Нам Тэхён

Прокуренный паб мало чем отличается от клуба, в котором работал Нам Тэ Хён - разве что публика несколько другая. Любители музыки потяжелее практически не танцевали, лишь сидели за столиками, выкуривая одну сигарету за другой без передышки, да глушили пиво литровыми кружками. Редко кто пил напитки покрепче, но находились и такие. Каждый вечер здесь играла живая музыка. И здесь был свой бог - Кан Сын Юн. Высокий, не ниже Тэхёна, худой брюнет, с большими, чаще подведенными, глазами и огромными чувственными губами. Красивый парнишка в шляпе, с чёрной, исписанной и изрисованной гитарой, которую нежно любил и лелеял, заботливо украшал стикерами. Говорят, у людей с татуировками возникает так называемая «синяя болезнь» - хочется ещё и ещё. Сынюн не имел татуировок, но он был болен – на его гитаре практически не было свободного места. Он привлекал сюда совсем нетипичных слушателей: девушки разных возрастов, но чаще попросту малолетки, толпились у паба каждое выступление. Владельцев заведения такая публика немного смущала, но выручка от концертов Сынюна была чуть ли не в два раза больше, чем от других концертов, проводимых в пабе, так что они просто закрывали глаза на возраст, разве что просили бармена быть внимательнее и не продавать малолеткам алкоголь. Обычно проблем не возникало: девушки ходили сюда не за этим. Песни Сынюна... Их действительно стоит послушать. Глубокий голос, широкий диапазон, позволяющий петь и дерзкие веселые песни, и нежнейшие баллады, голос, которому необыкновенно подходят гитарные аккорды. Музыку он писал сам, практически не выпуская гитару из рук, из-за чего Тэхён иногда мечтал задушить соседа по квартире подушкой, особенно после работы в клубе, когда так хотелось спать. Но Сынюн больше заботился о спокойствии других соседей, нежели Тэхёна, и практиковался днем. Они познакомились в музучилище, и, почувствовав друг в друге нечто общее, притянулись. С Сынюном было удобно: он не задавал лишних вопросов и уважал личное пространство Тэхёна, так же нуждаясь в своём. И Тэ платил ему тем же. Сынюн, будучи старшим, иногда давал дельные советы, помогал, не раздумывая, в любой ситуации, разве что ворчал как старикашка по любому поводу, из-за чего редко кто мог с ним ужиться, но Тэхёну было всё равно. Приехав из Пусана, Сынюн снял небольшую квартирку в Сеуле, куда часто приглашал Тэхёна, который однажды просто остался там, потому что уже взрослому мальчику Намтэ хотелось пожить отдельно от родителей. Сынюн не возражал, вдвоём всё-таки веселее, да и плата за аренду меньше. Тем более, очень приятно, когда рядом есть друг, который разбирается в самой главной страсти Сынюна – музыке. И, что немаловажно, имеет такую же страсть к ней же. Да и где ещё можно найти подобную деликатность в общении? С Нам Тэ Хёном приятно было даже молчать. Несмотря на то, что рок-баллады не его стиль, Тэхён мог дать объективную оценку творчеству Сынюна и старший это ценил. Поэтому Намтэ был частым и желанным гостем на выступлениях в пабе. Сегодняшний вечер не являлся исключением. Огромная кружка пива, стоящая на столе, была нужна больше для того, чтобы не сидеть с пустыми руками. Но волшебное пиво всё равно потихонечку испарялось из кружки, а щёчки Намтэ понемножку розовели, приятная лёгкость слегка разливалась по телу, а хитрый дурман чуть застилал мозг. Намтэ слушал песни Сынюна, будучи свидетелем рождения практически каждой нотки, каждого слова в них. И ему это всё определённо нравилось. Он с усмешкой разглядывал повизгивающих девочек, удивлялся