Ломая, не сломайся сам.

Кажется, я очень сильно напортачил в своей прошлой жизни. Глаза слезились от пыли, а затхлый воздух мешал дышать. За дверью каморки, куда я спрятался ото всех, послышались шаги и веселый гогот моих одноклассников. Просто супер. Эти придурки решили поиграть в «охотники и жертвы», и кому, угадайте, досталась роль жертвы?! Все, что я успел сделать, - добежать до лестницы и спуститься в подвал. Устроили, блять, подарок своему королю. Так, главное не дышать, а иначе начну чихать, и меня найдут. Успокойся, Николас, не из такого выпутывался. И приспичило же мне отойти от Марка в туалет, так эти шавки ринулись доказывать своему придурку-королю свою преданность. Небось, куколка нашептал, не зря же возле них околачивался. - Открой! - от страха я ударился о металлическую полку стоявшего позади меня шкафа. Еще раз. - Не беси меня, Никки. Открой, или выломаю дверь, - никаких "пожалуйста", только приказ. Тяжело вздохнув, я повернул ручку, открывая дверь, и сразу был прижат к тому же проклятому шкафу. - Совсем тупой? Здесь же дышать невозможно, - прижимая меня к шкафу, говорил альфа. - Хотя, о чем это я, у тебя мозгов только на точные науки, - почему-то шепотом. Я не мог даже пошевельнуться, руки Кая цепко держали меня за предплечья, а его глаза были устремлены на дверь, за которой вновь послышались голоса. Кажется, Рик что-то орал своим мерзким голосом, но вдруг резко остановился за дверью. Я затаил дыхание, попытался тихо вырваться. Ну, как, вырваться, сложно это сделать, когда тебя держит этакая гора. Закрыв глаза, я успокоился. Плевать, пусть делают, что хотят, надоели. Внезапно, Кай повернулся ко мне и накрыл мои губы своими. Приплыли. Вывернув голову, я попытался опять оттолкнуть его, но был зажат еще теснее в кольцо его рук. За дверью послышалось еще больше голосов и писклявое хихиканье, о том, что они нашли жертву. Оглянувшись на альфу, я оторопел. Этот придурок смотрел на меня и улыбался. - Дашь поцеловать, или отдать тебя им? - от него слабо пахло вином. - Головой ударился? – кажется, я прикусил себе язык от своей наглости. Капелька слюны в перемешку с кровью потекла по подбородку. Глаза Кая мгновенно почернели, и он накрыл мой рот. Насильно надавив мне на челюсть большим пальцем, он проник вовнутрь своим языком. Аккуратно заскользил по зубам и деснам, наконец добрался до языка. Кажется, я ответил ему. Да как можно сопротивляться, когда тебя нежно гладят по шее, второй рукой проникая под свитер, и массируют соски. Я застонал, позже буду корить себя, а сейчас хочу немного побыть со своей парой. Сквозь легкий озоновый дурман я услышал толчки в дверь. Твою мать, как я мог забыть. Сейчас, кажется, меня отдадут на избиение. Еле оттолкнув альфу от себя и чуть не откусив ему язык, я ринулся к окну. Разбежался. Этот больной схватил меня за плечо и заткнул рот своей ладонью. - Рик, - ну, все, допрыгался. - Кай? Какого хрена ты там? Там этой крыски нет? Когда ты ушел в душ, мы решили поиграть, - мерзкий хохот. - Рик, а Рик, - голос постепенно переходил в шипение. - А я разрешал вам? За дверью как-то сразу стало тихо, неуверенным голосом: - А нельзя было? Просто Рафаэль сказал, что можно. Слева от моего лица послышался удар, я вздрогнул и открыл глаза, не заметив, как зажмурил их до белых точек. Кай не смотрел на меня и очень тяжело дышал. - Пошли вон, его здесь нет. Еще раз помешаете мне, убью всех. Топот ног меня рассмешил, как можно бояться другого альфу, когда тот же Рик был ростом с два метра. Я почувствовал, как меня приподнимают и сажают на рядом стоящий стол, предварительно скинув с него всякий хлам, вроде новогодних игрушек и старых газет. Не поднимаю взгляд, хотя чувствую, он смотрит в упор. Мне страшно. Страшно от того, что он делает, как меняется его настроение. Я слышу его запах и чувствую послевкусие секса. Запах Рафаэля все еще на нем, резко отпихиваю его и пытаюсь встать на ноги, но он перехватывает меня и прижимает к себе. - Подожди, постой вот так, – его руки везде, они проникают под одежду и оглаживают позвонки. - Чего ты хочешь? – мой голос слишком хриплый, кажется, я сейчас заплачу. Он молчит, зарывшись в мои волосы, а затем целует слишком резко, слишком отчаянно. И я понимаю, он боится. Но чего? Привкус крови из моего прокушенного языка и его губы. Он смотрит, как волк, увидевший добычу. Резко сдергивает с меня свитер и поворачивает к себе спиной. Толкает на стол и прижимается сверху. Целует шею, мягко кусает ухо и вылизывает каждый позвонок. Я стону, не знаю, что делать, все слишком быстро, все просто слишком. Я не могу его оттолкнуть, я чувствую, он нуждается во мне. В глубине грозовых глаз я четко видел боль. Откидываю голову ему на плечо и кусаю его за щеку. Он удивленно смотрит на меня, а потом, смеясь, целует в ответ. Глубоко. Сильно. Нежно. Когда он срывает с меня джинсы, запутавшись в ремне, я обнимаю его плечи, золотой загар, ямочка под кадыком, все делает его идеальным. И пусть завтра он опять ударит меня, хочу его сейчас. Слишком долго без него. Он оглаживает мои ноги, кусает за выступающую косточку и целует внутреннюю сторону бедра. - Кай, - он замирает на секунду, а следом вбирает в рот мой полуэрегированный член. Мягко посасывает его, проникает в уретру, всего минута, а меня уже уносит на небо. Я тихо плачу, следом срываясь на крик. Гладит меня по голове и произносит: - Скоро все изменится. Не помню, как он одевал меня, как натягивал свитер и поправлял джинсы. Помню только еще один поцелуй и хлопок двери. На шатающихся ногах, я вышел из кладовой и замер. Соломон смотрел с ненавистью, бешенством. Я даже не знаю, как описать. Так смотрят люди, у которых забрали самое дорогое, и это дорогое находится у меня в руках. - Зачем? Думаешь, это что-то исправит? Думаешь, он любит тебя? Никки, - он стремительно подошел ко мне, встряхнул так, что я встал на носочки. - Ты же не глупый, верно? – а я не знал, что ответить. Я знал сам, он не будет со мной. Знал, что это был первый и последний момент нежности. И твердо знал. Я уеду от них. - Отпусти, Соломон. Я знаю свое место. Не беспокойся о брате. Кай не любит меня, я для него как игрушка, которую жалко терять. Я знаю. Соломон отшатнулся от меня, закрыв лицо. - Лучше бы был с тобой, чем с ним. Он ушел, а я смотрел вслед. Мир сошел с ума.