Chapter 1
14 апреля 2014 г., 20:28
«Таким образом, я действительно подчиняю себя, свой разум и своё сердце Законам Бога, но тело будет подчиняться Законам Греха.» - Romans 7:25
― Чёрт. Фрэнк стонет. Его истекающий слюнями рот находится близко к лицу этого парня. Его темные и короткие волосы потрепаны и почти касаются рта. Незнакомец стонет, двигаясь назад с глухим рычанием, его лицо скрыто за шеей Фрэнка, в то время как он двигает рукой на его члене. Фрэнк не может видеть его лицо и даже не думает, что видел его, но его руки очень крепкие. Его ладони широкие, а пальцы длинные, но больше впечатляет особенность этих рук - устойчивые движения. Фрэнк прежде никогда не чувствовал себя так. Это слишком сильно наполнено впечатлениями, чтобы быть сном, и только этот безликий парень был в мечтах Фрэнка больше года. ― Ты чертовски хорош, ― стонет он в ответ, падая спиной на диван и расслабляясь. Он хочет наслаждаться этим. В конце концов, здесь есть кто-то, кто трогает его член для него, и это является чем-то слишком новым в жизни Фрэнка. Он последний год обучается в средней школе, но факт в том, что у него не было девушки и то, что он пробыл в чулане до прошлой недели, не гарантировали ему много действий, за исключением нескольких спорадических поцелуев. Незнакомец что-то пробормотал в его шею, но Фрэнк не может расслышать его правильно. Рука парня скользит под идеальным углом, и он чувствует себя так, словно находится на американских горках, или преодолевает чувствительную перегрузку. Он только стонет, стонет, и двигается. Парень из сна сильно придавливает Фрэнка к дивану, но он нашел маленькое пространство, чтобы двигаться, и он не может перестать извиваться. Рука на члене подростка не останавливается, пока весь изнеможденный и полностью мягкотелый Фрэнк, не распластался на диване. Незнакомец тяжело дышит прямо на его кожу, и Фрэнк действительно хочет оплатить услугой за услугу. Он просыпается, прежде чем тот парень может даже убрать свое лицо с шеи Фрэнка, однако... Он просыпается, и он тверд как камень в своих пижамных штанах. ― Блять, ― говорит он, перекатываясь на своей кровати; таким образом, он лежит на своей половине. Движение не делает ничего лучше, потому что ткань его пижамы, хоть и тонкая, скользит прямо по его члену и причиняет боль. Он не может идти снова спать с этой выпуклостью между ног. Это утро понедельника, и он чертовски тверд от одного влажного сна. Какое паршивое начало этой недели. Он переворачивается, чтобы снова лечь на спину, и просовывает руку ниже покрывал, ниже тонких штанов, обхватывая ее вокруг своего ствола. Он хочет быстро избавиться от стояка, чтобы вернуться ко сну. Он чувствует себя довольно сонным, даже после этого горячего сновидения, так что он закрывает свои глаза и принимает участие в действии. По сравнению с рукой парня из сна, его рука слабая. Она мягкая и маленькая, и он не может получить и половины ощущений, которые у него были, пока он спал. Он мог чувствовать это так отлично. Фрэнк понятия не имеет как, поскольку у него вообще никогда не было руки, подобной этой, так твердо обернутой вокруг его члена. ― Кто ты, чертов ублюдок? ― Фрэнк спрашивает себя сквозь стон. Эта безликая мечта не первая у Фрэнка. Это началось за пару недель до того, как он захотел уйти от своей семьи, то есть приблизительно год назад. Ночь за ночью сны становятся более яркими, и Фрэнк не может избегать их. ― Почему ты заставляешь меня чувствовать себя именно так? Фрэнк даже не может сконцентрироваться на ком-либо, кроме незнакомца. Он много раз был во снах, давая Фрэнку только лучшие сексуальные ощущения и делая из него эксперта в позволении себе быть инициатором в течение секса. Он надеется, что сможет найти кого-то в реальной жизни с навыками этого парня мечты. Сейчас Фрэнк сжимает свою руку вокруг члена и двигает ей быстрее, самоудовлетворяясь, проигрывая в голове сновидение, которое все ещё держится в его памяти. Вероятно, он не сможет избавиться от него до обеда: он так привык к их присутствию, что уже заранее знает, что можно ожидать от собственного мозга. Так как с тех пор они такие постоянные, Фрэнк будет наслаждаться ими и онанировать с такой скоростью, с которой он может наделать меньше шума. Его мать заставала его за дрочкой как минимум пять раз, и после ни одного из них это не заканчивалось хорошо, так что он пытается подавить острые ощущения. Но его стоны раздаются против его воли, и он задыхается, теперь работая кулаком и приближаясь к пику в большей степени с облегчением. В конце концов, ему удается кончить в тишине. Только ему нужно закрыть незанятой рукой свой рот, чтобы приглушить неминуемое учащенное дыхание, которое идет вместе с первыми каплями спермы. Его живот бурлит, а бедра двигаются, посылая