Against the Works of the Flesh

Фрэнк ездит на автобусе в школу каждый день. Он должен бегать к ближайшей остановке школьного автобуса в соседний район, но это только десять минут ходьбы. Конечно, есть другие студенты в пункте встречи, но ни один из них не является другом Фрэнка. Его друзья не живут поблизости. Они живут в городе, в то время как семья Фрэнка всегда жила на окраине. Он встречает своих друзей около двойных дверей церковной школы. Они всегда там, ожидающие Фрэнка каждое утро. Друзья встречаются там, потому что это обязательно. Каждый студент должен прийти в церковь в течение первых десяти минут и в течение последних пятнадцати минут школьного дня. Это время для общих школьных молитв. Сегодня Фрэнк пытается сконцентрироваться на словах, которые произносятся. Он произносит их вслух сам, но в это же время пытается понять их. С тех самых пор, а именно с первых раздоров со своей семьей, он не придает этим словам особого доверия. Эта вера настроила семью Фрэнка против него. Что ж, не только его семью, но и большую часть обитателей школы. Некоторые люди думают, что это забавно - выбрать его после стольких лет, которые прошли без издевательств, но Фрэнк должен быть честен с собой. Он предпочитает разбираться с таким видом агрессии, чем столкнуться и разговаривать с директором школы, который знает, какие бывают типы наказаний. Он мог бы даже быть выгнан из-за того, что является геем, из-за того, что отличается, и это бы принесло еще больше неприятностей в дом. Фрэнку не нужно больше драмы, серьезно. Зачем разводить драму, если он просто может посмеяться со своими друзьями о своих предпочтениях? Не то чтобы он развлекался, именуясь извращенными именами, находясь в залах, но он всегда может пошутить об оригинальности этих имен с Лукасом и Джонасом, его лучшими друзьями в школе. Он дружил с ними на протяжении многих лет, и они прекрасно проводили время вместе. В школе они ведут себя довольно сдержанно, заходя в класс и стоя в стороне так, как они могут, куря только в своих отлично скрытых переулках и по обыкновению просто обсуждая идиотские вещи, такие как старые фильмы ужасов, символы DC и ролевые игры. Они являются изгоями, которые занимаются своими делами и реагируют только тогда, когда их особенно провоцируют. Например, на прошлой неделе был случай. Почему-то новость о том, что Фрэнк поперечил своим родителям, была раскрыта, он пришел в школу, и начались изнуряющие комментарии и оскорбления. Они отшучивались от всего потом, но Фрэнк признался, что понятия не имел, как информация распространилась так быстро, и что он должен просто привыкнуть к этому. Но тогда Лукас сказал: «Или мстить.» И это было именно так: в пятницу Джонас принес банку красной краски в школу, и на протяжении всего дня три друга заняли все свое свободное время, рисуя на школьной стене. Они писали, что Быть геем - это нормально. Сегодня, однако, надписи уже были частично стерты. Вне школы три друга числятся в одной группе. Они были приглашены кузином Лукаса, Гордоном, и его другом Джереми. Конечно, они еще только гаражная группа, но они хорошо проводят время, делая каверы на рок-песни всех времен, от международных групп до местных популярных выступающих. У них есть небольшие обрывки собственных песен, но, однако, их не очень много. Группа собирается и практикуется в гараже Фрэнка по нескольку часов каждый день. После последнего урока все они отправляются в свои дома. Фрэнк смеется над Лукасом и Джонасом, так как они покидают здание школы, направляются на автобусную остановку, пока Фрэнк идет обычным путем к стоянке, где его дедушка ждет его. Он всегда забирает Фрэнка со школы, и всегда забирал, хотя в прошлом, в те дни, он также делал это с бабушкой. Теперь, когда она ушла, это один из способов хранить память о ней. Тем не менее, с прошлой недели Фрэнк прыгает на пассажирское кресло и садится в тишине, только приветствуя своего дедушку из вежливости. Он знает, что не получит взамен дружелюбного ответа, и, по