26 лет до Марса

Если бы он знал, что все так обернется, то вообще не пошел бы за кофе с булочками в Costa. Но это была своеобразная традиция, а Хиддлстон, несмотря на возраст, очень любил традиции. Сегодня был вечер четверга, а значит, он будет наслаждаться своим свободным временем дома. С улыбкой озвучив официантке свой заказ, Том, как обычно, сделал несколько фотографий с поклонниками, раздал автографы и, получив заказанное, посчитал свой долг на сегодня выполненным. Ужасно хотелось скинуть узкие итальянские ботинки, которые все еще жали в пальцах, блаженно вытянуть длинные ноги на мягком ковре и, наслаждаясь прекрасным латте, посмотреть какое-нибудь ток-шоу по BBC. Может, даже с участием кого-то из друзей. Настроение Томаса не портили даже серая погода, накрапывающий дождь и неприятности в виде мелких брызг от проезжающих машин на джинсах. Как бывает все в этой жизни, дальнейшие события развивались слишком стремительно. Томас вскинул руку, чтобы поймать кэб, машина мигнула поворотником, показывая, что направляется к клиенту, как вдруг откуда-то сбоку на проезжую часть выскочила девушка. Инстинкты Хиддлстона среагировали быстрее, чем его разум, натренированное тело бросилось вперед, хватая хрупкую женскую фигуру, он не заботился о том, что пакет с его заказом упал и безвозвратно исчез под колесами машин. Водитель кэба нажал на сигнал, машину повело по мокрой дороге, и Том вместе с девушкой повалился на асфальт, мужчина ощутил, как ее затылок с глухим стуком ударился о бордюрный камень. Вокруг кричали люди, кто-то набирал телефон скорой, а Том смотрел, как мелкий дождь уничтожает остатки его ужина, и думал, что вечер явно пошел не по плану. *** Как истинный джентльмен, Хиддлстон поехал в больницу вместе с девушкой, которая хоть и пришла в себя, но упорно молчала. Ее злые глаза какого-то бутылочного цвета безотрывно следили за Томом, и ему было ужасно неуютно под ее взглядом. На вопросы врачей в приемном покое она отвечала глухим голосом, и Томас с удивлением услышал историю о том, как она случайно поскользнулась и чуть не угодила под машину. - Вот он может подтвердить мои слова, - снова этот злой взгляд был обращен на Тома. Медсестра, наконец, признала в высоком мужчине в грязной куртке и джинсах известного британского актера, и дело пошло быстрее. Хиддлстон никак не мог себе объяснить, почему он сидит тут, вместо того чтобы спокойно ехать домой. Хотя зачем врать самому себе, конечно, он знал, в чем дело. Том видел, что девушка сама бросилась под машину, а он ее спас. Может, поэтому она так зло на него пялится? Он сорвал ей попытку суицида? Хиддлстон понимал, почему она не сказала об этом врачам, те могли бы вызвать копов или настоять на участии психиатров. Тому просто хотелось быть уверенным, что она выйдет отсюда живой и поедет домой, остальное его не волновало. Так, по крайней мере, он себя убеждал. Кофе из аппарата, что стоял у входа, был премерзким, но альтернативы не было. Томас сидел здесь уже час, когда, наконец, из раздвижных дверей вышла та самая дамочка, чья голова была перемотана бинтом, а в руках зажата пара рецептов. Врач мило ей улыбался, девушка отвечала ему тем же, однако стоило мужчине в белом халате покинуть ее, как у несостоявшейся самоубийцы погасла улыбка, словно кто-то щелкнул кнопку пульта, отвечавшего за выражение лица. - И зачем ты здесь сидишь? – все тем же глухим голосом поинтересовалась она у Тома. - Тебя жду, - ответил он, ощущая себя крайне глупо. - Ну, дождался, свободен, - она пожала плечами. – На сегодня твоей помощи мне уже достаточно! Девушка вышла из больницы под дождь, ставший за этот час проливным, и подняла к небу лицо. Томас замер, глядя, как капли стекают по ее бледному лицу, размазывают