Родственные души

      – Оливия! Вот ты где, – послышался за спиной мелодичный голос Агнесс.       Я стояла посреди небольшой комнаты, так напоминающей мне кабинет, и теребила свои черновики вспотевшими ладонями. Волнение вонзалось в меня тысячами маленьких иголочек. Через каких-то десять минут я выйду из этого маленького укрытия и представлю свою собственную книгу всему Нью-Йорку.       Вечер включал в себя несколько презентаций начинающих авторов, которые, по мнению "КроссПаблишн", могли стать наиболее успешными и интересными в мире современной литературы. Собственно, именно это издание и спонсировало всё мероприятие.       Я развернулась к светящейся Агнесс, которая с нескрываемым интересом разглядывала мой наряд. Я же под её испытывающим взглядом нервничала ещё больше, вспоминая о том, как накануне извела всех и в первую очередь Бекс, определяясь с выбором платья. Придирчиво оглядев себя в зеркале, я нахмурилась. Чёрное сдержанное платье плотно облегало все мои изгибы, а рукава, доходящие до запястий, и длина чуть ниже колена не давали ни повода для пересудов.       – Не слишком консервативно? – в смущении пробормотала я.       – Кажется, ты перестаралась в стремлении не быть сексуальной, – улыбнулась Агнесс. – Но думаю, критикам придётся это по душе, – тут же добавила брюнетка, заметив мой взволнованный вид.       Агнесс снова открыла рот, собираясь что-то сказать, как в дверях показалась ещё одна девушка. Она была высокой в отличие от нас с Агнесс. Пепельная блондинка, карие глаза, восторженная улыбка. Мисс Фокс была из тех женщин, самодостаточность которых бросается в глаза прежде, чем их уверенная речь коснётся слуха собеседника. Дикая смесь уверенности и приятной внешности.       – Познакомься, это Реджина Фокс – твой рекламный агент. Она будет представлять тебя и заниматься раскруткой твоих книг. Проще говоря, твоя дальнейшая судьба, как автора, всецело зависит от этого гения в юбке. Реджина – мастер своего дела, – представляла незнакомку Агнесс.       – Можно просто Реджи, – тепло усмехнулась та, протягивая мне руку. – Конечно, у меня нет таких сверхспособностей, о которых говорит мисс Уайт, но я обещаю всерьёз взяться за твою книгу, птенчик.       – О, благодарю вас, Реджи, – не имея возможности противится её природному обаянию, ответила я, пожимая её руку в ответном жесте.       – Что это за похоронный наряд на тебе, детка? Тебе не хватает только шляпки с чёрной сеточкой да носового платка! – бегло осмотрев моё платье, заявила Реджина, сведя свои тонкие бровки.       – Эм... я решила не выделяться.       – Прекрати, ты сделала всё с точностью до наоборот. Но… быть может, нам это на руку, а, Агнесс? – хитро улыбнулась блондинка, распуская мои волосы. – Скажу по секрету: в тихом омуте страстей больше, чем в таких девчонках, как я! – добавила она и заразительно рассмеялась на всю комнату.       – Точно подмечено, мисс Фокс. Сомневаюсь, что Оливия – "тихий омут", но подобный образ ей и правда не повредит. Сейчас Нью-Йорк переполнен вызывающими разрезами и красными платьями.       – Верно. Кстати, хочу рассказать вам хорошие новости! Все вышедшие экземпляры книги уже проданы. Более того, за неделю вы собрали около тысячи отзывов. Если дела и дальше так пойдут, возможно, мы окажемся на первых строчках рейтинга. Но не будем забегать вперед, – закончила она, заметив, как изменилось моё выражение лица.       Осознание того, что всё это не сон, ко мне всё ещё не пришло. Как и полагалось, энное количество экземпляров моей книги вышло неделю тому назад. И эта презентация покажет, с каким успехом они разошлись. Когда я поняла, что остались считанные секунды моего нахождения в этой комнатке, у меня невольно подкосились коленки. Вспомнив о своём страхе перед публикой, я стала нервно ловить воздух ртом. Чёрт... Не слишком ли много у меня страхов?       – Выдохни, Оливия! Уверяю тебя: ты произведёшь настоящий фурор. Возможно, среди пришедших гостей ты уже найдешь своих первых фанатов, – поддерживала Агнесс. И в следующий момент, взяв меня за руку, она медленно распахнула двери в зал.       – Пора расправить свои крылышки, девочка, – подмигнула Реджи, встав по другую сторону от меня.       Набрав в свои лёгкие как можно больше воздуха, я шумно выдохнула, делая аккуратный шаг вперед. Мной овладел дикий восторг. Большой роскошный зал вмещал в себя около сотни приглашённых людей. На заднем фоне играла приятная музыка, которая отдавалась эхом в моих ушах, пока я откровенно пялилась на изящные люстры и дорогую мебель. Да, я наблюдала подобную роскошь не впервые. Но сейчас осознание того, что всего этого я достигла сама, отдавалось приятным теплом внутри. Я попала сюда только благодаря себе. Не используя влияние матери и не применяя грязный пиар. Мои руки чисты. Руки, что ночами напролёт порхали над клавиатурой и делали записи в черновиках, постоянно что-то чиркали и исправляли.       И теперь я нахожусь здесь.       Стараясь не споткнуться от переполняющего меня волнения, я осторожно шагала через весь зал – туда, где меня уже ждал небольшой столик с моими книгами. Повсюду мелькали репортеры, и то и дело яркие вспышки фотокамер сверкали в мою сторону. Несмотря на режущий страх, мои глаза бегло метались по толпе в поисках родной ухмылки. Даже в такой ответственный момент в моей голове упрямо сидел Ник, совсем не желая оттуда вылезать. Знакомые лица с искренними улыбками наблюдали за мной. С гордостью, с настоящей радостью, а некоторые, особо сентиментальные – со слезами на глазах. Я чувствовала себя маленькой девочкой, что впервые ступила во взрослый мир. Только я уже давно окончила школу и прекрасно знала, что этот мир… он сложный. С подводными камнями, взлётами и падениями.       Я снова пробежалась по толпе глазами, но того мужчины, которого я так страстно желала увидеть прямо сейчас, увы, не было.       Агнесс торжественно представила меня, приветствуя всех гостей. В зале стояла такая суматоха, что всё это казалось мне сплошной выдумкой. Переборов в себе чувство страха, я инструктивно выполняла все задания, которыми меня нагружала Реджи. Далее последовали торжественная речь, интервью и огромное количество снимков, которые выпрашивали фотографы из различных журналов и газет. Глаза болели от постоянных вспышек.       Уже к середине вечера я могла более ясно мыслить и поняла, что такое повышенное внимание к моей персоне – совсем не то, что меня бы радовало. Но пути назад не было, и я чётко знала, что как бы там ни было, а я всё же достойна стать автором. Ведь в глубине души я желала лишь этого. Это была такая давняя и заветная мечта. Ещё будучи несмышлёной девочкой, я с упоением зарывалась в книги, поражаясь красивому и сказочному слогу авторов. Тому, как они, словно волшебники, описывали мысли героев и заставляли моё сердце бешено колотиться. И вот теперь, видя, как на меня смотрят сверкающие глаза моих собственных читателей, я понимала: это того стоит.       Когда подошло время для автографов, я уселась за стол с огромной стопкой моих книг и принялась аккуратно вырисовывать свою роспись на каждом обороте. Счастье томительно струилось по моим венам. Но даже тот восторг, который я испытывала, не мог затмить моё сожаление, что в такой радостный момент моей жизни рядом не было Ника.       На очереди ещё один читатель. Он протягивает книгу, и я, уже собираясь принять её из его рук, вдруг замираю, глядя на них. Эти пальцы я бы узнала даже с помутнением рассудка. Пальцы, которые умели утешать, дарить защиту и возносить на небеса. С лёгкой шероховатостью, присущей всем настоящим мужчинам. Резко подняв свой взгляд, я столкнулась с привычным озорством в карих глазах. Ник! С нежной усмешкой в голосе, перегнувшись через стол, он прошептал:       – Возьмёшь меня в свои фанаты? Обещаю, я возглавлю твой фан-клуб.       В его глазах читался трепет, в моих – обожание. Мы сплелись взглядами, не обращая внимания ни на кого вокруг.       – Ты пришёл, – ответила я, наконец опомнившись и взяв из его рук книгу. Сзади Ника уже образовалась небольшая очередь, и я трясущимися пальцами вывела роспись на обороте книги, дописав: "С любовью, моему самому близкому человеку". Он это заметил, и на его лице поселилась полуулыбка. Дыхание затруднилось. Вот он, рядом со мной, стоит только протянуть руку – и мои тонкие пальцы коснутся его слегка обросших скул.       – Буду ждать тебя после презентации, нужно поговорить, – многообещающе прошептал он, не смущаясь любопытных взглядов вокруг. Согласно кивнув, я протянула ему книгу. Его глаза светились тем же диким блеском, что и мои. Ещё секунда, ещё один короткий взгляд – и вот, Ник принимает из моих рук книгу и слегка проводит подушечками пальцев по моей ладони, очертив линии моей руки и коснувшись запястья. Истосковавшееся по его прикосновениям тело тут же отзывается на проявление нежности. Но его сильная спина уже скрылась в толпе. Всё, спокойно, Оливия! Возьми себя в руки.       Оставшийся вечер я то и дело встречалась с хитрым прищуром Ника. Он снова рядом. И кажется, сегодня всё наконец прояснится. Я мгновенно ощутила тёплую пульсацию внизу живота. Закусив губу, я постаралась выкинуть из головы все сюжеты, что всплывали в мыслях один за другим.       Все гости отчаянно стремились поболтать со мной, перехватывая меня у журналистов. Я же, напротив, молила, чтобы торжество поскорее закончилось. Время, как назло, тянулось немыслимо медленно. Знакомые постоянно осыпали меня поздравлениями и восторгами, но все мои мысли были устремлены только в одном направлении.       Наконец заметив, что вечер подходит к завершению, я испытала громадное облегчение, но, как оказалось, напрасно. Чья-то рука уверенно обхватила меня за талию, и, к моему удивлению, это был не Ник. Я резко развернулась на наглый жест и открыла рот от изумления.       – Жак? Какого чёрта вы себя позволяете? – холодно отчеканила я, сбрасывая с себя его руки.       Он с удивлением устремил на меня взор своих серых глаз.       – Оливия, моя прекрасная роза! Для чего ты выставляешь свои шипы? – театрально протянул он, вновь предлагая свои объятия.       – Мистер Ришар, вы точно флорист? Клянусь, вы больше похожи на захудалого актёра! Или во Франции все такие? – язвительно сказала я, высвобождаясь из его хватки.       – Простите? – оскорбленно произнёс он. – Кажется, ещё вчера вы были не против поразвлечься с этим захудалым актером! – почти кричал француз. Люди постепенно стали оборачиваться на его крики.       – Что вы несёте? И попрошу выражать свои эмоции тише, мистер Ришар! – злобно прошипела я, краем глаза заметив, как Ник несётся к нам через весь зал. Проклятье!       – Оливия, ну что же ты. Я думал, ты ждала меня сегодня после презентации, ты ведь ответи...       – Что?! Так это были вы? – закричала я, почувствовав, как ноги подкосились от услышанного. Пользуясь моментом, Жак прижал меня к себе и настойчиво впился в губы резким и отвратительным поцелуем.       Несмотря на свою худощавость, Жак был гораздо сильнее меня, и, застигнутая врасплох, я отбивалась как только могла. Укусив его за язык, я быстро вывернулась и, не успев замахнуться на француза, увидела, как твёрдый кулак Ника летит прямо в челюсть Жака. Всё произошло настолько быстро, что на секунду мне показалось, будто бы всё это мне снится. В который раз за вечер. Я перевела взгляд с корчившегося от боли Жака на кипящего от злости Ника, и у меня перехватило дыхание. Нет, нет, нет! Я пыталась вспомнить, когда же я могла его последний раз видеть таким, но в моей памяти так и не нашлось никаких следов. Тёплый янтарь в его глазах сменился насыщенным чёрным цветом. Я вздрогнула.       – Ник! Я не знаю, что ты там надумал, но...       – Пойдём, – резко оборвал меня он, крепко схватив за руку. Он буквально потащил меня на улицу, пытаясь скрыть от любопытных зевак, не сводящих с нас глаз.       Но, кажется, было уже поздно. Вспышки фотокамер и телефонов ослепляли нас. Вечер закончился провалом.       Шагая через весь зал, я поняла, что в данный момент моя провалившаяся публикация – последнее, что меня волнует. Мы вышли на улицу через задний ход здания. Я не сводила глаз с Ника, который, судя по всему, переживал приступ ревности.       