глава 19
1 мая 2014 г., 14:09
***
Алексей Ярик лежал рядом, уткнувшись мне в бок и тихо сопел, чуть похрипывая. Последние дни было уже морозно, и он немного простыл. Я надеялся, что некоторое время, проведенное под крышей, вылечит его. Не хотелось бы отправляться в путь, когда он не здоров. А что мы здесь надолго не задержимся, уже было ясно. Если честно, я был злой. На жрецов, принявших непонятно кого и радостно разболтавших тайные знания. Они ошиблись, а нам теперь расхлебывать. Мало того, что там их Сердце потухло, или что там с ним, так еще и мор по княжеству пустили, люди гибли от их глупости и недальновидности. А еще мне очень не нравились недомолвки верховного жреца, он скрывал и что-то очень серьезное. И чем быстрее мы поймем, что именно, тем больше шансов уцелеть и выполнить задание. Мысли о том, чтобы смыться, мне даже в голову не пришла – слишком страшное зрелище, когда сжигают мертвых целыми селеньями. Розовые пилюльки Нострадама ситуацию не спасут, а моих препаратов на всех не хватит, и изготовить их здесь негде. Так что придется делать, зачем пришли. Вот только как, вопрос на миллион. Рисковать напрасно Яром я никому не позволю и пока не разберусь во всем досконально, ни он, ни остальные никуда не пойдут. Странно, но вот за Уну я не беспокоился совсем. То ли потому что она была настолько не похожа на человека, то ли потому, что я был уверен в ее неуязвимости. Беляна была достаточно сильной и могла себя защитить, а Седорих мне был безразличен. Умом я понимал, что не виноват мужик в эпидемии, просто оказался не тем и не там, но вот неприязнь присутствовала. - Ты не спишь? Ярик поднял голову, посмотрел на меня сонными глазами, и снова лег. Вымотался мальчишка, да еще простуда эта некстати. - Спи, я еще немного подумаю. - О чем? - Что нам делать, как справиться с Карачуном - Чернобогом, и чего недоговаривает жрец. - Понятно чего, - зевнул Яр, - мы не Святогор, сами не справимся, закрыть ледяную темницу можно только кровью. - Так, а с этого места поподробней. - А что тут говорить? Заклинание, запирающее бога, нужно подтвердить добровольной жертвой. - Яр! Не вздумай! – у меня все заледенело. - Алексий, это там будет ясно, кто из нас сможет закрыть своей кровью, тот и пойдет, - тихо ответил Ярик. И так мне стало жутко, не высказать. А если Карачуна одной жертвой не запереть? Если они все четверо там лягут? И Ярик, и Уна? Я тихо заскулил, понимая, что не могу допустить этого. И запретить тоже не могу. Но если Яр ляжет там, то я лягу рядом, потому что без него мне никак. Пробыли мы в подземном храме уже дня три. Точно не скажу, потому, что наверх мы не выходили. За это время мы отоспались, отдохнули и заскучали. И все было бы ничего, если бы я не думал о том ночном разговоре. И ведь только я один такой дурак, не знал всего, остальные шли сюда, точно зная, что могут не вернуться. Даже Уна подошла ко мне, погладила ладошкой и тянет: - Не бойся… не бойся… все хорошооооо… Чуть не закричал на нее, чего же тут хорошего, когда на смерть идут? И ладно я, меня в той жизни готовили к этому, а они? И так было жутко, что выхода-то у нас нет – или мы пойдем и все выполним, что надо, или погибнет все княжество, а может и не только оно. Скорее бы уже все к одному концу, надоело ждать и бояться.***
Яр Алексий метался по храму, а я не мог ничем ему помочь. Потому, что нечем было. Тут или идти и делать, или идти и хоронить. Карачун злой бог, мне еще бабка рассказывала про него, говорила, что в незапамятные времена появился он на свет из золотого яйца. Царило тогда на земле счастье и изобилие, Крыша мира касалась земли, и боги ходили среди людей и помогали им. Но злоба и зависть не давали покоя Карачуну, стал он насылать холод и стужу, забирать себе молодых, делать из них своих слуг. И тогда ушли от него люди, вслед за рыбами, вслед за птицами, все дальше и дальше в леса, чтобы спастись от ледяного дыхания злого бога. Только не сказал жрец Алексию, что Карачун – Чернобог* ни живой и не мертвый, потому и слуги у него такие, не выносит он рядом с собой теплое дыхание, замораживает его. И еще никто не знает, где хранится золотая игла, что лишает его силы. Бабка говорила, что когда вырвется на волю Карачун, то придет вечная зима. Небо закроется серой хмарью, замерзнут реки, и снег покроет всю землю. Настанет вечная стужа и тьма и погибнет все живое, останутся только Карачун и его неживые слуги. Только бабка рассказывала, что перед этим будет сильный гром, в небо поднимется подземный огонь, земля будет трястись, а по морям пройдет большая волна. Я думал, что раз такого еще не было, может, Карачун еще в темнице? И это только его слуги стараются, чтобы выпустить злого бога. Я не стал спрашивать об этом жреца, решил в пути оговорить с остальными Посланниками. С богом нам не справиться, а вот с его слугами мы сможем сразиться и победить.***
