глава 20
1 мая 2014 г., 14:12
***
Яр. Мы стояли против диковинных птиц, я видел, как крепко держит меч Алексий, слышал, как шепчет слова призыва к силе Земли Беляна, как призывают Воду и Воздух Уна и Седорих. И молчал, потому что уже пробовал позвать Огонь, а он не отозвался. Мои руки не опаляло чистое пламя, все, что было, я потратил на черных псов и их хозяев. И эти птицы были не слабее, их убить еще постараться нужно. Переминались с ноги на ногу они, поблескивали круглые глаза, еще негромко слышно было клекот. Выжидали их всадники, может копили силы, а может и приказа не было. Откуда-то послышался крик. И забеспокоились птицы, заклекотали, завертели головами, стали искать, откуда кричат. И я оглянулся на голос. Позади стоял человек, с головой волка вместо шапки, в шкурах и с бубном. Закрутился он вокруг себя, закричал протяжно, запел песню. Вспыхнул вокруг него странный прозрачный огонь, не алый – зеленый, будто мертвячий на погосте. И раздался рык, грозный, рокочущий. Посмотрел я и ближе к мужу придвинулся: шли из леса волки. Горели их глаза жутким потусторонним огнем, двинулась на нас стая. А нет, не по нашу душу пришли серые, не мы были их добычей. Рычали, гнали волки птиц, а те шли медленно и покорно, и всадники молчали, будто зачарованные. Идут враги наши к диковинному человеку, а тот все поет, все кричит, все заклинает. И как только касались птицы линии огня, так осыпались они черным пеплом, вместе со своими всадниками. Недолго прошло времени, и вот уже никого врагов не осталось, только носит холодный ветер черную пыль, засыпает снегом. Замолчал диковинный человек, погас зеленый огонь, потухли глаза волчьи… миг - и исчезла стая, растворилась в ночной тьме. И наступила тишина…***
Алексей. Я смотрел, как дохнут «страусы», и мог только радоваться нежданной помощи. Второго боя люди могли и не выдержать, слишком много сил было потрачено на первый. К тому же с собаками мы еще не знали, как воевать, потому и столько времени провозились. А про птичек уже было известно, насколько серьезный это противник. Шаман закончил, сверкнули из прорезей маски его глаза, затих бубен. Он кивнул нам и исчез в ночи, вслед за своими загонщиками. Пещера в Алатырь-горе встретила нас неприветливо. Темный провал, где стояла абсолютная, какая-то вязкая тишина, из которого тянуло просто могильным холодом, уходил круто вверх. И там, на поверхности было не жарко, все же декабрь, а тут вообще такая стужа, что дыхание перехватывает. Я повел в сторону фонариком – специально с собой взял, еще из моего мира. Тонкий луч выхватил стены, покрытые слоем инея. Мы шли по ледяному коридору, а я никак не мог понять, зачем здесь так холодно и самое главное, как поддерживается такая низкая температура – жрец говорил, что здесь такая стужа даже в самые жаркие дни лета. И это не похоже на природные образования – слишком напоминает холодильную установку. А это вызывало новые вопросы – откуда и зачем. Коридор внезапно закончился стальной дверью. Седорих, шедший первым, потянул за ручку и раздался тягучий скрип. Узкий луч прорезал темноту коридора, и перед нами открылась комната, которую я уж точно не ожидал здесь увидеть. Больше всего это напоминало лабораторию. В моем понятии, конечно. В центре стоял стол, всего напоминавший прозекторский – алюминиевое покрытие, или очень на него похожее, рядом на столике разложены инструменты. На стеллажах стоят банки и странные даже для меня, приборы. - Какие гости меня навестили, - раздался негромкий скрипучий голос. И я резко обернулся – в комнате появился новый персонаж: пожилой, еще крепкий мужчина, с тронутыми сединой висками, крупным носом и ледяным взглядом. Старею, однако, не слышал, как и вошел и откуда. И тут мой Ярик как-то всхлипнул, подался вперед: - Отец? Ничего так, он же, кажется, умер? Или я чего-то не понимаю… А Яр пятится назад и продолжает: - Нет… ты не он… ты нечисть… мертвяк… - Мертвяком меня еще не величали, - кривит губы мужчина. – И ты прав, я не он. Зато очень хорошо знаю, кто ты. И жаль, очень жаль, что ты так и не сдох. И