Against the Works of the Flesh

***

Среда проходит не лучше. Она начинается с жаркого сна, какого у него не было до настоящего времени, настолько отличавшимся от обычных горячими поцелуями, умелой работой рук и оральными ласками. В этот раз незнакомый парень отсасывал Фрэнку, когда он лежал на своей односпальной кровати, и, в это же время, массировал своими ловкими пальцами его задницу. Никогда раньше Фрэнк не имел ничего в заднице, но он слышал, что это доставляет удовольствие. В реальной жизни он мог бы быть взволнованным насчет боли, но этот сон избавляет его от всех страхов, и Фрэнк, в самом деле, получает множество приятных ощущений от ласкающих его пальцев. Конечно, всё доходит до неотложной необходимости самоудовлетвориться утренним душем. Парень прилагает усилия, чтобы его член опустился сам по себе, всерьёз желая, чтобы это произошло, но, конечно, он не подчиняется. С воскресенья, после очередного врывания в комнату, его мать забивала голову мыслями, что мастурбация это аморально и является прямым непослушанием Божьим обетам целомудрия. И даже если это аморально, если это грех, хотя Фрэнк никогда не видел ничего греховного в этом, но он не может отрицать, что начинает сомневаться в собственном разуме. Он вырос католиком, как-никак. И снова разрывается между католическим восприятием правильности и своим подростковым чувством необходимости. Возможно, он поговорит об этом с отцом Уэем. Затем, в школе, в его классе, учителя спросили об эссе, и Фрэнк должен сказать своему учителю, где он получает информацию, и он, конечно же, рассказывает об отце Уэе и его неоценимой помощи. Всё же, когда он замолкает и сестра Джанет переходит к следующему ученику, Фрэнк не может не вспомнить книги священника. Прямо сейчас это наихудшее место, в котором он мог оказаться, потому что он становится твёрдым прежде, чем урок подходит к концу. Он чувствует жар на щеках, и пока его одноклассники посмеиваются над ним, сестра Джанет выглядит очень взволнованной и посылает его в медицинский кабинет. Там Фрэнк признает, что он чувствует себя приболевшим, и несколько минут спустя его тошнит в туалете, после чего лежит на носилках добрых полчаса. Он полностью пропускает следующий урок, а на следующей перемене Лукас и Джонас приходят забрать его. Фрэнк все еще чувствует головокружение, однако есть вероятность, что он действительно заболел, а не просто взволновался из-за стояка. Ночью, конечно же, никаких улучшений не наблюдается. Фрэнку снился его последний сон снова и снова: минет и грубые круговые движения языка незнакомца на его члене, ладони на его яйцах, и пальцы в его заднице. Это слишком много для одного парня. Подросток стонет и дёргается в своей постели, а мысли о грехе возвращаются к нему. Он не может развеять эти сомнения, но он хочет поработать над этим вскоре. В четверг утром Фрэнк просыпается потеющим и дрожащим всем телом. Он также твёрд, и это доставляет чертовскую боль, но он отказывается дрочить. Проводя время в душе, юноша умоляет про себя поскорее разобраться со всеми вопросами, задаваемыми им после всех этих сновидений, особенно в новом убеждении насчет греховности. Он подросток, так что он имеет право чувствовать и думать за себя, и самоудовлетворение для него никогда не приравнивалось к греху. В конце концов, когда горячая вода омывает его тело, он чувствует разочарование в своих глупых размышлениях и приходит к выводу, что, кажется, он не выносит набожности своей матери. Ведь он не такой. У него свои взгляды. Тогда он поворачивает другой кран и стоит под ледяным потоком воды, не двигаясь, пока его расстройство не превращается в тряску от холода. Он чувствует недосып и усталость от этих снов и желает прогнать их, в это же время оборачивая полотенце вокруг бёдер. В своей спальне он смотрит с презрением на себя, чувствуя стыд, - впервые за долгое время. Он стыдился своего тела в прошлом, когда не знал, почему ему не нравятся девушки и разговоры о них в присутствии друзей, и когда не знал, что гомосексуализм, в конце концов, не так плохо, потому что Бог возлюбил его за это. Прошло несколько лет с тех пор, как эти переживания исчезли, но Фрэнк догадывается о причине их возвращения. Он хочет отогнать переживания и одевается в свою школьную форму, прежде чем отправиться в школу. После такого утра, он проводит четверг, набрасываясь на всех и вся, цапаясь со своими друзьями и даже учителями. Он просто хочет, чтобы эти грёбанные сны и то, на что они намекают, выветрились из его разума, как и все воспоминания от прочтения эротических книг отца Уэя. Он и не предполагал узнать о них, так почему же нельзя просто забыть? Почему ему надо следить повсюду, наблюдать за тем, что его совсем не касается? Когда школьный день