как у Сынюна получается так хорошо общаться взглядом, мимикой, жестами со своими слушателями, наслаждался музыкой, иногда смешно морщась, когда Сынюнни лажал. Намтэ поражался профессиональному спокойствию Юна в эти моменты, находя в этом ещё одну причину для того, чтобы уважать хёна. Завершилась первая часть концерта, и Сынюн ушёл в каморку, именуемую гримёркой. В следующей части к нему должен был присоединиться ещё один вокалист для исполнения заявленных дуэтных песен. Вот этого Тэхён уже не слышал, и ему было жутко интересно. Чем занять себя в перерыве? Тэ посмотрел на экран телефона и как будто специально в этот момент получил новое сообщение. «Ты мне нужен. Срочно иди в гримёрку.» от Сынюна. «Что же пошло не так?» - размышлял Намтэ, аккуратно пробираясь сквозь толпу. - Тэхён, мне нужна твоя помощь. Ты же слышал как я репетировал? - Ну я пытался тебя заткнуть, но это было бесполезно. - Второй вокалист не пришёл и не отвечает на звонки. Очень не хочу платить неустойку за сорванный концерт. Ты же знаешь жадность владельцев? Если я отступлю от заявленной программы – они с меня три шкуры сдерут. Песни ты слышал, если что по нотам умеешь читать, черновики я с собой взял. Поёшь тоже хорошо. Выступи со мной? - Хён, это немного… это слишком неожиданно. Придётся много импровизировать. - От этого зависит оплата нашей аренды. - Черт побери, хён, почему тебя тянет на необязательных людей? – на это Сынюн лишь неопределённо пожал плечами. - Посмотрим, что можно сделать. Тэхён взял черновики и пробежался глазами по нотам и тексту. Ну, могло быть и хуже, не так уж и сложно. Правда придётся выступать с листочками в руках и совсем нет возможности хоть разочек прогнать всё это, но с тонущего корабля бежать поздно. Он снял с себя капюшон толстовки, взъерошил свои волнистые волосы и размял плечи. «Помирать, так с музыкой». Сынюн положил руку на плечо Тэхёна: - Тэхённи, я в тебя верю! - А я тебя не подведу, - улыбнулся макнэ. У девочек-фанаточек сегодня был двойной праздник. Мало того, что их любимчик Сынюн хорош как всегда, так ещё и вернулся на сцену с новым красавчиком, который ещё и собирается петь! Девочки недоумённо перешёптывались, не сводя глаз со сцены. Вот Сынюн придирчиво проверяет настройки гитары, а второй парень просто сидит на высоком стуле, приятно улыбается и машет им. - Сегодня я пою дуэтом с этим замечательным человеком, - наконец удовлетворённый настройками Кан говорит в микрофон. – Прошу любить и жаловать, восходящая звезда – Нам Тэ Хён! «О боже», - мысленно закатывает глаза Намтэ, продолжая улыбаться. Первые аккорды заставляют смолкнуть толпу. Чуть хрипловатый голос Кана разносится из динамиков по сердцам юных и не очень слушателей. Первая половина куплета – его, и она чудесна. Но вот вступает Намтэ, и все в восторге замирают – их тела покрываются мурашками. Чистый, высокий, ласковый голос покоряет своей неординарностью . Не успев оправиться от приятного шока, слушателей ждёт новое испытание – припев, который парни поют вместе, сплетая свои такие разные, но будто бы идеально подходящие друг другу, голоса. Покорённый слушатель не замечает мелких ошибок, ему не важно, что новый вокалист чаще смотрит в листочки, чем на него. Он влюблён. Слушатели влюблены заново и бесповоротно, захлёбываясь восторгом, который разжигает нотки безумия в глазах школьниц. Первая песня, вторая, пятая, десятая – всё на одном дыхании. И хочется, чтобы это продолжалось вечно. Даже когда парни прощаются – не верится, что всё закончилось. Не хочется, чтобы