сути, не получает его. Мужчина только ворчит на него в качестве приветствия. Остальная часть поездки главным образом бесшумна. Фрэнк утерял свои замечательные отношения со своим дедушкой после того, как он признался в своей ориентации, что действительно печально, потому что они были очень близкими родственниками. Он желает, чтобы дела не зашли так далеко, желает, чтобы его семья уважала его за то, кто он есть, и любила его больше, чем религию и то, что может сказать катехизис*. Фрэнку всегда нравилось расти в католическом хозяйстве с их верованием и традициями, с их верой в большое благополучие, но он никогда не наблюдал в этом такое огромное количество ограничений. Его мать и дедушка слишком контролируют это, и Фрэнк ненавидит это, ненавидит ограничения их ограниченных разумов. Фрэнк вздыхает. Он смотрит на своего дедушку и видит, что он смотрит точно вперед, полностью игнорируя Фрэнка. Он помнит услышанное от деда то, что Фрэнк противен ему, и это до сих пор причиняет боль. Фрэнк пробовал презирать себя несколько раз и не видел ничего плохого, так что он не может посодействовать, но поинтересоваться, почему его семья настаивает думать по-другому, может. Фрэнк вздыхает снова, категорически игнорируя своего дедушку и остальную часть его мыслей, поскольку они не имеют никакого значения. Он просто продолжает пристально наблюдать за улицами, мимолетно пролетающими за окном. Он тихо напевает мелодию одной из песен его группы. Фрэнк возвращается из своих мыслей, когда он чувствует, что машина остановилась. Он понимает, что он даже не может сосредоточиться на виде за пределами окна, когда он видит, что дедушка припарковал машину на место стоянки величественнейшей церкви в городе. Обычно они не бывают здесь в будние дни. Они всегда прибывали для богослужения только в утро воскресенья. Это был Фрэнк и его родители, встречающие своих бабушку и дедушку, прежде чем служение началось; они все вместе, чтобы разделить момент единения с Богом, с друг другом и с остальной частью сообщества, со всеми объединенными той же самой верой. Хотя теперь Фрэнк вынужден приходить сюда каждый день со вторника - после школы в будни, а по выходным с утра. Его мать и дедушка заставляют его сюда приезжать, чтобы 'раскаяться', 'постыдиться перед Богом', 'исправиться', а также 'очистить душу' через молитвы и повиновению Божьей воли. Фрэнк повинуется, но он не чувствует стыда. Если так, то он чувствует любовь, а не гнев, и понимает это, в отличии от дома. Бог слушает его и позволяет Фрэнку быть тем, кто он есть, в отличии от его деда и матери. Эти двое не знают того, что у Фрэнка есть сторонник в церкви, иначе они бы не стали отпускать его сюда каждый день. Это тот, кого Фрэнк безусловно не возражает видеть и разговаривать каждый день, если у него выпадает шанс. Отец Уэй является самым молодым священником в сообществе. Он приехал в город около восьми лет назад, прямо после посвящения. Насколько Фрэнк знает, отец Уэй сам вырос в этом городе, и он, по-видимому, любит этот город очень сильно, даже если его семья теперь здесь больше не живет, и это отчасти взаимное чувство. За короткий срок он покорил сердце каждого в городе вызывающими интерес проповедями, дружелюбными словами детям или пожилым людям и в особенности с его молодым, непринужденным, но все же мудрым способом вести речи на богослужении. Он также приобрел несколько недоброжелателей по пути из-за его прогрессирующего видения церкви, её верований и его собственного интерпретирования слов Бога. Фрэнк знает, что не наблюдал за ним много четыре года назад, когда только пришел исповедаться на церковную скамью, готовый смотреть правде в лицо насчет своей сексуальной ориентации. Ему нужно было поговорить об этом с кем-то, и это было единственное место, где он знал человека, который мог бы сохранить это в секрете. Оказалось, что в этот же день была очередь отца Уэя слушать исповеди, и Фрэнк не мог не быть довольным этим. Это была ежемесячная конфессия