Он мгновенно отдёрнул руку и взъерошил волосы. Я облизнула пересохшие губы.       – Ник, дай мне всё объяснить! – начала я, но он жестом заставил меня замолчать.       Последовала долгая пауза, прежде чем он ответил:       – Я постоянно думал о тебе, чёрт тебя побери, Лив! Я не знаю, с каких пор, но ты стала моим наваждением. Я хотел всё исправить, понимаешь? Хотел поговорить… – взволнованно бормотал он. Снова молчание. Было заметно, что ему с трудом даются эти слова. – А ты снова затеяла игру с этим садовником! Ты хотела ревности? Да, я ревную! Довольна?       – Он флорист, и мне на него наплевать! – громко ответила я. Обида взяла своё, и я воспламенилась, как и он, чувствуя, как злость закипает во мне огненным кратером. – Я не провидица, чтобы знать твои действия наперёд! Сегодня ты целуешь меня, завтра ты появляешься с какой-то девкой на глазах всей моей родни, а потом вообще исчезаешь из моей жизни. Я так не могу, Ник! Я хочу быть уверена в тебе... уверена в нас, – голос срывался на хрип.       – Конечно же, Мэтьюз! Тебе просто жизненно необходимо всё кругом контролировать. Ты без этого не протянешь и дня! – так же громко ответил он.       – Даже если так… что плохого в том, чтобы быть осведомлённой о своей жизни?       – Да потому что это уже не жизнь! Это просто череда событий, происходящих по твоему ежедневнику! – злобно процедил сквозь зубы Ник.       Я отшатнулась, словно от пощечины. Да, он всегда был более безрассудным, но я отнюдь не была ханжой. Очередная лживая причина уйти от меня. Уйти от проблем, которые я вечно за собой волоку.       – В таком случае тебе необязательно присутствовать в календаре моих событий. Ты только скажи, – еле слышно ответила я, сама не понимая, что я несу. Ведь больше всего я хотела повиснуть на его сильной шее и уткнуться в неё носом, глубоко вдыхая родной аромат. К горлу подступил тяжёлый ком.       Он грустно усмехнулся, не отрывая от меня глаз.       – Что ж, ты и сама прекрасно справляешься. Без моих подсказок. Так дерзай, Лив... – тихо ответил он, поворачиваясь ко мне спиной.       Он ушёл, а я так и осталась стоять, осознавая случившееся. Я могла побежать за ним, признаться в любви и вернуть его. Но кому это было нужно? Догнать для чего? Чтобы меня ткнули носом в грязь ещё раз? Я так и не сдвинулась с места, будто прикованная к земле. Словно мои ноги приросли к холодному асфальту.       Я огляделась вокруг: задний двор здания был завален коробками и всяким хламом. Сев на ступеньки, я опустила лицо на колени. Слёз не было. Я просто отчаянно пыталась дышать, хватая ртом прохладный ночной воздух. С губ сорвался нервный смешок. Видимо, у меня исключительный талант портить в своей жизни всё, что мне по-настоящему дорого: отношения с Ником, презентацию книги… Теперь мне не видать ни того, ни другого. Но винить себя сил тоже не было. Я просто признавала это, не желая снова позволять мыслям уничтожать то, что от меня осталось. Пустота – вот единственное чувство, которое жило во мне на сегодняшний день.       Сзади послышался скрип железной двери и тихий стук каблучков по ступенькам. Но, обессиленная, я даже не развернулась.       – Виви, – услышала я нежный голос сестры. Она села рядом со мной и легонько обняла за плечи. – Пойдём, милая.       – Я туда не вернусь, Валери, – еле слышно отозвалась я, не поднимая своего лица.       – Хорошо, тогда поехали ко мне, – осторожно предложила она. Но я молчала, не в силах спорить. – Поехали, милая! Завтра Грегори испечёт твой любимый пирог, а Шарлотт устроит в честь тебя чаепитие. Обещаю, я не буду пытать тебя расспросами о случившемся, я просто хочу быть рядом, – уговаривала меня сестра.       На душе стало немного теплее, когда я вспомнила о своём белокуром ангеле, так любившем устраивать чаепития. И я растаяла, взяв сестру за руку и последовав за ней. Пару дней у сестры пойдут мне на пользу, пока я буду зализывать свои душевные раны.       Скрываясь от журналистов, я быстро запрыгнула в такси и покинула свою публикацию, которая чуть было не сделала меня счастливой.