальчишку. А вокруг тишина стоит. И снег такими длинными полосами: черными – от тени деревьев и белыми – между ними. И тут вижу под кустом пятно темное, я туда. А там этот… у меня даже слов не было цензурных, только материл его, как хотел: Яр уже почти закоченел, даже снежинки на лице не таяли. Я его на шкуру затащил, хотел было домой, и понял, что не донесу. Да и куда нести сразу не сообразил, бегал-то не смотрел куда. Ну и стал растирать его руки да ноги прихваченным жиром. А там мышцы уже чуть не каменные, но вот смотрю, все теплее под руками, становится. И тогда я вспомнил старое средство разогреть вот такие ледышки, быстренько нырнул к нему под шкуру и давай его мять и гладить. Добился, чтобы у него стояло, потом размял немного колечко мышц, шлепнул туда жиру, смазал себя и вошел. Плевать уже было, что он чувствует, и что потом скажет: сейчас главное отклика добиться. Должен сказать, что удалось мне, понимал Яр, что я делаю или нет, но тело его отзывалось. Вот и стонать начал и мне подмахивать, видно, куда надо я попадал. И кончил чуть раньше меня, но тут уж я не жалел его, пока сам упал сверху совсем без сил. Сполз с Яра кое-как, смотрю, а он уже пришел в себя и смотрит так, будто в душу заглядывает. А мне его даже ругать не хочется. Отдышался, и велел ему одеваться и домой нас вести. Помыться бы нам не мешало, после таких-то упражнений на вольном воздухе. Оказалось, что мы совсем недалеко были, только я не жалел совсем. А как домой вернулись и в порядок себя привели, решил я перед Яром извиниться, что без его согласия взял. И тут узнал я такую новость, что долго ничего сказать не мог. Оказалось что, когда я парня защитил, то по их законам забрал его жизнь себе. То есть он теперь моя собственность, потому и звал меня смешным словом «власник», что-то вроде хозяин или господин. И все это время он ждал, когда я его поимею. Короче, я снова ругался, кричал, что никого и никогда не брал силой, и что сегодняшний случай – это просто необходимость, и если он против, то больше не повторится. А он смотрел на меня, смотрел, и вдруг глаза у него закатились, и стал он падать. Еле успел поймать, держу, а Яр просто огнем полыхает. Видимо все же не прошла ему даром эта прогулка. Так что пришлось нам отложить выяснение отношений на потом. Уложил на кровать, натер мазями, таблетку антибиотика сунул, спирт из своих запасов налил. Короче, что знал, то и сделал. Нас мало учили болезни лечить, я только раны умею хорошо обрабатывать - чаще было. Яр болел, а я вокруг него бегал. Тут стало ясно, что на нем многое из нашего немудреного хозяйства держалось. Я просто удивлялся, как он все успевал делать? И печь вовремя натопить и воды наносить, и обед приготовить. И уже молчу, что в такой печи я вообще ничего сварить не мог. Когда попытался ухватом чугунок вытащить, да уронил его на пол, смотрю, а он тихо так смеется надо мной. Только я не успел порадоваться, что Яр немного оттаял, как он заметил, что я за ним наблюдаю и сразу сжался. - Ну и что? Смешно тебе? – спрашиваю его. А мальчишка только глазами блестит из-под шкуры. Ладно… я убрал все, обратно в печь чугунок поставил и с грозным видом повернулся к Яру. Мне хотелось подурачиться, растормошить парнишку, чтобы он стал мне хоть немного доверять.***
Яр. Странно, но я ожидал самое малое порки за то, что посмел желать смерти без позволения хозяина, а он меня вместо этого сначала отлюбил, а потом лечил. Дал какие-то горькие круглые шарики, потом натер вонючей мазью из странной длинной коробочки, и взял на себя все домашние дела. Я только мог удивляться такой заботливости, впору было меня гонять во двор, да по дому, а он все сам делал, даже вставать почти не позволял и ругал меня все время, говорил, что нельзя так бездарно жизнью своей распоряжаться. А когда он взялся в печи готовить, я чуть от смеху не умер. Хозяин так рассматривал ухват, будто он кусается, а потом чуть не весь в устье* залез. Чугунок с варевом уронил… Хорошо, что там только картошка была, просто по полу рассыпалась. Ну, я как увидел все это лежу, смеюсь. И вдруг хозяин на меня так грозно глянет, я даже испугался и под шкуру начал заползать, а ну как накажет? Наказал, а как же! Чуть до смерти меня не защекотал, и сами мы не заметили, как его руки меня ласкать стали. Я выгибаюсь бесстыдно, ласку выпрашиваю, а он меня везде гладит и целует. Будто любимого на ложе. И потом со мной все осторожно проделал, я первый-то раз и не запомнил совсем, только жар да наслаждение. А тут уже все хорошо почувствовал, и как горела кожа под его губами, и как я просто молил хозяина, чтобы он уже взял меня. Даже не думал, что я на такое способен, но вот ведь было! Уснули мы вместе, а утром я уже себя хорошо чувствовал, и обедом сам занялся, пока хозяин не проснулся да не рассердился на меня. Собираю картошку, что с вечера рассыпана по полу, а сам все на кровать посматриваю, как утром-то будет? Что скажет хозяин про вечерние забавы. А он не стал ничего говорить, подошел сзади, обнял меня, повернул к себе и так поцеловал, что у меня ноги ослабели совсем. Хозяин только смеется, тискает меня да ласкает. Так и зажили мы, вместе по дому работаем, как раньше. Ночью друг друга любим, бывает до самого утра. Все бы хорошо, только все чаще стал я замечать, как задумывается о чем-то хозяин мой. А потом узнал, что не хочет он жить все время в лесу, как отшельник. Рассказал, что в своем мире был он хорошим воином, и здесь собирается счастья попытать. А я что? Мое дело маленькое – за своим хозяином идти.***
