Восемь лет спустя

Надеюсь, все смотрели последние серии второго сезона? Смотрите, а то тут есть маленький спойлер. А может и не маленький. Кому как. И если что, то в слове "табуретка" не ошибка. Дети обычно так и говорят. После выпуска из школы Химуро вернулась в Америку, оставив Атсуши доучиваться. Они тогда даже не встречались, даже в мыслях такого не было, воспринимая их дружбу как должное. Она приехала через год, на последнюю его игру в составе команды старшей школы Йосен, перед которой Атсуши объявил ей, что после своего выпуска тоже уедет в Америку. Татсуки предложила ему снимать вместе с ней квартиру, что сократило бы расходы и ей, и ему. Ее родители переехали во Флориду, так что у нее практически не было знакомых, кроме сокурсников. Она знала Атсуши довольно давно, он был ей другом, и поэтому она не видела ничего плохого в том, чтобы вместе с ним снимать жилье. Через год их "совместной" жизни Мурасакибара сделал ей предложение, которое повергло Химуро в шок. - Что, вот так сразу? - Химуро, задрав голову (у них была разница в росте почти в сорок сантиметров), смотрела на лениво жующего чипсы Атсуши. - Ты ведь мне даже ни разу не сказал, что ты меня любишь, или хотя бы что я тебе нравлюсь! - Если я скажу, что люблю тебя, ты выйдешь за меня? - спокойно спросил он, отправляя в рот очередную чипсину. Вскоре они поженились. Мурасакибара родителям Химуро понравился, хоть они и посчитали его немного чудаковатым. Но, по крайней мере, за дочь они теперь могли не переживать - с таким избранником ни один здравомыслящий недоброжелатель и на пушечный выстрел не подойдет. И в тот же год Татсуки забеременела. Химуро не очень любила сладкое. В старшей школе Мурасакибара постоянно носил с собой что-то вкусное, делясь этим с ней. Вот и приелось. Татсуки вообще не понимала, как он каждый день может есть одни и те же сладости, и чтобы они при этом не опротивели. А вот во время беременности она пристрастилась к сладкому и готова была есть конфеты килограммами. Атсуши, работая в кондитерской, всегда приносил жене пирожные, булочки и даже торты. - Не дай бог малыш вырастет таким же сладкоежкой, как и ты, - ворчала Татсуки, отправляя в рот очередное пирожное. Когда Татсуки узнала, что у нее будет двойня, она смеялась. Смеялась до слез, истерично, пугая своим смехом Атсуши. Она прекрасно знала, что значит воспитывать близнецов. Особенно когда нет старшего ребенка, на которого обычно скидывают бОльшую часть возни с мелкими. О, она-то знала. Еще в детстве она не понимала тех, кто мечтал о двойняшках, но со всей искренностью желала им исполнения этой мечты. И вот теперь она сама мать близнецов. Близнецов, которых любит до безумия и не представляет, как бы она жила, если бы родился кто-то один. К тому времени, как родились Нэо и Хитоми, она была готова ко всем трудностям. Недосыпать первые несколько месяцев, потому что спят дети периодически: только один уснул, второй проснулся; второй уснул, проснулся первый. А когда они научатся ходить, один будет бежать в одну сторону, а другой - в противоположную. Она была готова и к тому, что они, возможно, будут часто болеть. Была готова к тому, что когда они подрастут, то сразу после работы ей придется сломя голову бежать забирать их из садика. И к тому, что придется много готовить. Много, очень много готовить. Что нужны будут две коляски, две кроватки, два стульчика для кормления и вообще ВСЁ будет нужно в двойном размере. Тяжело? Очень. Особенно первые годы. А вот Атсуши, в отличие от жены, которая всю среднюю школу прожила с маленькими двоюродными сестрами-близнецами, играя роль старшей