Глава 10. Утренний визит.
27 апреля 2014 г., 03:15
***
Месяц тянулся мучительно долго. Мы с Ником изводили себя любовными переписками и откровенными разговорами. Утро начиналось со звонка любимого мужчины, а ночь заканчивалась светящимся мобильным в полумраке комнаты и моими быстро порхающими над экраном пальцами. Сигнал моего мобильного стал для меня чем-то особенным. Тем, что вселяло в меня силы и терпение, что кружило мне голову. Прошло всего две недели, а мы чувствовали себя так, будто бы не виделись целую вечность. Мы узнавали друг друга с совершенно других сторон, и это было просто восхитительно. Мы болтали о моём первом поцелуе, о первом сексе, о том, как Ребекка вытаскивала меня из моих затяжных депрессий, и о том, как я противостояла своей маме, защищая свою личную жизнь. Ник тоже рассказывал мне о своих мыслях и делился интересными случаями из своей жизни. Да, когда мы дружили, то также часами напролет болтали, но всё равно что-то оставляли при себе. А теперь всё стало по-другому. В нынешних разговорах добавилось много флирта, а истории из жизни стали более откровенными. Для нас это было чем-то таким новым, таким непривычным. Для нас, кто общался всю свою жизнь как родные брат с сестрой. Но это определённо были приятные перемены. Были каникулы, и стоял летний зной. Как и полагалось, я встретилась с редактором издательского дома, где собирались меня публиковать, и обговорила все интересующие его вопросы по поводу сборника. Выход книги назначили на июль. Ник был просто в восторге, но, конечно, очень зол на Бекку. Ведь, как выяснилось, именно он собирался заняться моим сборником по приезде. Я так удивлялась, что все вокруг твёрдо знали, что моя писанина достойна всеобщего обозрения. Все, кроме меня. Я по-прежнему считала своё творчество исключительно своими завуалированными мыслями. Только и всего. Последнюю же неделю я бесстыдно валялась дома под кондиционером и писала свои рассказы для нового сборника. Многочисленные попытки Ребекки вытащить меня на прогулку не завершались успехом, зато Скотт был этому только рад. За что, конечно, я была очень благодарна блондину. Они очень много времени проводили вместе, и моя светловолосая подруга казалась мне очень счастливой. Я была так рада, что моя характерная и властная Бекка, привыкшая контролировать всё и всех, стала покладистой и парящей в облаках, как и все влюблённые. В это раннее утро я, как обычно, отсыпалась после вчерашних ночных переписок с Ником. Я отчаянно цеплялась за остатки своего чудесного сна, когда услышала слабый сигнал мобильного под подушкой. В надежде услышать родной голос я не глядя подняла трубку. – Мисс Мэтьюз, к вам тут курьер с доставкой. Спуститесь, пожалуйста, вниз, распишитесь, – услышала я голос управляющего нашего дома. – Спасибо, Кэрри, скоро буду. Потянувшись ещё раз в кровати, я зашлёпала босыми ногами в ванну. Приведя себя в приличный вид, я натянула шорты под футболку и вышла из спальни. Посылка? Быть может, это от Ника? Но картина, которую я увидела на кухне, удивила меня не меньше. Моя мать сидела возле барной стойки и попивала кофе рядом с Ребеккой. Выглядела Бекки не совсем свежей, но явно довольной. Видимо, недавно пришла от Скотта. – О, Оливия! Доброе утро, зайка. Не хотели тебя будить с Ребеккой. Будешь кофе? – бодро поприветствовала меня мама. – Да, спасибо, мама. Я только спущусь на минутку вниз, там ко мне курьер с какой-то посылкой. А затем сразу вернусь к вам, – хриплым ото сна голосом ответила я. Ребекка вопросительно переглянулась с недоумевающей мамой. Да, я не так часто получала какие-либо посылки. Я мысленно улыбалась. Многообещающее утро. Забрав посылку, я расписалась на нескольких листах и вернулась в квартиру. Посылка была не очень тяжелой и прекрасно умещалась в моих руках. Я оказалась права: она была действительно от Ника, прямиком из Лондона. Находясь в диком предвкушении, я и забыла о двух парах заинтересованных глаз на нашей кухне. – Ладно-ладно, сейчас открою, – сказала я, замечая их пристальные взгляды, устремлённые на коробку, и полуулыбки. Пока я распаковывала посылку, мои руки