братец мой выжил, и тебя народить смог. Ненавижу! Ему всегда все лучшее доставалось, мать с отцом его больше любили, место в дружине княжеской завидное было, девушки самые красивые перед ним лебедями ходили! Ненавижу, я всегда хотел, чтобы он сдох, как паршивый пес. И ты вместе с ним. - За что? - смотрю у Яра губы так и прыгают. – Что я такое сделал? - Ты? Ты пыль под ногами, никто. Пока никто и будешь никем. А из темноты уже надвигаются мертвяки, смотрят белыми глазами, двигаются. Странно так идут, рывками. - Гурий? – шепчет Яр. - Этот? – кивает незнакомец. – За тобой был послан, да не справился. Ты должен был умереть. - Почему? - Ты Посланник. Мы все делали, чтобы Стихии не дошли сюда. Воздух был заражен чумой, чтобы сам умер и других убил, Землю продали кочевникам, а ты должен был сгореть, раствориться в своей стихии. Не получилось. - А Вода? – поинтересовался я. - Нас не интересует лягушка. Без остальных она ничто. - Понятно. А «мы» - это кто? – спрашиваю дальше, чтобы отвлечь от остальных. - Мы слуги Карачуна, мы выпустим его из ледяной темницы, и тогда на земле настанет его время. И мы, те, кто был ему верен, получим награду. Сколько пафоса! Вот так всегда, нет, чтобы строить планы по захвату мира, все свели к награде за верность и преданность. Золотой телец правит бал. Даже скучно. Разговариваю с ним, а сам поднимаю руку с зажатой стрелкой. Редко я здесь использовал это оружие, как-то не нужно было, и что заставило меня взять с собой тонкий короткий стальной дротик, сам не знаю. Короткий, почти незаметный взмах и противник застывает с приподнятой рукой. Так и не успел он отдать последний приказ, умер от пробившей мозг иглы. Ну не золотая она оказалась, но уж какая есть. И стал мужчина медленно так заваливаться на спину, прямо, как палка. Только стук прошел. И сразу двинулись на нас мертвяки ровным строем. Как с ними справиться мы уже знали, так что бой долго не продлился. Да и не хватило бы нас на него, вот и вышло – быстро пришли, быстро перебили, быстро убрали за собой. И вот казалось мне, что не все сделано - ведь откуда-то пришел дядя моего Яра. За стеллажами оказалась еще одна дверь – овальная и стальная, она запиралась на круглый ворот, как на подводных лодках в моем мире. Я нажал на него, крутанул и только потом потянул на себя дверь. Механизм был старый, открывался туго, и пришлось даже Седориха позвать на помощь. Ее явно открывали нечасто, но проверять, что есть еще в лаборатории пока не было времени. Я приказал воинам, которые пришли с нами, подежурить пока в ней и очень, просто очень настоятельно, попросил ничего не трогать. Широкий коридор, в котором мы оказались, больше всего напоминало военную базу – серые бетонные стены, светильники через равное время, трубы в изоляции под потолком, надписи на непонятном языке, стрелки. И я пошел со своей командой вдоль этих стрелок. Коридор закончился такой же дверью, а вот за ней я увидел то, что просто обалдел. Вся поверхность была покрыта черными полукругами, четко разделенными на четверти. Не знаю, что подумали мои спутники, а я увидел шахты для баллистических ракет класса земля-земля. Ничего себе, найти в легендарном Беловодье ракетную базу. Интересно, откуда она вообще? Кто ее здесь разместил, и самое главное – зачем и когда… Много, не меньше десятка. Вдоль каверны, где они находились, располагался широкой балкон, скорее даже отгороженное пространство для сотрудников, с чем-то подозрительно напоминавшее мониторы, пульты управления и прочие прелести военной базы. Мы прошли вдоль них, мои спутники смотрели на все огромными глазами, а я очень хорошо теперь понимал истоки легенды о царстве холода Карачуна. Достаточно будет выпустить эти ракеты, и миру придет конец: радиация и ядерная зима уничтожат все живое. И тогда действительно править бал будут мертвые, потому что живых просто не останется. И если раньше еще были сомнения, то теперь знал, что не знаю, как остальные, а я пойду на все, чтобы не допустить подобного ужаса.***