сестры, всей прелести воспитания сразу двоих детей одного возраста не знал. Поэтому особо не парился. Татсуки около полугода готовила себя к роли белки в колесе. Она уже представляла, как будет пить кофе литрами, ибо недосыпание; представила, как выйдет на работу, как будет забирать их из детсада, держа на руках одного ребенка, за руку другого и еще умудряться держать в каждой руке по пакету с продуктами, и как все это время они будут орать; как, придя домой, уставшая, голодная, под ор таких же голодных детей она будет готовить что-то в огромной кастрюле/сковородке. Как муж будет постоянно на работе, а она постоянно с детьми. Но все сложилось совсем по-другому и в точности до наоборот. Когда ночью кто-то из близнецов начинал хныкать, Татсуки, еле разлепляя глаза, приподнималась на постели. Уже готовая подойти к кроватке, она слышала ленивый успокаивающий голос Атсуши, который спросонья растягивал слова еще больше, чем обычно. Кто бы мог подумать, что он, сам в душе совсем еще ребенок, будет таким хорошим и заботливым отцом. Осторожно, как будто он держал в своих огромных руках что-то неимоверно хрупкое, что может разбиться только от одного прикосновения, Мурасакибара брал ребенка на руки. Малыш, и без того маленький, казался рядом с папой совсем крошечным, практически помещаясь в одной его ладони. Атсуши присаживался на край кровати, стараясь не потревожить Татсуки, которая снова проваливалась в сон, как только он подходил к детской кроватке. Он поил кроху из бутылочки, слушая слабое причмокивание, тихое посапывание второго малыша и размеренное дыхание супруги. У Татсуки, когда дети только родились, была одна слабость. Она любила, когда Атсуши засыпал рядом с ними на их большой двуспальной кровати. Он, лежащий на краю кровати, согнувшись пополам, чтобы уместиться. И рядом с ним два крохотных по сравнению с ним малыша, занимающих центральную часть кровати. Они лежали, раскинув согнутые ручки и ножки в стороны, одетые в распашонки с зашитыми рукавчиками, чепчики и ползунки, и только мордашки видны из-под одежки. Она присаживалась на другой край кровати, с нежностью глядя на своих детей. В какой-то степени Атсуши тоже был для нее ребенком. Особенно это проявилось тогда, когда она попросила его купить для детей соски. Он тогда купил детские леденцы, похожие на соски, и долго спорил с Татсуки, утверждая, что обычные соски для детей совсем не вкусные, да еще и резиновые. Татсуки только убедилась в том, что у нее три ребенка, а не два, когда, проиграв спор, Мурасакибара сунул леденец в рот. Большой двухметровый ребенок с соской во рту. Замечательно. Когда им исполнилось два года, Татсуки вышла на работу, отдав их в детский сад. Отводил в садик и забирал их оттуда Атсуши. После работы он забирал детей и отправлялся с ними в магазин. Он брал с собой большой рюкзак, в который складывал все покупки, а малышей брал на руки. Один сидел у него на правой руке, другой на левой. Уставшие малыши плакали, возвращаясь из садика, однако Мурасакибара эту проблему решил: его как раз спасли те самые пресловутые соски-леденцы. Когда же близнецы подросли и им исполнилось четыре, они стали старше и перестали плакать, по дороге домой все равно во рту у каждого было по леденцу. Только соски теперь сменили чупа-чупсы. И даже давно научившись ходить они все равно возвращались домой сидя у отца на руках. Ведь если бы они шли своими ногами, Атсуши пришлось бы наклоняться, чтобы держать их за руки. По приходу домой Мурасакибара принимался за готовку. Пока дети были помладше, он усаживал их в стульчики для кормления перед телевизором. Когда