тушь по щекам. А потом случилось непредвиденное, девушка завыла, закрывая лицо ладонями, и медленно опустилась на колени. Она рыдала в голос, да так громко, что несколько медбратьев хотели было к ней подойти, но Хиддлстон и тут был быстрее. Он поднял девушку, прижимая к себе, шепча какую-то чушь, призванную хоть немного ее успокоить. А она заходилась в глухих рыданиях, давилась слезами, цепляясь пальцами за его куртку, и Томас понял, что просто не сможет бросить ее тут. *** Том задумчиво изучал содержимое своего холодильника, отчетливо понимая, что, скорее всего, придется заказать еду на дом. Он извлек пару бутылок пива и вернулся в гостиную. Анна, так представилась девушка, сидела на его диване, положив ноги на стеклянный столик, и с безразличным видом переключала телевизионные каналы. Хиддлстон кашлянул и протянул ей бутылку. Почему-то его собственное жилье вдруг показалось ему чужим и непривычным, словно он был здесь нежеланным гостем. - Держи. Если хочешь есть, можем что-нибудь заказать. Анна смерила его взглядом, откручивая тугую крышку на бутылке, и ухмыльнулась. - Хиддлстон, и кто тебя просил меня спасать? – она опрокинула в себя бутылку, и Том заворожено смотрел, как она делает не меньше шести глотков. – Сэкономил бы денег на ужин! - Это нормальная человеческая реакция, - пожал плечами Том, присаживаясь рядом с Анной. – Любой бы так поступил. Снова этот взгляд, в котором читалось все презрение, что девушка испытывала к ситуации. - Сладкий, а что ты знаешь о людях? – спросила она. - Многое, - усмехнулся Том. – Все, что мне надо, чтобы жить с ними, чтобы ценить их и восхищаться ими! - Заебись! – хохотнула Анна. – Я что, встретила Доктора Кто? Томас рассмеялся в ответ. Он уже не первый раз слышал, что его позитивное отношение к миру вызывает стойкие ассоциации с Повелителем Времени, который стал символом Британии наравне с БигБеном и Королевой. - Боюсь, что нет, а хотела бы? Анна изогнула бровь и посмотрела на Тома совершенно сумасшедшим взглядом. - Хотела бы. - Путешествие сквозь пространство и время? – спросил Том, отпивая пиво. - Да, - Анна повела плечами, видимо, пытаясь размять мышцы. - Я бы отправилась в прошлое, чтобы придушить себя еще в младенчестве. Жизнь такая глупость, - она стукнула своей бутылкой о бутылку Тома. – Хотя такому позитивному чуваку, как ты, этого не понять. - Считаешь меня тупым? – искренне улыбнулся Хиддлстон. Анна поморщилась, словно ей на язык попало что-то жутко кислое. - Нет, просто меня всегда пугали живчики вроде тебя. Со мной учился парень, который не бухал и не курил, но он всегда был на позитиве, всегда видел в ситуациях только хорошее. Казалось, он будет улыбаться летящей на него атомной бомбе. Мне вот всегда казалось, что с такими парнями что-то не так, ну или у них просто хороший дилер, - Анна подмигнула Тому. – Может и с тобой та же история? - С чего ты взяла, что я такой? Девушка фыркнула. - Достаточно включить телевизор, сладкий, или зайти в интернет, как тут же наткнешься на статью о том, какой ты молодец, Хиддлстон. Помогаешь детишкам в Африке, не признаешься в том, что трахал Йоханнсон, и вообще ведешь себя как сраный джентльмен! – Анна поднялась с дивана одним плавным движением, потягиваясь всем телом. – Ты хоть понимаешь, что ты такой положительный, что, лишь глядя на тебя, можно заработать сахарный диабет? Томас хотел было что-то возразить, но она его сразу перебила: - У тебя есть подружка? - Что? – такого вопроса он давно не слышал даже от журналистов. - Да нет, я не это имею в виду! – Анна рассмеялась. – В смысле, мне наплевать, кого ты трахаешь и трахаешь ли, но мне хочется в душ и постирать джинсы. Есть во что переодеться? Хиддлстон был, мягко говоря, ошарашен поведением