заканчивается и он идет в церковь с дедом, Фрэнк бесшумно становится на колени в первом ряду. Он освобождает своё сознание от всего и опускает взгляд вниз, сплетая руки на уровне лба. Фрэнк не обращает внимания на тех, кто проходит мимо, потому что сегодня он просто хочет побыть наедине с Богом. Ему необходимо это. Спустя большой промежуток времени отец Уэй приходит и встаёт на колени рядом с Фрэнком. Он заговаривает, но Фрэнк только слушает: ― Всё нормально, Фрэнк? Я могу понять, если ты хочешь побыть один, но, знаешь, ты можешь обо всём поговорить со мной. Нам даже не обязательно подниматься. Фрэнк не отвечает, по крайней мере, не сразу. В итоге он напоминает себе о своих недавних разногласиях насчет отношения самоудовлетворения к греху, но он не может пока заставить себя просто поговорить об этом. Отец Уэй продолжает стоять на коленях и даже в какой-то момент крестится, очевидно, начиная свои молитвы. Фрэнк поднимает голову в его сторону, когда разум в очередной раз наполняются провоцирующими на протяжении всего дня мыслями, но у священника он только просит одно: ― Прошу вас, я хочу побыть в одиночестве. Священник снова крестится и встает, наклоняясь в последний момент к Фрэнку. Он произносит: ― Ты знаешь, я верю в силу слова. Я буду в служебном помещении. Приходи ко мне, когда будешь готов. Фрэнк ничего не говорит. Он не может находиться где-нибудь поблизости с отцом Уэем сегодня; он не может вынести мыслей о близости человека, который напоминает ему о том, каким большим грешником он, вероятно, является, в конце концов. Позднее он отыгрывается на своей гитаре, играя с особой агрессивностью, чем когда-либо за всё время их репетиций в гараже его родителей. Он сосредоточен на остановке потока своих беспорядочных мыслей. Фрэнк знает, что это не способ держать свои сны под контролем, но он начинает понимать, что должен быть достаточно сильным, чтобы бороться с ними и не позволять им беспокоить его в дальнейшем. Всё же он играет, чтобы удерживать эти производимые в голове образы и перестать видеть себя как порочного человека. Он начинает играть первую песню, которую он когда-то выучил на гитаре, и участники группы следуют его примеру, хотя он никогда не был лидером. На протяжении следующего часа или приблизительно около того, они играют только свои излюбленные песни, изредка делая паузы на переговоры, и Фрэнк очень этому рад. Как он считает, это является лучшим методом: выместить собственные эмоции через игру на гитаре. В конце концов, он становится очень измотанным, когда наступает семь вечера и их репетиция столь внезапно заканчивается. Потом он ругается со своей матерью несколько раз, еще до подачи ужина, а затем, во время него, он огрызается на своего деда, несмотря на похвалу старика насчет сегодняшнего поведения Фрэнка в церкви. Никто не понимает, что он сегодня не в себе, и подростку после приёма пищи приказано остаться внизу. Мать заставляет его помыть посуду и стоит рядом с ним, наблюдая за его действиями. Она говорит: ― Я думаю, тебе надо остыть. Если какие-то проблемы в школе, то это не повод вымещать их на нас. ― Иди в свою комнату, ― приказывает она, когда вся посуда вымыта. Фрэнк даже не протестует; он просто слушается и идет наверх. Придя в комнату, он задерживает взгляд на лежащей на столе книге, одну из которых он полагает прочесть следующей при подготовке к эссе. Но он просто хочет забыть раздражение, что преследовало его в течение целого дня. Вот тогда его взгляд перемещается к книжному шкафу и Библии. Он подумывает прочитать свою любимую Евангелие, но он понимает, что это в очередной раз напомнит ему об отце Уэе, и решает отложить прочтение. Фрэнк не может смириться с ещё большей долей разочарования, поэтому достаёт экземпляр «Возвращение в Брайдсхед». На время он отключит свои мысли от всего лишнего. Он раздевается до нижнего белья и ложится в постели, приподнимаясь на спинке кровати, чувствуя комфорт от теплоты своего ложе. Так или иначе, он не может сосредоточиться на прочтении, и причина, в самом деле, совершенно ясна. Фрэнк закрывает литературу и проводит пальцем по заглавию. В то же время он смотрит на ту самую книгу на столе и осознаёт, что есть другая такая же обложка, находящаяся на верхней полке шкафа священника, скрывающая внутри совсем другую книгу. И вместо того, чтобы окончательно от этого впасть в отчаяние, он пытается придумать план рассказать отцу Уэю о том, что он знает о порно и что это беспокоит Фрэнка, потому что ему снится священник и он думает о нём во время мастурбации. И всё образовавшееся напряжение вгоняет его в замешательство, потому что он подросток и его гормоны скачут как сумасшедшие. Ему нужно вывести это на чистую воду, иначе положение не станет хоть чуточку лучше.