они подросли, то пока отец готовил, брат и сестра играли в детской. Когда уставшая Татсуки возвращалась домой с работы, дети были накормлены, ужин приготовлен. - Боже, Атсуши, ты чудо, - мягко улыбалась Татсуки, обнимая мужа. - Как же я тебя люблю... Единственным бичом семьи были сладости и газировка. В Америке Атсуши столкнулся с некоторыми проблемами, касающихся его любви к сладкому. Пришлось быстро менять свои предпочтения, так как умайбо здесь не было. Он искренне по ним скучал, и даже попросил Тайгу, чтобы та привезла ему пару пачек, когда соберется навестить Химуро. Теперь Мурасакибара, помимо тех же чупа-чупсов, которых и здесь было много, ел сладкий попкорн, люто ненавидя соленый, а также подсел на газировку. Его привязанность к чипсам тоже усилилась. Мурасакибара даже не подозревал, что ждет его, когда близнецы перейдут с фруктовых пюрешек на нормальную еду. - Ну Муро-чииин, - протянул он, пытаясь выхватить из рук Татсуки пачку с чипсами. - Ну хотя бы одну... - Нет, Атсуши, - Химуро помотала головой и каким-то чудом швырнула упаковку на стенной кухонный шкафчик, увернувшись от длинных рук мужа. - Ха, - усмехнулся тот. Он подошел к шкафчику и спокойно, даже не вставая на носочки, достал шуршащий пакетик. - Атсуши, пожалуйста, - взмолилась Татсуки. - Мы же уже с тобой говорили. Я могу простить их любовь к сладкому, и то в небольших количествах, но засорять этой гадостью их организм я не позволю! - Татсукии, - Атсуши открыл завоеванную пачку и запустил в нее руку. - Я же не собираюсь их ими кормиить... - Все равно, пусть они их даже не видят. И газировку твою тоже. Достаточно того, что они съедают по чупа-чупсу, по пирожному и коробочке шоколадных грибочков в день. Они еще маленькие, Атсуши, им нельзя есть много сладкого! - Лаадно, - Мурасакибара с грустью в глазах отдал чипсы Татсуки. - Только ради детей... На следующий день миссис Мурасакибара, вернувшись с работы, застала близнецов в слезах. - Мааама, - подлетел к ней Нэо, обнимая ее и утыкаясь ей в живот. - Папа нам пирожные не дает!.. И конфеты отобрал, ыыы... - Говорит, что ты сказала, что нам нужно есть меньше слааадкого!.. - вторила брату Хитоми. - А еще он печенье на шкаф спрятал, ты даже с тубаретки до него не дотянешься!.. Татсуки, скинув обувь, как была в пальто, так и пришла на кухню. Там сидел Мурасакибара и доедал последнее пирожное. Детское пирожное. - Ну не надо же воспринимать все так буквально, Атсуши! - М?.. *** Как только Тайга ушла в декрет, она вместе с мужем и сыновьями, как и обещала, приехала к Татсуки погостить. - Аомине Тайга, - усмехнулась Татсуки, оглядывая подругу. - Мурасакибара Татсуки, - оскалилась в улыбке Тайга. Подруги обнялись. - Мурка, это тебе, - Тайга кивнула на коробку размером с приличный телевизор старой модели, обмотанную скотчем. - Умайбо, как ты и просил. - Таайгаа-чиин, - Атсуши благодарно улыбнулся. Просил всего упаковку, а тут сразу так много... Он наклонился к Тайге, обнял ее за талию, и, оторвав ее от земли, выпрямился. Тайга обхватила его шею руками, чтобы не упасть. - Спасиибо... - Пусти... - проворчала Тайга. - Дайки приревнует. - А ну опустил ее, Мурасакибара! - прорычал Дайки. Атсуши поставил Тайгу на землю, и Аомине тут же притянул ее к себе за руку, обнимая со спины и кладя ладони на пока что плоский живот супруги. - Аккуратнее будь с ней! Мы в положении. - Ну и куда же вам третий? - мягко улыбнулась Татсуки. - Тут с двумя не знаешь, как справиться... - Ничего, - отвечала Тайга. - Мальчики уже большие. Помогут. К тому же, это они сестренку просили... Близнецы Мурасакибара были абсолютно разные. Нэо уже в таком юном возрасте был выше сестренки на полторы головы. Он был бы вылитый Атсуши, если бы не короткая стрижка и мамины глаза. А вот Хитоми, наоборот, была черноволосой. У нее были большие красивые глаза глубокого фиолетового цвета, благодаря которым она получила свое имя.