Анны. С того момента, как он, прижимая ее к себе, уселся в кэб, изменилось многое. Ему казалось, что эта девушка совсем не та, кем хочет казаться. Он видел уже как минимум два разных ее состояния – безмерную злобу и глухое отчаяние, когда она думала, что ее никто не видит. Вопросов было всего два. Первый – какая она настоящая? И второй: какого хера его, Тома, это так волнует? Отчего-то Хиддлстону казалось, что стоит Анне выйти за порог его квартиры, на улицу, как она сразу же найдет еще пару способов покончить с собой. О психологии самоубийц он не знал ничего, поэтому ему вдруг стало не по себе, когда он понял, что Анна ушла в обнимку с полотенцем и его самой большой рубашкой уже как минут двадцать назад – а звуков, которые издает человек, принимающий ванну, он не слышит. А что, если она решит повторить попытку в его квартире? Том вспомнил опасную бритву – подарок родителей на Рождество – которая стояла в перламутровой подставке прямо рядом с раковиной. Вламываясь к ней, Том убеждал себя в том, что беспокоиться о ее жизни. Анна лежала в ванной, душ был включен, и струи били по ее ступням. Тонкая рука свисала с бортика, а черные волосы мокрой паутиной облепили ее плечи. Томас облегченно выдохнул, поняв, что нигде не видит крови, и только потом сообразил, что смотрит на обнаженное женское тело. Тело никак не отреагировало на присутствие кого-то постороннего. Анна, повернув голову на бок, безразлично изучала рисунок плитки, а Том изучал изгибы ее обнаженного тела. Длинные для маленького роста ноги, излишне округлые бедра, впалый живот, миниатюрная грудь, выпирающие ключицы. Она не казалась ему привлекательной, пока не повернула голову и их взгляды не встретились. Не зря говорят, что сексуальность это не размер груди или полнота губ. В ее глазах цвета бутылок из-под дешевого виски плескалось отчаяние и какая-то непоколебимая уверенность в том, что будет дальше. Женщина в беде, женщина на грани, способная на все, что угодно, лишь бы на мгновение почувствовать себя живой. И все это в сочетании с ее обнаженным телом, заставило низ живота Тома болезненно дернуться. - Я беспокоился о тебе, - его собственный голос звучал непривычно глухо. Анна приподняла брови, ее тело каким-то змеиным движением сменило свое положение, скрещенные ноги вызывали стойкие ассоциации с Ларой Пулвер, которая в серии «Шерлока» умудрилась быть обнаженной и закрытой одновременно. - Боишься, что я откинусь в твоей уютной квартире и придется объяснять это полиции и журналистам? Том покачал головой. - Дело не в этом, - он присел на корточки, опираясь сложенными руками на бортик ванны. – Я переживал, что ты завершишь начатое, а у меня не будет шанса тебя переубедить. Анна приблизила свое лицо к его лицу и улыбнулась в сомнительной близости от его губ. - Я же говорила, от тебя может развиться диабет, ты такой положительный, что аж тошно. Дай мне пять минут, и я вернусь к тебе. На секунду Томасу показалось, что сейчас она его поцелует – настолько близко было ее лицо и ее тело, пахнущее его гелем для душа. - Закажи пока что-нибудь, ужасно хочется жрать. Я ведь не обедала, планировала, что мне это уже не понадобится! Том пришел в себя, набирая телефон доставки, решительно не понимая, что тут происходит. К заказу - двум порциям китайской лапши - он добавил еще две упаковки пива. Кажется, ночь обещает быть длинной. *** - Теперь уже сложно сказать, с чего все началось, - Анна сидела в белоснежной рубашке Хиддлстона, которая намокла на плечах и спине от ее волос, сделавшись почти прозрачной. – Наверное, с того, что я никогда не умела выбирать людей, которые окружали меня. Том сидел напротив, пытаясь отделить говядину с грибами от лапши при помощи палочек для еды. Девушка