дрожали. Признаюсь, я просто молилась, чтобы там не оказалось какое-нибудь нижнее бельё или же мягкие наручники. Наши с Ником переписки иногда заходили слишком далеко. Пусть не всегда мы говорили об этом всерьёз, но любой, кто мог бы наблюдать за нами, счёл бы это всё, мягко говоря, извращением. И, конечно, мне абсолютно не хотелось объясняться с мамой о наших изменившихся отношениях. Слишком уж эмоционально она может это воспринять. Я совсем не удивилась бы, если бы на следующий день моя мать и тётя Грэйс распланировали бы нашу свадьбу и подобрали имена нашим будущим детям. Быть может, я преувеличиваю, но то, что наши матери давно мечтали о таком союзе, – это истинная правда. Я была рада, что мне всё-таки удалось убедить Ника сохранять всё в тайне. Хоть на самом деле он совершенно не желал прятаться от родителей. Но так уж у нас повелось, мой бывший лучший друг всегда шёл мне на уступки. А я нагло пользовалась этим в очередной раз. Наконец открыв посылку, я осторожно заглянула внутрь. Обнаружив там две футболки, я неосознанно расплылась в идиотской улыбке. Конечно, я сразу узнала, что это были футболки Ника. Мне жутко захотелось вдохнуть их аромат и тут же надеть на себя, но пришлось напомнить себе, что я здесь не одна. На футболках я также заметила записку. Я аккуратно развернула бумагу, боковым зрением следя, не порывается ли подойти кто-нибудь из присутствующих. Но мама и подруга терпеливо ждали. "Знаю, это может показаться глупым. Но я знаю как ты скучаешь по мне, почти так же, как и я. Носи их до моего приезда. Быть может, ощущая на себе мой запах, ты будешь чувствовать, что я рядом. Банально, но меня бы это спасало. Только вот соседи по комнате вряд ли сочтут меня адекватным, если я буду таскать твои миниатюрные маечки на четыре размера меньше моего. Не знаю, когда я стал таким сопливым романтиком, но знай, это полностью твоя вина, чёрт побери. Ещё вместе с ними я прислал тебе небольшой подарок, надеюсь, он тебе понравится. Считаю дни до приезда, малышка. Твой Ник". Я читала его записку, а в мыслях звучал его голос. Верх идиотизма, верно? Знать человека настолько хорошо, чтобы читая от него письма, слышать родной голос. Я озвучивала его сообщения его собственным голосом. Улыбка вновь затаилась на моих губах. И снова я будто бы находилась в прострации. Где-то в своих мечтах, где-то, но не на своей кухне. – Это от Ника? – вернул меня на землю голос Ребекки. Я растерянно кивнула в ответ. Подойдя ко мне немного ближе, мама рассмотрела футболки. Я предчувствовала беду. – Оливия, милая, что всё это значит? – Мам, я просто просила Ника прислать мне из Лондона некоторые вещички, которые не найдёшь в Нью-Йорке, – нагло соврала я. – Доченька, неужели есть что-то, что нельзя найти в Нью-Йорке? К тому же, они мужские! И... и как минимум на три размера больше, – перебирая в руках вещи, ответила Айрин. – Мама, ну что бы ты понимала? Это редкие футболки, настоящий эксклюзив, – пытаясь выглядеть убедительно, фыркнула я. Что за чушь я несу? Моя мамочка была просто высший класс, следила за последними тенденциями в мире моды и всегда была "в тренде". Что совсем не скажешь про меня. Я относилась к одежде гораздо проще, но Ребекка в последние годы неплохо приукрасила мой гардероб, чему я была действительно очень рада. Но не настолько, конечно, насколько мама. Они с моей подругой были на одной волне; обе – стройные блондинки с отличным вкусом. Иногда я думала: может, я вообще не её дочь? Слишком мы были разными во всём. – О, смотрите, тут ещё коробочка, но поменьше. Открывай, Лив, – в который раз спасала меня Бекс. Я, тут же немного порывшись в посылке, нашла заветную красную коробочку и, открыв её, просто забыла, как дышать. Это был браслет из белого золота, на котором висели небольшие брелки. Я принялась разглядывать их: перо – как символ моей любви к литературе, первые буквы наших с Ником имен – Н и О, между которыми я увидела несколько закрученных линий, что символизировало океан и наш ночной заплыв, где мы отчаянно хотели быть ещё ближе друг к другу... Затем я разглядела маленькую машинку со значком такси, что