* Нэо в свои неполные пять был довольно ревнивым братом. Не то, чтобы он ревновал к кому-то сестру, он просто ревностно ее оберегал, и подпускал к ней других детей только тогда, когда сама Хитоми не возражала. Так получалось и сейчас, с братьями Аомине. Нэо хмурился, загораживая сестру от незнакомцев, и недовольно на них поглядывал. Пока старший из братьев не протянул ему руку, улыбнувшись. - Аомине Рюу, - представился он. - А это мой брат, Рейден. - Нэо Мурасакибара, - протянул в ответ руку Нэо, все еще с недоверием смотря на братьев и загораживая сестренку. - А я Хитоми, - выглянув из-за спины брата помахала им рукой Мурасакибара-младшая, после чего Нэо отошел в сторону. Ребята быстро нашли общий язык. Особенно тогда, когда Рюу заметил лежащий в углу баскетбольный мяч. - О-о-о-о, а можно поиграть? - У Рюу прямо глаза загорелись. - Тетя Химуро, можно поиграть? Недалеко от дома, где жило семейство Мурасакибара, находилась детская площадка. На этой площадке, помимо всяких горок, каруселей, качелей и прочих сооружений было баскетбольное кольцо. Оно висело так низко, что пятилетний ребенок мог спокойно забросить мяч в корзину. Поэтому оба семейства отправились туда. - А можно, можно я попробую? - спросила Хитоми, протягивая руки к мячу, который держал Рейден. - Хех, Мурасакибара, - усмехнулся Дайки, кивнув в сторону детей, играющих с мячом. - Смотрю, ты их тоже баскетболу учишь? - Раано еще, - ответил тот. - К тому же, пусть Татсуки с ними занимается. Баскетбол скуучный... Аомине на это только усмехнулся. Мурасакибара даже после той памятной игры, где он впервые вошел в зону, не хотел признавать, что любит баскетбол. Он до сих пор говорил, что баскетбол скучный и неинтересный. Татсуки на это хмыкала, но ничего не говорила. Эти две недели, что семья Аомине гостила у Мурасакибары, в доме было весело. Татсуки, Атсуши и их дети жили в типичном американском доме, двухэтажном, с газоном и баскетбольным кольцом на заднем дворе. Все же четыре ребенка на один дом это многовато, даже если на них приходится четыре взрослых. - Я кому сказала не бегать по лестнице! - рявкнула Тайга на сыновей. - Эй, ты, это моя газировка! - недовольно произнес Атсуши, поднимая банку с напитком над головой. Рюу прыгал, предпринимая бесплодные попытки ее достать. - Слыышь, Тайга-чиин, сын в тебя пошел: глядии, как высоко прыгает. - Ои, Хитоми, не ешь так много сладкого! Лучше поделись с мальчиками! - Рейден, с мячом нельзя играть в доме! Иди во двор! - Я по-моему уже говорила, чтоб по лестницам не бегали! - Где Нэо? Куда он делся? - Кто съел мою конфету? - раздавался время от времени голос одного из близнецов. - Папа, скажи, чтоб не брали наши сладости! - А ну марш из кухни, все четверо! - Ахомине, я же просила последить за ними! Какого черта ты уснул?! Дети в основном бесились, размахивая игрушечными мечами и нацепив наволочки вместо плащей, бегая по дому и играя в прятки с родителями. Но бывали и тихие моменты, когда они сидели в комнате близнецов и играли в игрушки. Ну, по сравнению с беготней тихие. Детская комната была большой и светлой. Родители Нэо и Хитоми сэкономили место, купив детям двухъярусную кровать. В углу стоял небольшой шкаф для одежды. К нему прилегала стойка с открытыми полками, заставленная различными игрушками и коробочками со всякой мелочью, типа