выглядела уже не такой бледной, повязку с головы она выкинула, а ссадину на голове с помощью медицинских навыков Хиддлстона промыли антисептиком. Сейчас она допивала уже вторую бутылку пива, и Том замечал, как меняется выражение ее лица. В это мгновение Анна совершенно не была похожа на человека, который решил попрощаться с жизнью. - А что не так с людьми? - спросил Томас. Анна вскинула брови. - Правильный вопрос - что не так со мной. Знаешь, как говорят, если пятый муж бьет жену по роже, то дело не в муже – дело в роже, - она хрипло рассмеялась. – Так и со мной. Я была уже по всем меркам взрослой, когда поняла, что моя главная проблема - это я сама. - Сколько тебе лет, Анна? - Двадцать шесть, - она со свистом втянула в себя длинную макаронину, и устричный соус оказался у нее на щеке. - Отличный возраст, - Том пожал плечами. – Может, твои проблемы преувеличены! Взгляд Анны снова стал злым. - Именно из-за таких слов, как эти, я и оказалась сегодня на дороге. - Может, расскажешь, - Том глотнул пива. – Что толкнуло привлекательную молодую девушку на столь отчаянный шаг? Она фыркнула и со стуком поставила бутылку на стол. - Какое тебе дело до моих печалей, Том? Я безмерно благодарна тебе за пиво и лапшу, и за ночлег, который ты решил мне предоставить, но это не изменит главного, - Анна чуть подалась вперед. – Есть много способов уйти из жизни, а до моего дня рождения еще два месяца. Я всегда любила число двадцать шесть, и не представляла своей жизни за этой датой. - Почему? - Что почему? – она лукаво улыбнулась. - Почему все! – усмехнулся Том, чувствуя, как пиво слегка ударило в голову. – Почему двадцать шесть и почему не представляла жизни дальше. - Это долгая история, - она пожала плечами. - А я не тороплюсь, - улыбнулся Хиддлстон. – У нас есть вся ночь! Мужчина открыл еще одну бутылку и протянул ее девушке, их пальцы соприкоснулись. Том был поражен, какой холодной была ее кожа. - Ты, как и многие, думаешь, что если я выскажусь, то мне станет легче, - она откинулась на спинку дивана. Свои ноги она вытянула и положила на стол, Том уставился на рисунок, что украшал ее правую ступню - Friday I’m in Love – гласила надпись. Странно, что заставило девушку сделать такую позитивную татуировку? Что случилось с ней потом, что привело ее в сегодняшний день? Анна не казалась Тому страдающей затяжной депрессией. - Теперь, как я уже говорила, мне и правда сложно сказать, с чего все началось, - она сделала большой глоток. – Быть может, с первого парня, который качал порнуху, вместо того чтобы трахать меня. Или с его лучшего друга, который показал мне, что такое оргазм, а потом бросил, посчитав, что я не достаточно хороша, чтобы быть матерью его детей. А быть может, все началось еще раньше, когда моя мать встретила отца – мало ли у Вселенной фейлов! - Все истории берут начало в детстве, - Том кивнул. – Это скажет любой психолог! Анна усмехнулась. - Лучший психолог – это бутылка «Столичной» и хорошая подружка, но так сложилось, что в моей жизни не осталось друзей. - Почему? - Как я и говорила, дело в роже, - Анна потерла виски. – К определенному моменту в жизни ты понимаешь, что все твои переживания, ошибки, случайные связи составляют лишь твой жизненный опыт. Но в момент совершения очередного глупого поступка для тебя рушится весь мир. - Именно поэтому мы и совершаем эти ошибки, - улыбнулся Том. – Чтобы потом не повторять их. - Видимо, меня жизнь по голове била мало, - рассмеялась Анна. - Так вышло, что весь мой богатый опыт не уберег меня от того, чтобы со всей дури не наступить на такие любимые грабли. - Дай угадаю, - Томас сделал еще глоток пива, чувствуя легкое головокружение. – Дело в мужчине, да? Анна рассмеялась. - Конечно, как говорят