Фрэнка, обязательная в его семье; по существу это одна из старых традиций его бабушки, но Фрэнк никогда не видел ничего плохого в этом. В тот день, четыре года назад, он рассказал отцу Уэю, что, может быть, ему нравятся мальчики больше девочек, священник действительно поддержал его, и не просто так. Он даже поговорил с Фрэнком наедине в церковном кабинете, но он не намеревался вразумить Фрэнка, даже если Фрэнк и думал, что мог. Вместо этого отец Уэй только попросил его говорить без сдержанности и выслушал подростковые сомнения и вопросы относительно Господа и гомосексуализма. Он даже разделил с Фрэнком его мнение об этом и вычитал с ним несколько отрывков книг Руфи и Сэмюэля. В тот день отец Уэй стал для него больше, чем священник. Это был день, когда Фрэнк впервые почувствовал, что нашел понимающего сторонника, и отец Уэй завоевал его доверие еще больше, поскольку много времени прошло. Это так хорошо знать, что Фрэнк может прийти сюда и поговорить с ним, если возникли трудности с его ориентацией, а теперь еще и с реакцией его семьи. Сегодня Фрэнк присаживается на одну из первых в ряду скамейку в церкви. Его дедушка пришел сюда, но остался позади. Обычно там их место каждое воскресенье на богослужении, но Фрэнк не садится с ним, так как они начали приезжать сюда каждый день. И его дедушка не жалуется. Фрэнк садится и смотрит на алтарь, думая о школе и о своем конечном эссе, задаваясь вопросом, примут ли учителя выбор темы Фрэнка, резюме и цель этой курсовой, что он должен сдать примерно в конце учебного года. Эссе проводится в конце каждого учебного года, постепенно становясь длиннее с каждым проходящим годом. Есть список с отобранными темами для младших студентов, но в средней школе старшим классам и выпускникам предоставляют возможность выбрать собственную тему. Фрэнк сдает сомнительный материал, воспользовавшись подходящей ситуацией, которая происходит с ним в данный момент. Он собирается говорить о гомосексуализме и о том, что упомянуто о ней в Библии, готовится найти противоположное истолкование нескольких выдержек из неё и сделать исследование религии. Наиболее вероятно, что это вызовет волну негодования, что отчасти пугает Фрэнка, потому что это может принести сильный вред в его сторону, но он думает, что это, по крайней мере, принесет ему удовольствие от работы по теме, которая вызывает разногласия, и он испытывает такую решительность при этом. Фрэнк нацеливается на высокую оценку, он прекрасно осведомлен об этом, но сначала собирается показать свою заявку сестре Джанетте, потому что она у него единственный классный руководитель, и он знает, что она достаточно восприимчивая, чтобы принять этот запрос. Он оглядывается назад и спрашивает, что обозленная семья скажет ему, когда узнает об этом, потому что он должен будет рассказать им об этом; он только не будет делать этого, пока он не закончит исследование, не напишет все страницы и не вручит целую работу для оценки. После минуты тишины, Фрэнк становится на колени и честно спрашивает Бога, ненавидит ли он Фрэнка за то, что он находится в этом месте, и за то, что он отважился писать такое эссе. Он слышит ответ, но он вполне уверен, что он не исходит прямо от Бога. ― Конечно, он не ненавидит тебя, Фрэнк, ― говорит знакомый ему голос. Фрэнк поворачивает свою голову в другую сторону, приглядывается и обнаруживает отца Уэя, стоящего в другой стороне коридора. Затем он добавляет. ― Он сделал тебя таким по определенной причине. Фрэнк оглядывается на алтарь, двигается к почтенному объекту своих предыдущих молитв и вопросов, потом крестится, чтобы присесть на скамью. Он пододвигается к нему, молча прося отца Уэя присесть тоже. Он садится, добавляя при этом: ― Плохой день, да? ― Это не так. У меня есть тема для эссе, чтобы написать его к концу учебного года, и я хочу сделать что-нибудь смелое, но не уверен, что готов к реакции, которую могу вызвать, ― Фрэнк отвечает честно. Он знает, что может рассчитывать на отца Уэя, открыть ему все свои