конструктора лего и фигурками из киндер-сюрпризов. У противоположной от кровати стены стоял стол, заваленный карандашами, раскрасками, фломастерами и - в обязательном порядке - фантиками от конфет. Все стены были заклеены детскими рисунками, близнецы любили рисовать. Весь пол был устлан зеленым ковролином, на котором были нарисованы дорожки. Нэо выстраивал из конструктора и кубиков дома и катал по дорогам машинки. Они с Хитоми могли играть в "город" часами. Игрушек у близнецов была уйма. На втором ярусе кровати обитал большой мягкий Молния Маккуин, которого просто обожал Нэо. На первом в ряд у стенки сидели мягкие игрушки средних размеров. Там была красавица-черепаха бисса, как живая; гигантская по сравнению с настоящей, улыбающаяся божья коровка; свинка; собака; кошка; белый мишка и инопланетянин с болтающимися ручками и ножками. На этом мягкие игрушки не заканчивались, еще целых две полки в шкафу были набиты ими. Огромный ящик с отстальными - немягкими - игрушками, большой ящик с конструктором и чуть поменьше с кубиками стояли друг на друге в углу. В другом углу стоял небольшой кукольный домик, с которым Хитоми играла довольно редко, предпочитая играть с братом. В еще одном углу стояла детская стойка с баскетбольной корзиной, а резиновый мячик от нее перемещался по комнате. У Хитоми еще была интерактивная пони, которая жила под столом. Нэо нашел ярого фаната красной гоночной машинки из мультика в лице Рейдена. У Мурасакибары-младшего даже был гоночный трек - дорожки и управляемые машинки - и мальчики устраивали гонки. Баскетбольную стойку пришлось вытащить в гостиную вместе с резиновым мячиком, раскрашенным под баскетбольный, и дети играли двое-на-двое. Родители поглядывали на них и тихонько посмеивались, смотря, как Хитоми ладошкой с растопыренными пальцами бьет мячиком об пол, а все стоят и ждут, пока она кинет мяч в корзину. Или хотя бы просто кинет. Или как Нэо лениво стоит у кольца и периодически закрывает корзину руками. Или как Рейден постоянно отдает мяч брату, единственному ребенку в этом доме, который хоть немного шарит в баскетболе. Бедой для родителей была игра в конструктор. Это было самое тихое время, когда каждый сосредоточенно строил звездолет, самолет, дом или машину. Однако пол в детской после таких игр был тонким слоем усеян детальками. Атсуши, например, ненавидел детали лего. Особенно зеленого и салатового цвета, которые сливались с полом. Однажды, наступив на такую детальку, он лишил близнецов сладкого на две недели. После этого ни одной детальки он в доме не видел. Дети старательно убирались после игры и следили, чтобы ни один пластмассовый враг их папы не остался на полу. В один прекрасный день, пока Аомине пребывали в Америке, к ним заглянул Кисе с супругой. - Кисе-чиин... - Йо, а ты-то тут какими судьбами, Кисе? - приветствовал друга Аомине, обнимая того и похлопывая по спине. - Не знал, что ты уехал. То-то тебя после последнего Зимнего Кубка не видно и не слышно. - Кагами-ччи! - Рёта повернулся к Тайге, заулыбался и раскинул руки в стороны. Он обнял ее, приподняв над землей и закружив по комнате. - Эй, Кисе, отцепись от моей жены! - Нэ, Аомине-чи, не знал, что ты такой ревнивый. Даже Юки меня не ревнует - Кисе обернулся к Касамацу и улыбнулся. - Правда же, Юки? Она промолчала, но по ее лицу было видно, что ревнует. Еще как ревнует. Вообще Касамацу по природе своей ревнивой не была. Но когда в твоего мужа были влюблены почти все девушки в школе, потом в институте, да и сейчас по нему сходят с ума все стюардессы, а он выбрал тебя, ничем, вроде, по твоему собственному мнению, не