Алексей. Жаркий Яр оказался, прямо такой, какие мне всегда нравились: и не хрупкий как девушка, и в то же время слабее, нежнее меня. И отдавался полно, весь, без остатка. Чем ближе дело к весне шло, тем чаще я задумывался о будущем. Провести всю жизнь, сидя в медвежьем углу, я и дома мог, для этого в этот мир приходить не стоило. А вот попробовать чего-то добиться – было бы неплохо. Стал я своего парня расспрашивать, что тут и как. А чем дольше его слушал, тем больше удивлялся. Оказалось, что звалось их государство Расо-Тверским княжеством, и столица у них была Тверь. Вроде бы давно, лет пятьсот тому назад, победил всех остальных князь Михаил Александрович и стал самым главным среди них. А когда пришли враги к границе, то прогнали их обратно в степи. С тех пор только богатеет княжество, уже большое стало, с разными странами торгует. А их село называется Залесье, и на реке Итиль стоит. Только тут она еще маленькая, говорят, что дальше это совсем большая река. Припоминая географию моего мира, стало ясно, что, скорее всего, это местный аналог Волги. Нет, что я попал на параллельную Землю, стало понятно в первую же ночь, как оказался тут – звезды на небе не отличались от знакомых мне с детства, только созвездия назывались по-другому. Да, как я уже выяснил планеты некоторые тоже. Например, Венера здесь считалась разными звездами – Утренней и Вечерней. Ну и так, по мелочи. Потому и язык мне легко дался, что-то сродни моему привычному русскому был. А еще здесь не было христианства, а у каждой деревни стояли капища, где молились старым богам. Ходили слухи, что были попытки принести иную веру, да не удались. А когда случилось такое, Яр сказать не мог, он хоть и был обучен грамоте, но книги были рукописные и на всех не хватало. Оружие здесь было только холодное, огнестрела не использовали и пороха не знали. Вот тут я только порадовался, мечом да стрелами тоже можно много народу положить, но из пулемета куда как больше. Короче, решил по весне отправиться в путь, с Яром, вещами и кошкой. А для этого нам лодка нужна будет, купить есть на что: я уже узнал, что по здешним меркам то золото меня состоятельным делает. Впору было пожалеть, что больше не взял, да уже ладно, поздно было. Да и этого хватит и лодку купить, и снаряжение. Яр сказал, что чуть дальше по реке стоит богатое село, там не только лодочных дел мастер есть, но даже корабельных. Насчет корабля пока не думал, а вот что-нибудь поменьше, для хождения по реке – вполне можно приобрести. Понятно, что здесь как-то нужно будет зарабатывать, и уж точно не моим воинским умением, хватит, навоевался досыта. Ясно, что и здесь мои навыки вполне пригодятся, вот только это будет убийство уже не по приказу вышестоящего офицера, во славу коммунистической партии и правительства, а для защиты родного дома и своих близких. Тот, кого учили только убивать, в одночасье белым и пушистым не станет – это уже в крови, внутри меня. Я лишь не хочу снова становиться наемником или профессиональным воином. А вот ходить по рекам, торговать было бы неплохо. Я уже знал, что это вполне прибыльное и почетное дело, тем более для начала золота у меня вполне хватит. Стать местным купцом хороший вариант, купить себе где-нибудь домик, летом путешествовать, а зимой жить в свое удовольствие с Яром. Такие отношения, как у нас, тут хоть и не приветствовались, но и не осуждались. К тому же был Яр для всех рабом, а что там я со своей собственностью делаю, так никому и дела нет. Пытался я выяснить, по своему желанию мне парень отдается, или по обязанности, но все мои вопросы пресекались очень действенным способом – поцелуем. Вот научил, на свою голову!***
Яр В тот день, когда хозяин меня спас, я будто ото сна очнулся. Как пелена серая спала. Понял, что если умру, то враги мои победят и за бабку я, как следует, поминальную тризну не справлю, и свою невиновность не докажу. А уж чему меня хозяин на ложе научил, так я иной раз даже краснеть не успевал. Понял только, что не нужна мне теперь ни Любава, ни какая другая девушка, лишь бы всегда с моим хозяином оставаться. Я даже втихомолку любовался им, красивый, сильный и только мой. Помнится, как впервые это сказал, так он меня зацеловал даже. Говорит, что всегда мечтал о таком парне. Ну и ладно, теперь-то я уже все сделаю, чтобы не выбросил меня хозяин как ненужную тряпку, когда надоем. А еще он не с пустыми руками в наш мир пришел, правда, сказал, что золото уже здесь нашел, но мне-то все равно было. Особенно, когда хозяин поделился со мной планами, что хочет торговлей заняться. Я даже мечтать стал, что с ним буду по рекам ходить и разные города, а может, и страны посмотрю. За нашими зимними забавами мы и не заметили, как пришла весна. ______________ *Устье — это самое узкое отверстие в кладке русской печи, которое перекрывается только аркообразной кладкой. Через него закладывается в жаровую камеру топливо, ставится посуда с пищей.
