Никто не услышит

      Джефф устало опустил руки и посмотрел вниз. Глаза мгновенно заполнились всепоглощающими слезами, и он раздражённо смахнул их. Это всё ветер. Ветер разрывал его на куски, развевая угольно-чёрные волосы, заставляя сгорать без остатка. Ты снова один.       Джефф робко дотронулся пальцами, испачканными в алой крови, до серой стены. Эта серая стена не раз заставляла его задуматься. Серая стена. Такая же серая, как и его жизнь.       Джефф вздохнул. Уже давно его кошмары не дают ему покоя...       Жертвы стонут, тянутся к нему загребущими ручонками, визжат, поют, рычат, одним словом... танцуют страшный танец. Джефф опять, снова, снова, снова, снова просыпался весь в холодном поту. С ухмылкой настоящего безумца на лице, трясясь, он сжимал рукоять ножа. И думал. Да, в его воспалённом мозгу ещё могли рождаться мысли. А думал он... "А может ли совесть мучить Убийц?.."       Вряд ли. Это чувство, вероятнее всего, называется иначе. По-другому... но как, Джефф не знал. ...И поэтому каждый раз боялся, просыпаясь, снять повязку с глаз. Кошмар мог стать и явью... этого так боялся Джефф. Он не знал, от кого ему защищаться. И в душе презирал себя. Ведь иногда он трусливо надеялся, что биться ему нужно будет со слабыми детьми.       И он находил себя трусом. Была ли у него совесть? Увы. Никто не знает ответа. Очевидны лишь кошмары Джеффа, холодные капли пота у него на лице и безумство. В его глазах, в его жизни, везде, до чего Джефф дотрагивался. "Почему? Почему я ломаю ВСЁ, что вижу или трогаю?! Почему?.. Я проклят?..."       Страшное проклятье преследовало его, оно всегда было рядом. Тс-с. Джефф, оглянись. Убийца осмотрелся и вскрикнул. Выхватил нож. И разбил зеркало, что стояло позади него. Оно отражало лишь дрожащие на ветру занавески, пустую улицу, холодный труп. Оно не отражало Джеффа.       Мерзавцы не отражаются в зеркалах.       Горло Джеффа парализовал внезапный спазм. Он опустился, будто бы в полубреду, на пол, едва нащупав оконную раму. Ещё чуть-чуть. Сейчас он упадёт.       Тело обретёт незабываемую лёгкость. И он услышит стоны своих жертв, попытается закрыть уши руками, но порыв ветра не даст этого сделать. Он усмехнётся и прошепчет всего два слова, ярких, нежных, своим сиплым голосом:       "Áve, María." — Поднимайся, слабак, - презрительно шипит кто-то и втягивает Джеффа обратно в комнату. Джефф проваливается в темноту, а хор отвратительных голосов жертв в его голове кричит:       "Áve, María, grátia pléna; Dóminus técum: benedícta tu in muliéribus, et benedíctus..." И Джефф заканчивает за них сонными голосом, тут же пропадающим в вязкой темноте:       "...frúctus véntris túi, Iésus."       Джейн пытается встряхнуть Джеффа, однако тот никак не приходит в себя. — Неужели сдох? — торжественно спросила она. Это был скорее риторический вопрос, но... — Не дождёшься, - Джефф выныривает из пелены забытия.       Вечная фыркнула и задрала нос.        — Ну, значит, тебя убью я. Так даже лучше, - её улыбка становится злобным оскалом. — Прежде, чем ты убьёшь меня, - решительно сказал Джефф, — Расскажи мне одну вещь. Джейн изумлённо присвистывает, — такого поворота событий она явно не ожидала. — Какую же?        — Тебя мучает совесть?.. Джейн стоит в ступоре, даже и не зная, что ответить. — Ну... нет... — Как?! — умоляюще спросил Джефф. — Наверное, тебе нужен собеседник, - решила Джейн, которая была слишком шокирована происходящим, чтобы понимать хоть что-то. — У меня его не будет.        — В таком случае, заведи дневник. - Джейн встала и направилась к двери. — Да, пожалуй, это будет иметь смысл... куда же ты? — Ухожу, - хмыкнула Джейн. — Как я найду тебя?        — Тебе не нужно меня искать, - промолвила девушка и скрылась за дверью.       А Джефф вытащил старую тетрадь и попытался сосредоточиться.