примечательную - не ревновать трудно. Юки знала, что Кисе ее очень сильно любит, но ей даже сейчас казалось, что это сон. Длинный, очень длинный сон. - Мало четверых детей, так и вы тут себя как маленькие ведете! - разрядила обстановку Тайга. При этих словах из кухни показались четыре заинтересованных мордочки. Рюу и Рейден подбежали к родителям, с любопытством смотря на незнакомцев. - Ваа, Аомине-чи, это ваши дети? - Кисе присел на корточки перед Рюу и Рейденом и улыбнулся им. - На Кагами-чи похожи. Рейден посмотрел на Касамацу, а потом, жестом попросив отца наклониться, шепотом спросил: - А тетя что, баскетбольный мяч проглотила? - Спроси потом у мамы, - уклончиво ответил Аомине. Он не знал, что на это ответить: ответишь "нет" - начнутся вопросы. Ответишь "да" - придется месяцев через пять объяснять, зачем и Тайга глотала мяч. Кисе расспрашивал про всех оставшихся в Японии. Атсуши, сидя рядом и жуя умайбо, тоже внимательно слушал. Аомине рассказал про Мидориму, с которым он не так давно виделся. Что он женился на Такао и у них двое детей - старший мальчик и полугодовалая девочка. Что Момои недавно родила вторую дочку, которую они с Тецу назвали Хэруко. А еще он рассказал про Акаши, который стал профессиональным игроком сёги, и про то, что у него есть пятилетняя дочь, которую он любит до безумия. При последних словах Дайки Рёта от удивления раскрыл рот, а Атсуши перестал жевать. Как-то не вязался у них образ бывшего капитана их бывшей команды с образом любящего отца. Да и вообще поражал сам факт, что у Сейджуро есть ребенок. Кисе в свою очередь рассказывал о том, как сразу после университета они с Касамацу уехали из Японии и об их житье-бытье в этот год. Атсуши тоже в двух словах рассказал, как решил приехать сюда, как вообще жилось им здесь все эти годы и как они встретились с Кисе. Женщины же собрались на кухне, попивая чай и делясь всем, что произошло за эти восемь лет. Так Тайга узнала, как подружились Химуро с Касамацу. Как Татсуки вернулась в Америку и как за ней последовал Атсуши. Почему Касамацу с Кисе решили перебраться за границу. С улыбками на лицах все трое поведали о том, как их мужья делали им предложения. Аомине, оказывается, позвал Кагами замуж еще во втором классе старшей школы, сразу после Зимнего Кубка. К тому времени они уже встречались. Кагами тогда сидела на трибунах, наблюдая за игрой Тоуо-Шуютоку. Аомине сразу после матча, когда зрители даже не успели разойтись, отыскал на трибунах Кагами и предложил ей выйти за него. Она тогда оскалилась в улыбке, сказав, что станет его женой только при условии, что он выиграет последний Зимний Кубок. Тоуо тогда так и не выиграла, заняв второе место, но Тайга все равно вышла за Дайки замуж. Прямо на следующий день после выпускного. Перед своим отъездом Тайга встретилась с Алекс. Целовать ей сыновей она не позволила. Алекс улыбалась, смотря на Аомине-младших. Она вспоминала, как Тайга сама была маленькой. Как летит время! Она помнила и маленькую Татсуки, и вот у них обеих уже есть дети. Гарсия предлагала Тайге периодически привозить детей в Америку, когда подрастут - она будет их тренировать. Татсуки, например, точно отдаст детей ей на баскетбольное воспитание. Тайга обещала, а также приглашала к себе. Приглашала и Татсуки - та тоже пообещала как-нибудь приехать. Дети расставаться не хотели. Они за две недели сдружились, и стали не-разлей-вода. Они пообещали друг другу, что обязательно встретятся снова. И встретились. На баскетбольной площадке. Но это уже немного другая история... * Это имя - Хитоми- обычно дают девочкам с особенно красивыми глазами