Восемь лет спустя

Писалось под Panic at the disco - nine in the afternoon. Ахтунг!!! ФЛАФФ И РОЗОВЫЕ СОПЛИ! Даже выйдя замуж Юки осталась Касамацу. Когда Рёта сделал ей предложение, она, фыркнув, ответила, что никогда не возьмет его фамилию. Кисе тогда, засмеявшись, сказал, что это не проблема, и предложил переехать за границу.* Тогда она посмотрела на него, как на идиота, думая, что тот шутит. Но он не шутил, и на следующий день у них состоялся разговор, во время которого Рёта был серьезен, как никогда. Встречаться они начали еще в старшей школе, под конец учебного года. Тогда Юки предстояло идти в университет, а Кисе еще два года учиться в школе. Виделись они не слишком часто. Он попросил ее стать его женой на следующий день после своего выпуска. Касамацу дала свое согласие только через месяц после того самого разговора, и даже решилась уехать с ним за границу, как только закончит университет. Так вышло, что выпустились они одновременно - Юки училась в университете семь лет, а Рёта - пять. После выпуска они уехали в Америку. Кисе стал пилотом, а Касамацу юристом. Юки находилась на шестом месяце беременности. Чтобы проводить с ней больше времени и не заставлять ее волноваться, Рёта оставил дальние перелеты и подался в диспетчеры, пока Касамацу в положении. У самой Юки была аэрофобия, и она не находила себе места, пока Кисе был в рейсе. Как ни успокаивал ее Рёта, она все равно боялась и переживала. Узнав, что теперь муж будет постоянно на земле, а не в своей стальной летающей посудине, она испытала невероятное облегчение. Кисе и Касамацу жили в элитной многоэтажке прямо рядом с центральным парком. Этот парк очень нравился Юки, и она каждый день в нем гуляла. Юки почему-то стеснялась своего положения и старалась выходить из дома утром, пока в парке не было народа. Утром она гуляла одна, так как Кисе в это время уже был на работе. А вечером и в выходные он ее всегда сопровождал, смущая Юки своим присутствием еще больше. Поскольку по приезде в Америку он успел немного поработать моделью, у него и здесь были фанатки, которые здорово раздражали его супругу. Хотя Кисе уже распрощался с модельным бизнесом, его до сих пор узнавали на улицах, и он до сих пор привлекал к себе внимание. И хоть Юки всегда к нему прижималась, будто желая спрятаться от посторонних глаз, ей льстили завистливые взгляды фанаток. Хотя она сама не могла понять, чего же в ней больше - ревности, смущения или же чувства превосходства над девушками, фанатеющими от бывшей модели. Рёта одной рукой приобнимал жену за талию, прогуливаясь вместе с ней по парку. Солнце уже клонилось к закату, а парк был полон людей - таких же, как и они, дышащих свежим воздухом, и тех, кто спешил домой. - Курица крашеная, - прошипела Касамацу в сторону очередной фанатки, которой улыбающийся Рёта дал автограф. - Ревнуешь, Юки? - довольно мурлыкнул Кисе, кладя ладони на округлый животик любимой и нежно целуя ее в щеку. - Да ладно тебе, не будь злюкой. Это всего лишь автограф! Касамацу фыркнула, слегка покраснев, и наступила ему на ногу. - Ай-яй-яй, Юки, - обиженно проскулил Кисе, больше для имиджа, нежели от боли. - Ну зачем же ты так? - Чтобы не говорил больше глупостей, идиот, - незло проворчала Касамацу. - Ты же знаешь, кроме тебя мне никто не нужен, - он поцеловал жену в висок, получив несильный тычок в бок. - Да за что?.. - Не целуй меня на улице, - Касамацу, вновь краснея, отвернулась. - Это смущает... - Юкиччи, ты такая милая... - Кисе, улыбаясь до ушей, практически сгреб ее в охапку. Касамацу снова наступила ему на ногу. В этот раз на другую. - Ну не посреди дороги же, Рёта! - зашипела она, озираясь по сторонам. Затем повернулась к мужу и грозно посмотрела на него. - Ладно, ладно! - Кисе рассмеялся, поднимая руки вверх, как бы сдаваясь. - Давай отойдем. Она нашла скамейку под раскидистой кроной дерева и опустилась на нее. Кисе сел рядом. - Хочешь чего-нибудь? - спросил Рёта, заглядывая жене в лицо. - Может, мороженого? Юки отрицательно мотнула головой. Немного посидев и отдохнув, она поднялась