беспокойства. И Фрэнк делает так всегда. ― Я знаю, что вы скажете мне делать то, что я хочу, и оставаться верным себе, но я также знаю мнение своей семьи об этой проблеме, и я просто... ― Ты снова начинаешь сомневаться? ― спрашивает отец Уэй, кажущийся очень озабоченным. Фрэнк мотает головой; это его ответ на вопрос, так как он совершенно знает, что случалось прежде. Что ж, это не первый раз, когда Фрэнк приходит сюда и говорит с отцом Уэем обо всех своих сомнениях, которые у него были насчет того, что он был геем, и всякий раз Фрэнку нужно услышать, что это не неправильно, что это в большей части стереотипы, которые могут действовать против Фрэнка. ― Расскажи мне об этом эссе. И Фрэнк рассказывает, стараясь передать свою идею так упрощенно, как он может. Он дает объяснения отцу Уэю на каждом отдельном аспекте, что он хочет попытаться рассказать: о привычных представлениях о гомосексуализме как грехе и наиболее свежих мнениях о том, что это совершенно нормально и является частью человеческого развития. Отец Уэй хмыкает и кивает, пока он говорит, выглядя весьма задумчиво. Тогда Фрэнк вставляет: ― Знаете, может быть вы сможете помочь мне. У вас есть огромное количество представлений обо всем, и вы действительно целиком поддерживаете меня с этой проблемой насчет ориентации. Как вы думаете, я могу воспользоваться вами как частью моего исследования? Кажется, отец Уэй очень удивился, после того как Фрэнк завершил просьбу выжидающей улыбкой. Он фактически начинает жалеть о том, что вообще попросил священника помочь, потому что он не уверен, что сможет завершить задание, он хочет начать работать в одиночку. Он говорит это отцу Уэю, который продолжает смотреть на Фрэнка с удивлением, но также и с задумчивым взглядом. ― У меня есть мнение насчет этого, ― отец Уэй заканчивает говорить, сцепляя руки в замок на коленях. Фрэнк уже знает, что обозначает этот жест. Так отец Уэй ненавязчивым способом показывает свою заинтересованность, и Фрэнк немедля усмехается. Он знает, что выиграл внимание священника, когда еще просил помощи написать про Библию и гомосексуализм. Фрэнк в действительности слышал его упоминание о том, что это время изменить церкви представления о многих проблемах, и гомосексуализм является одной из них. Фрэнк не может чувствовать себя еще довольнее этим сторонником, которого он нашел в церкви, даже если они никогда не будут просто друзьями. Это его священник, но они, конечно, могут развить дружескую связь и отношения. ― Тогда вы согласны поучаствовать в моем исследовании? ― спрашивает Фрэнк, зная, что это уже ненужно. Он может прочитать ответ по выражению лица и жестов отца Уэя. Он взволнован точно также, как и Фрэнк. ― Я подумаю, Фрэнк. Это могло бы быть просто эссе для школы, но только... ― отец Уэй прерывает себя, поворачиваясь на своем месте так, чтобы видеть лицо подростка. Фрэнк поднимает глаза на него и фокусирует взгляд на белом воротнике вокруг его шеи, одного артрибута из его одеяния, которое ограничивает их возможность быть друзьями. Отец Уэй глубоко вздыхает, придерживая свой энтузиазм, и затем продолжает. ― То, как Библия описывает гомосексуализм, имеет право быть поставлено под сомнение. Ты найдешь множество различных мнений о нем, сильно противоположные точки зрения и очень разгоряченные дискуссии и конференции. Я сам участвовал в некоторых, я был священником меньше десяти лет. Я люблю эту тему, потому что я готов на все для того, чтобы защитить свободу и права людей, даже если я и не революционер. Я только думаю, что людям нужно рассматривать то же самое, так как они стремятся сохранить преданность Богу. Я верю в иные виды связи с Ним, и не имеет значение, с кем человек ложится в конце дня в кровать. Это не должно волновать. Бог был тем, кто создал нас. Он разрешил людям быть гомосексуалистами по Своему решению, ― сделав паузу на вздох, он прибавляет: ― Только тебе нужно быть осторожным с тем, что ты пишешь, и с тем, каким путем ты собираешься подойти к теме. Не