французы «шерше ля фам», когда дело касается мужских проблем, с женщинами та же история, только искать надо какого-нибудь мудака. - И такой был? - Был, - она кивнула. - Наверное, в нем было что-то особенное. Девушка грустно улыбнулась, и Том впервые увидел, как черты ее лица стали мягче, а в глазах засияла теплота. - Он изменил мою жизнь, Том, - Анна отложила палочки для еды. – Знаешь, это было словно забежать в ТАРДИС, только вместо полицейской будки был черный тонированный джип. Он показывал мне места, которые я бы никогда не увидела в своей скучной и серой жизни. А скука для меня в те времена была самым страшным наказанием. - Я могу спросить, где он теперь? – мягко поинтересовался Том. Анна неопределенно пожала плечами. - Где-то, - она снова взялась за бутылку с пивом. – И с кем-то… *** Анна лежала на полу, вытянув руки перед собой, вытанцовывая пальцами ориентальные символы. Том сидел на диване и не сводил глаз с девушки. Она была сумасшедшей. Это точно. В ее зеленых глазах плескалось такое безумие, что Хиддлстон невольно подумал, что с помощью Анны сможет найти новые черты для роли Локи в третьем фильме. Сейчас, глядя на нее, чувствуя, как легкое пиво расслабляет все мышцы и отпускает мысли, Тому казалось, что он снова смотрит «Любовников» на премьере в Каннах. Тильда была великолепной, но совершенно отрешенной от реального мира, такой теперь ему казалась и Анна. Она рассказывала ему о своей жизни, и мужчине казалось, что в обычной жизни Анне просто не с кем поговорить. Вряд ли дело было в выпитом пиве, просто у девушки была острая необходимость выговориться. А он и правда был хорошим человеком, который любил жизнь во всех ее проявлениях, Том искренне хотел помочь этой странной девушке, что сейчас лежала на его мягком ковре и, кажется, совершенно не замечала, что мужская рубашка смотрится на ее изящном теле почти призывом. Все-таки, в первую очередь, Том Хиддлстон был мужчиной, хотя за недели подготовки к спектаклям и съемкам в рекламных роликах он успел об этом забыть. Мужское естество давало о себе знать. Но как намекнуть об этом девушке, что недавно собиралась покончить с собой, а теперь лежит полуголой прямо перед ним? *** Он хотел уступить ей свою кровать, а самому устроиться на диване в гостиной. Анна одарила его лукавым взглядом. - Не парься, Томас, я тебя не трону, - она прошлепала босыми ногами в сторону его спальни. – Когда ты вернешься из душа, я уже буду спать! Том стоял в ванной, под острыми струями, упершись левой рукой в стену, а правой быстро двигая вдоль напряженного члена. Эрекция была почти болезненной, и все о чем сейчас мечтал Хиддлстон, это постараться сдержать стоны. Почему-то не хотелось, чтобы Анна его услышала. Обычно он представлял себе что-то безотносительное, но сегодня не получалось. Он крепко зажмуривался, и перед глазами возникала Анна, падающая под машину, ее одежда промокла под дождем и облепляет худое тело словно перчатка. Сперма выплеснулась, чтобы в следующую секунду исчезнуть в отверстие слива вместе с водой. В голове сразу зашумело, и мысли ушли на покой. Когда Томас приоткрыл дверь в свою спальню, то увидел Анну, которая лежала на животе, повернув голову к двери. Ее лицо было наполовину скрыто темными волосами, а глаза блестели в свете, что проник в спальню из коридора. - Подрочил? – тихо спросила она. Хиддлстон почему-то кивнул. Анна улыбнулась и протянула к нему руку. - Иди сюда, пора спать. Мужчина скользнул под тонкое одеяло, и Анна положила его ладонь на свой живот. Том выдохнул и уткнулся носом ей в затылок, чувствуя запах своего шампуня. Странный день, странный вечер. Он лежит в собственной кровати с едва знакомой девушкой и, кажется, совершенно не переживает по этому поводу.