с лавочки и направилась к небольшому прудику, в котором плавали утки, по пути доставая кулечек с хлебными крошками. Она кормила их каждый день. У нее даже была любимая утка, коричневая, с белым пятнышком на спине. Эта утка всегда подплывала к ней первой, и, крякая, ждала, когда же ее накормят. Когда весь кулек был скормлен, Рёта обнял Юки со спины, кладя голову ей на плечо. Она была ниже его чуть больше чем на двадцать сантиметров, но никто из них не испытывал из-за этого дискомфорта. Людей в парке поубавилось, и никто не обращал на них внимания, что не могло не радовать Касамацу. - Потом мы все втроем будем сюда приходить, и вместе кормить уток, - мечтательно протянул Рёта, наблюдая за степенно плавающими в воде птицами. - Я буду его учить играть в баскетбол... Раньше болтовня Кисе ее раздражала, а самому ему хотелось врезать. Но теперь эта самая болтовня как-то даже успокаивала. Касамацу стояла, наслаждаясь его голосом и украдкой улыбаясь его мечтам. Но ребенок еще даже не родился, так что нечего загадывать. А Рёта? Рёта пусть мечтает. Сам еще такой ребенок, ей-богу... - Пойдем домой, - тихо проговорила она, оборачиваясь к мужу и вымученно улыбаясь. - Я устала. Беременная Касамацу не была капризной, нет. Наоборот, она стала спокойнее и мягче. Рёта стал получать гораздо меньше тычков, пинков и подзатыльников. Она позволяла ему обнимать ее и целовать, когда ему вздумается (только не на улице!), и не отпихивала его от себя. Но по-прежнему продолжала на него ворчать. Кисе на самом деле очень боялся, что Юки станет еще более раздражительной и вспыльчивой, чем прежде. И очень обрадовался, когда этого не произошло. К тому же он наслушался много всяких рассказов про беременных, и опасался, что его Юки будет посылать своего ненаглядного в четыре часа утра за клубникой и ананасами, да еще и посреди зимы. Но она не посылала. И питалась нормально, без всяких извращений вроде соленых огурцов с вареньем. Она, правда, пристрастилась к яблокам и ела их килограммами. И к мороженому, хотя никогда его не любила. Все свободное от работы время Кисе проводил с женой, не отходя от нее ни на шаг. Еще в старшей школе он ходил за ней по пятам, и от его назойливости Касамацу спасали только уроки. Она щедро одаривала его тумаками, надеясь, что приставучая модель наконец отстанет, но блондин все равно продолжал крутиться возле нее. А теперь в битье не было никакого смысла: если в школе он не давал ей прохода, когда она спешила в клуб гитары или домой, готовилась к выпускным экзаменам в библиотеке, доставал ее своей болтовней, пока на большой перемене она пыталась повторить какой-либо материал перед предстоящим занятием или просто пообедать, и Кисе ее порядком раздражал, то сейчас Юки целыми днями сидела дома одна и успевала по нему соскучиться. Рёта, хоть и остался по-прежнему разговорчивым и надоедливым, за супругу волновался и вообще был очень заботливым. На него и его заботу просто невозможно было злиться, даже когда ты такой вспыльчивый, как Юки Касамацу. Придя домой, Юки тут же опустилась на диван, стоящий в зале. Нашла в себе силы, чтобы умыться и переодеться, и вернулась обратно к четырехногому другу. Рёта притащил с кухни тарелку с фруктовым салатом и поставил на журнальный столик. Он опустился рядом с супругой, обнимая и прикладывая ухо к ее округлившемуся животу, чувствовал, как толкается малыш, и улыбался. Квартира была большая и просторная, в мягких пастельных тонах. Небольшая аккуратная кухонька с большим скоплением бытовой техники. Зал, где стоял большой светлый диван и два таких же кресла, журнальный столик, висящая на стене плазма. Еще были спальня, комната с письменным столом и застекленными шкафами с книгами, гордо именовавшаяся "рабочим кабинетом", и, конечно, детская. Кисе, как только узнал, что у них будет ребенок, начал ее отделку. Сейчас она уже была полностью обустроена. Комнатка будущего малыша была побелена качественной побелкой желтоватого оттенка. Благодаря большому окну в ней было светло и уютно. На широком подоконнике стояли