забывай, ты ходишь в католическую школу с очень устаревшими взглядами, а в действительности с очень строгими правилами. Ты действительно кажешься смелым для меня, Фрэнк, но кто-нибудь из твоих учителей поддерживает тебя? ― Никто из них до сих пор не знает об этом, ― честно говорит Фрэнк. Он никогда не отважится говорить отцу Уэю иначе. Он был таким услужливым и таким поддерживающим, что Фрэнк чувствует, что он обязан священнику большинством из своих смелых поступков, что были в течение прошлого года или больше. Он дополняет свой ответ, говоря: ― Завтра я должен буду продемонстрировать тему, краткое описание и маленькую часть своей библиографии моему классному руководителю. ― Что ж, если у тебя будет кто-то на твоей стороне, то тогда работать над этим эссе будет легче. Я не против помочь тебе, если тебе нужны книги или различные подходы к теме, но тебе, вероятно, нужно будет утвердиться в школе. Может быть, это именно то, почему ты так не уверен насчет этого, так как ты не знаешь, можешь ли рассчитывать на учителей. Все становится тяжелым, когда чувствуешь, что ты единственный со своим ходом мыслей. ― Я понимаю это, ― отвечает Фрэнк, слегка хихикая. Он сам рад тому, что может рассчитывать на человека, который помогал и направлял его на протяжении всех его подростковых лет. ― Я рад, что ты готов помочь мне с исследованием. Замечательно иметь помощников в этом деле. Мой папа самый поддерживающий, и моим друзьям действительно плевать на мою ориентацию, но так трудно быть собой вокруг всех остальных. Это выглядит так, будто они с отвращением, или чем-то еще, смотрят свысока на меня. ― Я уверен, так только кажется, потому что это всё ещё непривычно для тебя, ― говорит отец Уэй, прикасаясь своей рукой к Фрэнку. Подросток отслеживает его пристальный взгляд на руку, слегка покоющуюся на нем; одна его рука лежит на спинке скамьи перед ними, и прикосновение священника воспринимаются как очень ободряющие. ― Всё наладится, вот увидишь. ― Я очень надеюсь, ― Фрэнк вытаскивает свои руки, тоже сжимая их на коленях. Это не знак чего-либо, не в этом случае. Он только снова поднимает свои глаза на отца Уэя, без труда вдыхая воздух. Он говорит: ― Я не думаю, что даже благодарил вас за всю оказываемую вами поддержку. ― Ты не должен делать этого. ― Нет, должен. Вы всегда поддерживали меня и помогали мне понять себя за все эти годы намного лучше, чем смог бы я сам, и эти последние недели были важными для меня. Вы косвенно помогли мне сделать каминг-аут, ваши слова придали мне достаточно смелости, чтобы признаться, и это чувствовать действительно хорошо. Думаю, я никогда не сумел бы рассказать это своим родителям, но я рассказал. Я был в ожидании подобной реакции от них, и приезды сюда помогают мне справиться с этим большую часть времени. И разговоры с вами даже помогают еще больше. Фрэнк улыбается искренне, теперь не отводя взгляд с лица отца Уэя. Ему нужно высказаться обо всем. ― Прямо сейчас я обязан вам большей частью моего рассудка и ясного ума. В самом деле, я обязан этим этой церкви и вам. ― Нет, не стоит хвалить меня за это, ― настаивает отец Уэй с широко распахнутыми глазами. Фрэнк широко улыбается, понимая, но благодарит его снова. Вдруг ни с того ни с сего священник спрашивает его: ― Как атмосфера в доме? ― Та же самая, - признает Фрэнк, пожимая плечами. Отсутствие бесед в доме достаточно показывает, что его семья все еще твердо стоят на своем. ― Мой дед отказывается говорить со мной, и моя мама ведёт себя очень странно, даже для нее. Теперь каждое утро, вместо прослушивания новостей по радио, она ставит радиостанцию с утренними молитвами. ― Ты хочешь, чтобы я поговорил с ними? ― предлагает отец Уэй, еще раз касаясь руки Фрэнка. Фрэнк пожимает плечами, настойчиво убирая свои руки из положения как у священника. ― Я не думаю, каким способом это могло бы помочь, серьезно. Вы знаете, что моему дедушке вы очень не нравитесь. Он говорит, что вы ненастоящий священник, потому что думаете