Алексей Зла у меня не хватает. На всех, Беляна бесит своим безмятежным взглядом, я тут с ума схожу, а она носки вяжет. Уна играет ракушками на полу, Седорих вообще непонятно где. А Яр за мной хвостом ходит. Больше всего я ненавидел вот такое время, когда еще ничего непонятно, сроки неизвестны, а работу делать надо. И все молчат, кого ни спрошу, как рыбы молчат. Я с горя даже с одним из воинов сцепился, мол, давай разомнемся. Размялись, у меня костяшки сбитые, а напарник мой щеголяет огромным фингалом. А вообще мы почти на равных были, у него мощь и свой вид борьбы, у меня ловкость и опыт, ну и рукопашка. На то, как мы махались, пол отряда прибежало смотреть. Сначала посмеивались, а потом присмотрелись. Теперь за мной ходят, научи, да научи. Показал кое-что, не жалко. Хоть время убил. Наконец, мне все надоело, я выловил одного из местных, не знаю, как они тут называются, и потребовал отвести меня к верховному жрецу. Тот помялся немного и проводил, куда надо. Старик нашелся в небольшой келье, ну или как они тут это называли, сидел за столом и что-то корябал на листе пергамента. Вот интересно, везде уже использовали бумагу, плохого качества, на мой взгляд, серую и волокнистую, но все же. А этот на коже пишет. Вот ему я и задал вопрос, как долго мы тут еще сидеть будем и чего вообще ждем? Оказалось, ждали мы 3 декабря, это был день Святогора, жрецы что-то там пошаманили и решили, что для нас это самое благоприятное время. Я-то наивный решил, что мы пойдем капище Карачуна искать. Но нас – посланников и меня – повели куда-то еще глубже. Опять длинные извилистые коридоры, только чем дальше шли, тем лучше были отшлифованы стены. Мне вообще казалось, что это природное образование, в котором кто-то в незапамятные времена прорезал ход. Похоже, так оно и было, потому, что вышли мы в небольшую пещеру, на дне которой тускло блестела маслянистая жидкость. Что это такое я проверять не стал – слишком красноречиво там что-то двигалось. Еще отожрет что-нибудь ценное. Через подземное озеро был перекинут каменный узкий мостик, едва-едва одному пройти. Перил на нем не наблюдалось, а поверхность была еще выгнута таким горбом. Так что шагали мы по нему очень осторожно. На другой стороне нас встретили другие жрецы, очень бледные, словно никогда солнца не видели, и повели дальше. Сначала по узким ходам, потом по каким-то извилистыми переходам, и наконец, мы оказались в гигантской пещере. Такой огромной, что не было видно ее потолка. И кстати, темно там не было. Откуда-то лился неприятный красноватый свет, мне он напомнил старые времена из прошлой жизни, когда фотографы–любители печатали черно-белые фотографии при красном фонаре. Вокруг нас поднимались сталагмиты, кое-где соединяясь со сталактитами, они образовывали причудливые колонны. Яр во все глаза разглядывал нерукотворные застывшие водопады, каменные деревья, причудливые столбы. Я увидел каменную гроздь, напоминавшую виноград, потом что-то похожее на застывшего дракона, птицу, причудливо раскинувшую крылья. Источник света, обнаружившийся посередине, отбрасывал на них странные розовые тени. И когда я увидел, что именно давало такой эффект, просто открыл рот от удивления. В корявой чаше, явно природного происхождения лежало на боку огромное яйцо. Оно пульсировало изнутри огненными всполохами, которые будто просвечивались через красную скорлупу оранжевыми росчерками. А от яйца вверх шли толстые канаты, напоминавшие пуповины, по ним тоже пробегали огненные всполохи, уходя в толщу скалы над пещерой. - Это Сердце княжества, - проговорил провожатый. - Ничего себе, сердечко… оно всегда такое? - Нет, - покачал головой жрец. – Сейчас оно угасает. Все меньше и