напомнило мне о нашей поездке домой, когда мы сгорали от страсти и желания, наконец прикоснувшись друг к другу. Последняя фигурка была в виде телефона и наверняка означала, что именно этот чёртов мобильный был нашим спасителем на протяжении шести лет и продолжает им быть до сих пор. Я была безумно рада такому подарку. Ник всё продумал, зная, как мне понравятся все эти фигурки, обозначающие нашу с ним историю. Все подвески были украшены красивыми камнями, что, конечно, не могло утаиться от карих и внимательных маминых глаз. – Оливия. Он просто прекрасен! Видимо, все эти маленькие брелки что-то для вас символизируют, – задумчиво произнесла мать, наблюдая за тем, как я надеваю браслет. – Но не слишком ли это? Это дорогой подарок, уж поверь мне. Ребекка хитро улыбнулась мне и, попрощавшись с моей мамой, ускользнула к себе в спальню. Я проводила её взглядом, умоляющим не оставлять меня одну, но, наверное, даже Бекка была не в силах противостоять моей настойчивой матери. Когда дверь в её комнату закрылась, я медленно развернулась к маме. – Нет, мама, нет. Даже не начинай! Ответь мне лучше, что тебя заставило посетить нас в такое раннее утро? – Эм... лучше присядь, милая, – неожиданно мягким тоном ответила Айрин. Когда она говорила таким сладким голосом, я всегда готовилась к худшему. Видимо, новость была действительно очень грандиозной, раз моя мать вот так просто забыла о нас с Ником. Сев рядом с ней, я попыталась немного успокоиться и не паниковать. Придвинув к себе кружку, я сделала глоток обжигающего и бодрящего кофе. – Я выхожу замуж, Оливия, – без предисловий выпалила мама, и я тут же подавилась кофе. Новость была более чем неожиданной, но я не могла сказать, что она была плохой. Я взглянула на маму. В её глазах стояли слёзы, но они всё же светились счастьем. – О, мама! – воскликнула я и кинулась её крепко обнимать.***
Я знала, как трудно маме приходилось одной. Она всю жизнь любила одного мужчину и, оказавшись без него, с трудом приспосабливалась к этой жизни. Сейчас мы с сестрой уже выросли, а ей было жизненно необходимо заботиться о ком-то. Даже несмотря на её красоту, мужчин после отца было всего двое. Но с ними, увы, не сложилось. Было много поклонников и воздыхателей, но Айрин чувствовала, что это всё не то. Она не готова была стать чьей-то любовницей или же просто картинкой, которой хвастались бы на светских приёмах. Её нужно было любить и, более того, боготворить. Ведь, признаться, в маме совершенно не было недостатков. Кроме одного единственного – гипер-опека надо мной, но это можно было понять. Поэтому, когда она сообщила мне о замужестве, я была больше чем уверена, что этот человек сделает её по-настоящему счастливой. Его звали Ричард Кендалл. Он был преуспевающим бизнесменом в Нью-Йорке, и его имя было здесь на слуху. Высокий мужчина, с тёмно-русыми волосами и голубыми глазами, Ричард был старше моей мамы на три года. Когда я увидела его впервые, он заметно нервничал, стараясь мне понравиться. Но это было лишним, так как стоило мне увидеть мамины горящие глаза – и я тут же прониклась к нему искренней симпатией. Они очень подходили друг другу и очень гармонично смотрелись вместе, словно пара, сошедшая со страниц модного журнала. Свадьбу решили сыграть в августе. И подготовка к ней уже шла вовсю. Я решила полностью помогать в организации этого мероприятия, дабы уверить маму, что всё будет на высшем уровне. Поэтому моя занятость в летние каникулы возросла до немыслимых высот, что определённо не могло не радовать. Ожидание приезда Ника проходило в свадебных заботах гораздо быстрее. Я только и успевала что возвращаться поздно ночью домой и засыпать под голос Ника в трубке. Кстати, футболки, которые он прислал, очень меня спасали. Ребекка же называла меня сумасшедшей маньячкой и грозилась съехать к Скотту. Впереди меня ожидало много событий: приезд Ника, свадьба моей мамы и публикация моего первого сборника. Я находилась в волнительном ожидании. Но несмотря на это, радовалась каждому дню, как и учил меня Ник. И наслаждалась, искренне и по-настоящему наслаждалась тем, что имею уже сейчас...