по-иному. ― Некоторые люди глубоко верующие, Фрэнк, и они отказываются принимать изменения, что приходят со временем. Это также имеет место быть, потому что я такой молодой священник, и они отказываются признавать то, во что я верю, потому что они верили во что-то иное на протяжении долгого времени, и это никогда не подводило их. И здесь нет ничего, что я мог бы исправить. Что ж, я могу продолжать делать то, в чем я силен, и одерживать победу над людьми с их верой. Те, кто хочет, будут следовать за Богом через меня, а те, кто не хочет, ― что ж, Бог позаботится и о них тоже. Я хорошо знаю, что они думают. ― Мне все ясно, правда. Люди, кажется, верят в разные вещи, и, как вы говорили мне не один раз, есть несколько способов связаться с Богом. Мне просто не нравятся некоторые претензии моего дедушки, ― Фрэнк прерывает в своем ответе, пытаясь обдумать некоторые вещи, что дедушка сказал ему об отце Уэе и его современном видении церкви. ― Как, почему он имеет право говорить так много жутких вещей о вас, когда он едва разговаривал с вами? Он называет вас священником из Ада, и фактически сказал мне, что вы были одним из тех, кто сделал меня «таким». ― Я придаю большое значение свободе слова, ― говорит священник, хотя выражение его лица изменяется. Он выглядит действительно серьезным и строгим сейчас: наиболее вероятно, что ему не понравилось то, что Фрэнк вот так прямо сказал ему. По-прежнему он остается в той же позе и добавляет. ― Оставь его в покое. Бог будет тем, кто станет судить его и всех остальных, когда время придет. Фрэнк кивает и после этого остается в тишине. Он знает, что отец Уэй никогда не станет менять свое мнение, невзирая на то, сколько ненависти распространяет его дедушка о нем. Это его собственный способ принятия видения мира и его жителей, всегда представляемый так непредвзято, так что Фрэнк не особо настаивает изменить его. Он оборачивается назад и видит своего дедушку, все еще сидящего там, с нетерпением ожидающего, но не Фрэнка. Он смотрит на алтарь, как всегда это делает. Фрэнк разворачивается обратно и тоже смотрит вверх, обнаруживая алтарь, крест и золотое строение церкви. Когда Фрэнк смотрит вниз, он мельком переносит взгляд на свои часы. У них есть около пятнадцати минут, пока им не надо идти домой, где Фрэнк может порепетировать со своей группой. По крайней мере, его семья всё еще предоставляет ему право заниматься этим в гараже. Отец Уэй шумно выдыхает, и Фрэнк поворачивается, чтобы посмотреть на него. ― Что насчет твоих снов? ― спрашивает священник. Подросток прикрывает глаза, услышав этот вопрос. На самом деле он говорил священнику о своих сексуальных фантазиях во сне в моменты безысходности, когда они начали появляться довольно часто. Священник спокойно объяснил Фрэнку, что нормально видеть их, когда его тело растет и регулируются гормоны, так что Фрэнк стал придавать им меньше значимости. До сих пор это работало, даже если сны не прекращались. В действительности они стали более разнообразными со вторника. Так что он кивает, признаваясь. ― У меня был еще один прошлой ночью. Они появляются почти каждодневно, на самом деле с тех пор, как я поведал семье о своей ориентации. ― Всё еще с тем же контекстом? ― Фрэнк кивает на этот вопрос и опускает взгляд на свои руки, теперь перемещая их со спинки скамьи к своим бедрам, все еще стесняясь этого, даже перед отцом Уэем. Фрэнк знает, священник не станет судить его, но все еще затруднительно признаваться, что ему снятся сны о сексе. ― Не смущайся, Фрэнк. Должна быть причина, почему Бог дает тебе эти сны. ― Если это так, то я не вижу сути, ― вздыхает Фрэнк, закатывая глаза. ― Я имею в виду то, что они беспокоят меня. Эти сны начались год назад, и позже начались еще хуже, потом моя мать застукала меня за самоудовлетворением в то утро, когда я признался о своей ориентации семье. Я думал, что это может прекратить сны, но этого не случилось. На этой неделе они стали еще хуже и длиннее, и ко мне приходил один и тот же человек