бальзамины, которые очень нравились Юки. Под потолком висела красивая люстра в виде баскетбольного мячика (Рёта тогда просто не удержался, а супруга не возражала). Рядом с окном стояла кроватка из светлого дерева, а у противоположной стены - небольшой шкаф и комод из того же дерева. Больше в комнате пока ничего не было. Только в углу стояла коляска в сложенном виде, ожидая своего часа. Убирался в квартире исключительно Кисе, не давая Касамацу даже прикоснуться к моющему пылесосу. Он аргументировал это тем, что ей достаточно и готовки. Юки только пожимала плечами и позволяла мужу хозяйничать. Она много читала. И периодически играла на гитаре. А еще много готовила, практикуясь в кулинарии. Рёта хмурился, журя ее за то, что она, по его мнению, слишком мало гуляет, предпочитая сидеть дома. Он абсолютно не понимал стеснения жены по поводу беременности. Поэтому он, как только приходил с работы, тащил Касамацу на прогулку в парк. - Через два месяца я возьму отпуск, - сказал Рёта, прикрывая глаза. - И постоянно буду с тобой. И мы обязательно будем с тобой много гулять. Сходим в кафе-мороженое, навестим Мурасакибару-чи и Химуро-чи. К ним скоро в гости должны будут приехать Аомине-чи и Кагами-чи... Надо же, а ведь Кагами-чи теперь тоже Аомине-чи, и Химуро-чи теперь Мурасакибара-чи... Однажды Кисе заскочил по пути с работы в первую попавшуюся кондитерскую, чтобы побаловать Юки чем-нибудь вкусненьким. Каково же было его удивление, когда он столкнулся там с Мурасакибарой. Тогда он узнал, что Химуро, выйдя за него замуж, вернулась в Америку. Атсуши было все равно, где жить, поэтому он без проблем переехал вместе с ней. Как-то раз они встретились уже семьями, и после этого Татсуки с Юки стали хорошими подругами. - Было бы здорово, если бы наш малыш ходил в садик, где работает Куроко-чи. Может, он даже был бы в одной группе с его дочкой, Момои-чи ведь скоро должна родить вторую девочку... Юки умиротворенно улыбалась, слушая болтовню Кисе, и перебирала его мягкие золотистые пряди. Он совсем не изменился. Все такой же жизнерадостный, болтливый и приставучий. Но от этого не менее любимый. - Скажи, Юки, - Рёта поднял голову и посмотрел ей в глаза. - А как мы его назовем? Извечный вопрос, на который Юки не могла дать ответ. Ни одно имя, предложенное Рётой, ее не устраивало. То просто не нравилось ей по значению, то плохо сочеталось с фамилией. - Какая же ты вредина, - притворно дулся Кисе. За свои слова он получал легкий щелчок по носу. Но Касамацу все равно не могла выбрать имя. Она надеялась, что когда ребенок родится, имя само придет к ней в голову. Такое часто бывает - родители планируют назвать ребенка одним именем, а потом вдруг, взглянув на новорожденного, называют другим. Как, например, получилось у Химуро с Мурасакибарой. Свою девочку они хотели назвать Нэтсуко, но когда она родилась и Атсуши увидел ее глаза, то тут же объявил жене, что девочку будут звать Хитоми. Поэтому Касамацу, в отличие от мужа, насчет имени не переживала. Потому что в самом крайнем случае у них будет еще один Кисе Рёта. - Хочу, чтобы у него были твои глаза, - как-то раз поделился с Юки своим желанием Кисе. - А я хочу, чтоб он был твоей копией, - тут же последовал ответ. Он тогда чуть не разрыдался. Вообще Кисе был впечатлительным и очень любил свою супругу. Сквозь слезы он пытался пошутить насчет "perfect copy", но в итоге только стиснул Юки в объятьях (осторожно и нежно, конечно, чтобы ни в коем случае не причинить боли) и сказал, что очень ее любит. На все "я тебя люблю" Рёты Касамацу всегда с мягкой улыбкой отвечала "я знаю". Несмотря на то, что они вместе уже долгое время, эти слова по-прежнему вгоняли ее в ступор и смущали, как и тогда, когда Рёта признался ей в первый раз. Но все же иногда он слышал в ответ тихое "и я тебя". Хотя ему не обязательно было слышать это. Ему достаточно было слушать биение маленького сердечка и чувствовать, как руки Юки нежно перебирают золотистые пряди. * Ну, если кто не знает, в Японии женщина обязательно должна носить фамилию мужа, и выбора у нее нет.