сильную дрожь по спине, которая делает его беспомощным на кровати. Он высовывает свою грязную и липкую руку, и Фрэнк чувствует приятное удовлетворяющее ощущение после оргазма вместе с большой ленью помыться, поэтому он просто вытирает свои руки о край простыни. Его будильник спасает его. Он звучит громко, и Фрэнк удивлен, что уже пора начать новый день. Он думал, что это было раньше, на рассвете, но он на самом деле доволен, что это не так. Сейчас у него есть удобный случай, чтобы помыться в обычном утреннем душе. Он встает и достает полотенце из правого ящика тумбочки, забрасывая его на свое плечо так, чтобы открыть дверь чистой рукой. Он держит другую руку, безопасно скрывая под полотенцем, и покидает свою комнату.***
Фрэнк спускается по лестнице на завтрак, уже надев свою школьную форму, состоящую из темных широких брюк, застегнутой на все пуговицы белой рубашки, темно-синего галстука и такой же темно-синей спортивной куртки. За кухонным столом он обнаруживает своих родителей и своего дедушку. Он живет с ними с того момента, как бабушка Фрэнка скончалась несколько лет назад. Все восприняли ее смерть очень плохо, поскольку она была патриархом в их семье с тех пор, как вышла замуж и родила четверых сыновей и двух дочерей, включая мать Фрэнка, Лайлу. Тем не менее, на прошлой неделе её имя звучало в утренних молитвах Лайлы по-другому. Фрэнк сделал каминг-аут своей семье после длительной внутренней борьбы с собой, длящейся больше года. Ему помогли найти лучший способ сказать своей матери, что он гей, но всё это свелось к нулю. Он только получил кучу ненависти, которую он и ожидал. Его семья очень религиозна, особенно по линии матери, так что ни она, ни ее отец, не восприняли эту новость действительно хорошо. Фактически дедушка Фрэнка сказал, что выгнал бы его, если бы это был его дом, и добавил, что изгнал его из семьи из-за дерзости нарушать законы Божьи. Фрэнк не принял это с пренебрежением и начал борьбу с ним, используя обработанные аргументы, ориентируясь на их священника, отце Уэя, и его советы. Его мама не отреагировала как-нибудь получше, тем не менее, Фрэнк это тоже ожидал. Она сказала, что не выгонит его, потому что он еще несовершеннолетний и учится в средней школе. Она сказала: «Не думай, что будешь так удачлив, по крайней мере, когда тебе исполнится двадцать один год». Она сразу повернулась к нему спиной. Фрэнк стоял там, в центре гостиной, чувствуя покинутым. Он был готов к враждебности от своей семьи, но не от подобного рода угроз. Просто сказать, что он должен будет покинуть свой дом и забыть свою семью, только потому что он гей - это то, что он действительно не представлял возможным. Но, очевидно, у его матери все еще была возможность превзойти его ожидания. Тем не менее, его отец остался рядом. Он был единственным, кто сказал, что не имеет значения, кого Фрэнк предпочитает или нет. Он сказал: «Ты мой сын, и мне плевать на твою сексуальную ориентацию. Ты вправе делать то, что ты хочешь. Никто не имеет право судить тебя». История семьи его отца преимущественно была тоже католической, но никогда не была настолько строгой, в отличии от семьи со стороны матери. В то время как Фрэнк Айеро старший ходит в церковь, но уважает любые взгляды против католицизма, Лайла Айеро очень консервативна и привержена традициям, следуя за своей семейной историей. ― Я попытаюсь поговорить с твоей матерью, ― завершает свою речь отец с похлопыванием плеча подростка. Фрэнк поблагодарил его и позволил папе обнять себя в утешительном жесте. Он серьезно надеялся, что его отец будет в состоянии разубедить мать от её нынешней позиции, потому что она говорит, что сам он был затруднением для своей семьи, которому еще нравятся члены, и это причиняет действительно сильную боль. В конце концов, ничего не изменилось почти неделю спустя. В надежде услышать хорошие новости, Фрэнк первым делом смотрит на своего отца каждое утро, но до сих пор отец только качал головой или смотрел в другое место, довольно ясно поясняя, что он еще не был в состоянии вправить мозг матери Фрэнка. Так что они находились под этой напряженной обстановкой каждый раз, когда собирались вместе. Они всегда завтракали с включенным радио, слушая утренние новости и комментируя события нового дня. Однако, начиная с прошлого вторника, они слушали местную католическую радиостанцию. В первый раз Фрэнк отреагировал со стоном и закатом глаз, но после его мать сделала ему выговор в то же самое утро, и он не реагировал так снова. Это их новый распорядок, теперь Фрэнк предположительно гей, и, по словам дедушки, нуждается быть измененным обратно, очиститься. Фрэнк научился контролировать свои реакции на любые комментарии, что его дедушка и его мать могли бы высказать. Ради самого себя.