почти каждую ночь. Эмоционально осведомленный, это едва не разрывает меня. ― И то, что в снах по-прежнему не показывается лицо, является худшей частью, ― он продолжает, не поднимая взгляд. Даже когда отец Уэй кладет руку ему на плечо в успокоительном жесте. Фрэнк позволяет и продолжает говорить: ― Это может быть практически любой человек, или мое тело просто показывает свое желание, но это надоедает. Я желаю, чтобы они раз и навсегда прошли. ― Они могут быть связаны с физическим влечением к кому-нибудь. Ты молод. Ты находишь себя, и физическое влечение нормально в этом возрасте, пока ты направляешь эту энергию в нужное русло. ― Однако я ни к кому не испытываю влечение, так что, возможно, вот почему нет никакого лица. В действительности я не мечтаю о ком-нибудь другом, только о физическом взаимодействии между мной и другим парнем, ― отвечает Фрэнк. ― Каждый чувствует такую необходимость сблизиться с кем-либо, ― говорит отец Уэй, кивая. Теперь Фрэнк смотрит в его глаза совсем по-другому, и они, кажется, сверкают этой правдой, что немного пугает Фрэнка. Он должен отвести взгляд на что-нибудь другое, когда священник продолжает речь. - В конце концов, все мы существа с физическими потребностями. Фрэнк тотчас же снова поднимает глаза, взбудораженный последним утверждением. ― Ну, вы мне не кажетесь… ― Я сказал каждый, Фрэнк. С широко раскрытыми глазами Фрэнк действительно не может ничем ответить на это. Он действительно знает отца Уэя, он такой же человек, как и Фрэнк, но мысли о нужде священника в сексуальном контакте немного… ставят в тупик. Так что Фрэнк ничего не говорит, он даже старается не думать об этом. Именно в тот момент он слышит: ― Пора идти, Фрэнк. Подросток оборачивается назад и видит своего дедушку, возвращающегося назад и идущего к выходу. У него даже не было времени на ответ, но это неважно. Он должен идти, и на этом все. ― У меня есть... - Фрэнк даже не успевает закончить предложение, потому что отец Уэй услышал, что его дедушка только что сказал. Вместо этого он улыбается, стараясь чувствовать себя комфортно с последним образом в его разуме. ― Что ж, было хорошо побеседовать с вами. Благодарю. ― Это мне в радость, ― говорит отец Уэй, улыбаясь в ответ. Его глаза потеряли прежнее сияние, или, может быть, прежде это было просто воображением Фрэнка. То, что он не представлял, так это сколько отец Уэй касался его сегодня, поскольку священник снова скользит рукой по его плечу. Он улыбается и добавляет: ― Иди с миром, Фрэнк, и, пожалуйста, будь терпеливым. Со своей семьей и, что самое главное, с самим собой. Фрэнк улыбается в ответ, но чувствует, что его губы дергаются. Он действительно не может сказать, он не знает почему, но последняя часть их беседы, кажется, заставила его почувствовать себя немного смятённым. Дело не в том, есть ли что-нибудь плохое в том, что отец Уэй говорит насчет потребности каждого в физическом удовлетворении, но выражение его лица было трудно прочесть, так что Фрэнк не может быть уверен, хочет ли он знать то, что под этим подразумевалось, или нет. Ненавязчивая дрожь пробегает по его спине, когда отец Уэй отводит свою руку, так как она медленным движением соскальзывает с плеча подростка. И он не отводит свои глаза от Фрэнка. Однако Фрэнк стряхивает его руку. Подросток только видит подтекст, он так уверен в этом; он видит это, потому что они обсуждали его сны с сексуальным подтекстом и то, как они действуют на него. Так что он встает и разворачивается в сторону коридора. Он спиной чувствует взгляд на свою шею, пока подходит ближе к выходу, но он не оборачивается. Фрэнк знает, кто наблюдает за ним, но не понимает, зачем. Или это снова хорошо разыгравшееся воображение. Он не может быть уверен в том, что кто-то пристально наблюдает за ним, и нет никакого способа узнать, когда он развернут к человеку спиной. Когда он наконец покидает церковь, он изумлен и не уверен в том, насколько комфортно он себя чувствует, проводя ночь с этими мыслями в своей голове.