***

Итак, наконец-то наступает пятница, и Фрэнк после школы направляется домой к отцу Уэю. Во время поездки священник пытается разболтать подростка, но он сохраняет абсолютную тишину, глядя в окно. Он говорит только тогда, когда отец Уэй спрашивает, всё ли в порядке, и он лжет: ― Полагаю, я немного приболел, но не волнуйтесь. Просто у меня была... парочка неприятных дней. ― Надеюсь, это не касается эссе? ― Нет, подготовка к эссе идёт прекрасно, ― Фрэнк снова замолкает, на этот раз, смотря прямо перед собой. Даже когда они доезжают до дома и отец Уэй останавливает машину на подъездной аллее, и даже когда они заходят внутрь и идут в библиотеку. Фрэнк старается быть наедине с собой и избегать внимания отца Уэя, если это сейчас вообще возможно. Он тотчас же присаживается, тяжело вздыхая, и достаёт свой рюкзак, но отец Уэй подсаживается сбоку на уголок стола. Он кладет свою руку на Фрэнка, на застёжку его портфеля, безмолвствуя на протяжении некоторого времени. Когда подросток поднимает на него глаза, желая узнать, чего он хочет, священник спрашивает, почти ласково: ― Что происходит, Фрэнк? Как и вчера в церкви, ты сегодня явно не в настроении. Очевидно, ты расстроен чем-то, или, по крайней мере, скрываешь что-то внутри, и тебе нужно выговориться. Будь это какие-либо неполадки дома, или... ― Ничего такого, ― Фрэнк снова лжет. Он пожимает плечами в неопределенном жесте и открывает свой рюкзак, игнорируя руку отца Уэя. Наконец священник отходит и вздыхает, поскольку Фрэнк достаёт свой блокнот и ручки, спрашивая: ― Могу ли я просто... Я хотел бы как раз сегодня сосредоточиться на своей работе, вы же не против, верно? ― Без сомнений, ― отвечает отец Уэй, кивая. Он кладёт свой портфель на диван и извлекает оттуда книгу. Обложка повествует о каком-то Апостоле Павле из Тарсуса, и Фрэнк сдерживает порыв узнать, тайник ли это или нет. Он глядит на верхнюю полку и вздыхает, стараясь сосредоточиться, закрыв глаза и думая о своем эссе. Ему не нужно больше этой неловкости. Ему уже хватило этой ужасной недели, и он должен, блять, успокоиться и следовать своему плану. Он задумал закончить прочтение одной книги и попросить другую, но использовать данный предлог, чтобы подойти к вопросу эротических книг вместе с отцом Уэем. Сегодня, по мнению Фрэнка, он может это сделать, потому что хранение этого секрета его уже сгрызает изнутри и в последнее время он вообще стал таким угрюмым, каким никогда не был. Также он понимает, что если он не решится сегодня, то никогда не сможет. После определённого количества времени, непрекращающиеся звуки передвижений отца Уэя на диване очень отвлекают Фрэнка, как и легкий кашель - священник прочищает горло, перелистывая страницы. Будто бы он пытается привлечь внимание подростка, но это выходит раздражающим до грани, и Фрэнк выпрямляется на стуле и захлопывает свою книгу с до ужаса громким звуком. Он оборачивается и обнаруживает, что отец Уэй закрывает собственное чтиво и поднимает взгляд. ― Тебе что-то нужно? ― вопрошает мужчина с выжидающим видом. Фрэнк сохраняет тишину только некоторое время, прежде чем как окончательно набраться храбрости и просто встретиться лицом с правдой, принять всё то, что было так чертовски странно для него и создавало напряжение между ним и священником. Он начинает со словами: ― Мне нужно, чтобы ты сказал мне правду.