Яр Странное это было место. И чужое. Сначала я увидел отца, испугался, что его тоже мертвяком сделали. Потом только, когда присмотрелся, понял, что не он это. Как начал говорить тот, как сказал, что дядя это мой, что по его приказу убить меня хотели, сжечь живым. Так будто умерло во мне все, никому я не нужен. За что родич может так ненавидеть братучадо*? Что я сделал ему плохого? Или это все власть и жадность? А муж мой с ним говорит, выспрашивает и вдруг махнул рукой и вонзил в глаз незваному дяде иглу тонкую. А мне даже не жалко было, смотрел на него и ничего, будто совсем чужой. И ладно, встряхнулся я, отругал себя – у меня же и Горазд есть, и муж любимый. А и пусть чужой мне стал дядя, хоть и кровь у нас общая. Мертвяков мы быстро уничтожили – знали уже, как с ними справиться. А потом пошли дальше, там оказалась большая круглая пещера, а на полу были такие круглые, как грибы. Наверное, они что-то прятали от нас. И муж мой знал, что там было, уж больно напугался он, я-то видел. Гулко звучали наши шаги, гуляло эхо по чужому месту, мигали на стенах странные огоньки. Где-то внизу гудело что-то тихо, отдавалось в ноги, словно зверь ворочался под землей. А муж мой все идет, посмотрит на стену, на огоньки, что по ней бегают и дальше, словно понимает что-то. А может, и впрямь знает, ведь он пришел из другого мира, вдруг там есть и такое? Вдоль одной из стен стекала вода, просачивалась из лопнувшей трубы, собиралась липкой лужицей, пахло странно, будто неживое это. Алексий коротко глянул на нее, хмыкнул и пошел дальше, туда, где была еще одна дверь. Небольшая комната больше всего походила на гробницу. Слыхал я о таких, хоронили в них богатырей и героев, чтобы могли люди придти и поклониться их праху. Здесь посредине стоял хрустальный гроб, в котором покоился человек, длинные белые волосы, черная одежда, бледное лицо, нос у него был острым и крючковатым. Тонкие лиловые губы сжаты в одну узкую линию. У изголовья что-то тихо пикало, и вспыхивал острый синий огонек. Всюду пыль и сразу стало ясно, что лежит он здесь уже очень давно.***
Алексей. Лежащий в саркофаге мужчина немного отличался от местных жителей. Точнее можно было бы сказать, если бы он очнулся. Судя по всему это было что вроде анабиозной камеры. По какой-то причине бедолагу заперли здесь, а если вспомнить легенду, то появляется интересная связь между ракетами и этим индивидом. Тут два варианта – или он хотел их запустить, но ему не дали. Или он мог это сделать, но его закрыли здесь, чтобы не позволить. Стоявшая рядом с саркофагом шкала очень недвусмысленно показывала, что время спящего на исходе – стрелка была уже в самом низу, видимо энергия почти закончилась. Если бы я мог разобраться во всех этих значках и понять, сколько ее еще, и на что хватит: только ли на поддержание жизни мужика? Или достаточно будет для запуска ракет? И какая связь между Сердцем Расы, Камнем Душ, ракетной базой и Карачуном. А в том, что это именно он, я уже не сомневался. По углам саркофага располагались четыре полукружья разного цвета: алый, белый, коричневый и синий. Я оглянулся на остальных, они уже разобрались с цветами и теперь каждый выбрал свой. Как и ожидалось, Ярику достался алый, а Уне – синий. Как-то синхронно они протянули руки и положили ладони на полукружья. Раздался тонкий писк, потом хлопок, и по саркофагу пошла трещина. В другое бы время тот же Яр испугался бы, но сейчас он стоял, глядя в одну точку, и даже не шевелился. Я всерьез заподозрил, что они под действием какой-то управляющей программы. Трещина все увеличивалась, пока одним щелчком крышка не распалась на две половинки. Мужчина чуть содрогнулся, еле заметно шевельнулся, делая первый вздох, ресницы приподнялись и на нас глянули еще мутные светлые, будто серебряные глаза. На край саркофага легли длинные пальцы с черными когтями, вцепились в него, оставляя на поверхности тонкие царапины. Руки напряглись и подтянули тело вверх. Мужчина сел и медленно повернул голову. Я замер, встретив его стеклянный взгляд. Кто же ты, Карачун? И чем грозит миру твое пробуждение? ____________ *братучадо - устар. Племянник.