меньше Первичного Огня уходит на землю, и когда Сердце погаснет, придет холод и стужа. - Грустно, – заметил я. – А нас-то зачем сюда привели? Доказать? Так мы и без этого поверим? - Ты не нужен нам, - выдал вдруг жрец. – Нам надобны Посланники. Они должны коснуться Сердца, получить его силу. Если это поможет выжить моему мальчику, так пусть хоть все яйцо облапает. Да и Уне не помешает побольше силы, и я решительно подтолкнул к нему Яра и дочь. Остальные взрослые, сами подойдут. Когда Ярик коснулся поверхности Сердца, оно вдруг запульсировало сильнее, забился огонь, а по рукам моего мальчика побежали такие же огненные нити, впитываясь в кожу. Я даже дернулся было к нему, а потом вижу, что ничего страшного не происходит, и решил подождать немного. Все закончилось очень быстро буквально за несколько минут. И вскоре нас уже решительно выставили оттуда. Мол, получили свое могущество – теперь идите, работайте. А через несколько дней меня настойчиво пригласили к верховному жрецу, который и сообщил, что время для главной битвы уже пришло. Приближался зимний солнцеворот, этот день был посвящен Карачуну, и как раз на него, скорее всего и попробуют открыть двери темницы его прихлебатели. Как оказалось, капище Карачуна находилось недалеко, их храмы специально рядом построили, чтобы за тем следить. Плохо, однако бдили, говорю ему, могли бы и лучше. А жрец молчит, только на меня смотрит. И взгляд у него недобрый, видно не нравлюсь я ему. А мне все равно, я же не червонец, чтобы всем нравиться. Короче, кое как дождался я, когда придет время - сил уже не было от этой неизвестности, не мог уже думать и варианты просчитывать. А о чем тут рассуждать? Для меня это все настолько неправильно и непривычно, что пока я сам не разберусь, что к чему, так и буду слепым котенком тыкаться. Вышли целым отрядом – к тем, что послал князь, присоединились еще и местные воины. И волхвов с десяток с нами пошли. Стояла уже середина декабря, по местному он назывался студень, и действительно было очень холодно. Мне даже казалось, что если я сейчас плюну, то слюна на лету замерзнет. Проверить я не успел, потому что мы пришли. Капище Карачуна действительно находилось недалеко, как я понял, мы сейчас были в предгорьях Урала, здесь эти горы были выше, чем я помнил. И возвышалась среди них одна довольно приличная, как ее называли, Алатырь–гора. Вот в ней-то и находилась пещера со злым богом. Я прикинул, что в последний раз его видели с десяток тысяч лет назад, и если он на самом деле существует, то сейчас очень и очень зол. Гораздо сильнее, чем в момент пленения. А сомнений в том, что там что-то есть, я даже не допускал. В этом мире было много странного и необъяснимого. Взять хотя бы Водяниц и моих дочерей. Но к пещере мы не прошли. Дорогу нам перекрывали люди с уже привычными белыми глазами на серых лицах. Мертвяки, держащие на поводках здоровенных черных псов с алыми глазами. И я понял, что сейчас будет не бой, а бойня. И убивать будут нас, потому что нежить уже и так мертвая. В оглушающей тишине, вдруг резко, как выстрел прозвучал звонкий удар, словно кто-то ударил металлической палкой по железному рельсу, и псы рванулись к нам. Молча. А что было потом, я сказать не могу, потому что не знаю, в памяти остались только отдельные обрывки. Всполохи огня, летящие с рук Яра, запах паленой шерсти и факел, в который превратилась нежить вместе со своим псом. Порыв ветра, закрутивший собаку и ее хозяина так, что перемолотил все кости, смешав их одной кроваво-костяной кучей. Потоки воды, обрушившиеся на другую пару, мигом замерзшие в ледяную статую. Провал в толще земли, куда падают враги, ломая друг другу кости. Волхвы, напевающие заклинания, от которых и мертвяки, и псы падали неприятной вонючей грудой. Хэканье воина рядом со мной, когда он сносил башку собаке, противное хлюпанье, с которым я выдергивал меч из груди другого зверя. Сколько времени все это продолжалось, я не знаю. Когда мы пробились к зияющему входу в пещеру, наступила уже ночь. Но перед ней стояли уже знакомые нам «страусы», и я понял, что это последняя линия обороны. А мы уже так устали. Но тут к нам неожиданно пришла помощь. _________________ *Я знаю, что Карачун и Чернобог разные боги, но мне для моей истории нужно было их объединить.