прекращалось. И одна из них не выдерживает – быстро поднимается на сцену, обнимает снявшего гитару Сынюна и целует его прямо в губы. Охреневают все: и толпа, наблюдавшая за этим, и Тэхён, сидящий рядом, и Сынюн, павший жертвой, и сама девушка. Даже охранник на секунду впадает в ступор, но затем уже бежит спасать непутёвую звезду местного разлива. Толпа беснуется, кричит, девочки одна за другой лезут на сцену, отталкивая бедного охранника, оказавшегося в первый раз в подобной ситуации. Помощь к Сынюну пришла от Тэхёна: он максимально вежливо, но настойчиво оторвал нахальную девицу от друга, схватил его за руку и старательно прорвался к чёрному ходу. Но и там ушлые школьницы поджидали их, так что Каннамам пришлось пробежать изрядное расстояние, чтобы оторваться от них. - Хён, - задыхаясь от бега, макнэ похлопал Сынюна по плечу. – Вот она, мировая слава! - Айщ, Тэхённи, это что-то невероятное! Спасибо за помощь. Я думаю, это успех, - улыбнулся Кан. - Даа, но позволят ли тебе и дальше там выступать? - Это уже не так важно. Пойдём отметим? - Всегда за! Тёплая летняя ночь приветливо раскрывает им свои объятия и Каннамы, затарившись пивом, идут на любимое место, с которого видно если не весь Сеул, то как минимум его половину. - Какой же всё-таки прекрасный город! – восхищается Сынюн, разглядывая множество ярких огоньков. - А я и не видел другого. - Какие наши годы! Увидим ещё. Где бы ты хотел побывать? - В Японии. Ой, извини, - спохватился Тэхён, увидев слегка погрустневшее лицо Кана. - Да всё нормально. Почему именно Япония? - Японцы очень похожи на нас, но в них есть какая-то тайна, загадка. Они притягивают этим, никогда не поймёшь, что у них в голове. Да и, судя по фото, что присылает тебе Мино, там очень красиво. Погулять по старинным улочкам, погреться в горячих источниках, поесть японскую еду… звучит заманчиво. - Как бы я хотел снова увидеть Мино, - как-то слишком обречённо улыбается Сынюн. - Так поехали. - Нужны деньги. - Я же не говорю, что прямо сейчас. Заработаем, накопим. - Учёба. - Кан Сын Юн, когда учёба была для тебя важнее Сон Мино? - Действительно, - теперь Сынюнни улыбается с надеждой. – Говорят, зимой купаться в горячих источниках гораздо приятнее, чем в другое время года. - Тогда не будем откладывать, - и, прежде, чем сделать глоток пива из банки, Тэхён стукает её о банку, зажатую в руке Сынюна. *** - Если ты сейчас же не встанешь, мы опоздаем на самолёт!!! – истошно орёт Кан Сын Юн. - Но у нас ещё есть 4 часа до отлёта… Ещё есть время… - сонно бормочет Нам Тэ Хён. После бурно проведённой ночи тело болит и совершенно не хочется двигаться. - Этого мало! – Сынюн пинается, стаскивает с макнэ одеяло, лупит его подушкой, но тот упорно не желает вставать. – Так, всё. Моё терпение на исходе. Сынюн уходит на кухонку, набирает стакан холодной воды и возвращается к безмятежно спящему Тэхёну. - В последний раз предупреждаю, вставай! Ты меня не слышишь? Ну ладно. – он вытягивает руку и хладнокровно выливает её содержимое на тэхёновскую голову . - Блять!!! Хён!!! Ты не человек! – теперь орёт уже мокрый и обиженный макнэ. - Тэхённи, нас ждёт Япония! В самолёте поспишь! Заправляй постель, умывайся и пошли завтракать! – Сынюн беспардонно треплёт Тэхёна за щёку, умиляясь недовольной рожицей. - Я тебе это ещё припомню, - тихо под нос бурчит уже отпущенный на свободу макнэ. - Что ты сказал? - Доброе утро, хён! – через силу улыбается Намтэ. - То-то же, - Сынюн взъерошивает волосы всё ещё сидящего на футоне младшего. – Пошевеливайся.