Месть до последней капли крови.

Полночь накрыла особняк душным, тревожным покрывалом. На небе — ни единой, даже самой робкой звездочки. Надвигалась гроза. Огромная лиловая туча, словно гигантский синяк, медленно выползала из-за почерневшего леса, а к дому уже неслись длинные серые облака, цепляясь брюхом за верхушки сосен. Сосны тревожно гудели, перешептываясь и роняя иголки. Душный жар внезапно сменился влажным, пронизывающим до костей холодом, и тени стремительно сгустились. Сильный ветер загудел в вышине, деревья забушевали, и первые крупные, увесистые капли дождя резко забарабанили по листьям, зашлепали по стеклам. Сверкнула ослепительная молния, расколов небо пополам, и гроза разразилась во всей своей мощи, обрушив на землю потоки воды. В гостиной, прижавшись носом к окну, сидела Мисаки и завороженно смотрела на это буйство стихии. Она тяжело, совсем по-взрослому вздохнула и спрыгнула с подоконника на стул рядом с маленьким столиком, где сиротливо стоял поднос с одинокой чашечкой чая. — Эх... как всегда одно и то же! — надув губки, проворчала девчушка. — Я хотела сегодня повеселиться, погулять с тетей Эмми и немного поиздеваться над Юи-букой. А тут этот дурацкий ливень! Её взгляд упал на стоящую рядом чашку, и в рыжей головке мгновенно родилась гениальная и совершенно безумная идея. — Ничего... Этот день точно не уйдет в пустую... Я повеселюсь от души! — довольно улыбнувшись, она спрыгнула со стула и со всех ног бросилась в неизвестном направлении. Маленькая рыжеволосая бестия неслась по коридорам, пока не достигла заветной двери — лаборатории Рэйджи. Заглянув внутрь, она с радостью обнаружила, что там абсолютно никого нет. — Хи-хи... как славненько, — прошептала она, хищно улыбаясь во весь рот. Маленькими, бесшумными шажками Мисаки проникла внутрь, озираясь по сторонам. Её цепкий взгляд сразу же упал на длинный стол, уставленный разноцветными колбочками и пробирками с подозрительными зельями. Она подошла ближе, внимательно изучая содержимое, и её внимание привлекла колбочка с ярко-фиолетовой, переливающейся жидкостью. Дотянувшись до заветного пузырька, она с предвкушающей улыбкой спрятала его в кармашек кофточки и так же тихо, как мышь, выскользнула в коридор. Следующей остановкой была кухня, откуда доносился пьянящий аромат свежезаваренного зеленого чая. На столе уже стояли аккуратно расставленные чашки — видимо, готовились к вечерней трапезе. В голове малышки созрел коварный и хитроумный план. Она на цыпочках подошла к заварному чайнику, оглянулась по сторонам и, убедившись, что её никто не видит, вылила фиолетовую жидкость прямо в чай. — Хи-хи, вот будет весело! — тихо засмеялась она, убегая в зал. Вскоре жизнь в сонном особняке начала подавать признаки активности. Эмми проснулась первой и, словно зомби, ведомая инстинктами, побрела на кухню. Вдохнув полной грудью божественный запах зеленого чая, она тут же оживилась, и в голове созрела светлая мысль. — Ну блин, за окном дождик, а это значит... Никто не отвертится от тортика с чаем! — торжественно объявила она пустой кухне. Хома вооружилась всеми необходимыми ингредиентами и принялась яростно месить тесто. Внезапно на кухне материализовался Рэйджи, ведомый исключительно своим носом и запахом чая. Он подошел к подносу с чашками и уже взял одну, поднеся к лицу, чтобы насладиться ароматом, но Эмми, заметив наглое посягательство на святое, метнула первое, что попалось под руку. — Аккуратнее, мисс! Так можно и убить! — воскликнул парень, виртуозно уворачиваясь от... кухонного ножа, вонзившегося в дверной косяк. — Извини... Но чайная церемония будет позже, — прошипела Комори и, схватив поднос с кружками, убрала его на безопасное расстояние. — Только всё должно быть по протоколу... — начал было он. — Да-да, конечно, Рэйджи! Будет тебе протокол! — говорила Эмми, одновременно выталкивая парня за дверь. — Но... — Да Рэйджи, ДА! Дверь за шатеном захлопнулась, и брюнетка облегченно выдохнула. Но не тут-то было. На кухне, словно из ниоткуда, появилась знакомая четверка вампиров. — Вы чего тут ошиваетесь? — подозрительно спросила Эмми. — Мы за тортиком пришли, — облизнувшись, промурлыкал Коу. — Как думаешь, отпадные фотки получатся, если я буду весь в этом сладком креме? — Весь? И без... — она запнулась. — Угу! — радостно согласился он и потянулся к миске с кремом. — Ничего не знаю! — отрезала Комори, загораживая проход к продуктам. — Э? — Брысь отсюда, сладкоежки! — Но мы пришли за тортиком... — Нельзя! Вы еще не заслужили. — Почему это?! — Хм... Отработаете в саду — тогда и получите свой кусок! — Чего?! — недовольно протянул Коу. — Ты за кого нас держишь, женщина?! — не выдержал Юма и грохнул кулаком по столу так, что посуда зазвенела. — Хочешь знать правду? — Ну, говори! — За баранов. Самых натуральных. — Чего-о-о?! — Успокойся, бобик! — осадил его Руки, поправляя очки. — Девчонка права... Нет работы — нет зарплаты. Пошли, братья. — Ладно... — нехотя согласился Юма, и вся четверка, бурча под нос проклятия, удалилась прочь. — Фу-у-ух... — выдохнула Эмми. Вскоре наверху проснулась Леона. Лениво потянувшись и приняв сидячее положение, она тяжко вздохнула. Спать хотелось до сих пор, но желудок предательски урчал. Лисичка поднялась с кровати и, вытащив из шкафа первое попавшееся — черные обтягивающие джинсы и бесформенную толстовку с капюшоном, — пошла вниз. Накинув капюшон, она вошла на кухню. — Привет, хомяшка. Когда есть будем? Ты, кстати, мелочь пузатую не видела? А то найти нигде не могу. Вдруг из холла раздались крики, которые с каждой секундой становились всё громче. — Мисаки! Ах ты, маленькая проказница, иди сюда! — орал Райто, безуспешно пытаясь поймать юркую дочь. — Папа противный! — Ну вот, ты ее и нашла, — хмыкнула Эмми и поставила торт в духовку. — Эмми-и-и-и, я есть хочу-у-у-у! — раздался протяжный стон Юи из холла. — Не ленивая — дойдешь! — крикнула в ответ брюнетка и устало села на стул. Мисаки ловко увильнула от отца и запрыгнула к брюнетке на колени. — Ми-тян, папа тебя снова донимал? — спросила Леона, забирая дочь на руки. — Эй! Ничего я не делал! Я что ли виноват, что... — начал было Райто, но девушка его перебила. — Такая же вредная, как и ты? — поддела она, подходя к нему. — Может, это она в тебя такая? — Милый, не спорь со мной. Своей вредностью она пошла в тебя. А очарование, обоняние и неземная красота — это всё от меня. Так что радуйся, что нас у тебя теперь двое. — Так! Господа голуби, прошу вас свалить с кухни и накрывать в гостиной на стол! Милый и дорогая! — съязвила брюнетка и, встав со стула, принялась искать блюдца. — Хом, я хочу кушать... — проныла Юи, приближаясь к сестре пугающей походкой зомби. — Кролик-зомби, ты чего? Тебя лихорадит? — заволновалась Комори, увидев бледную блондинку, закутанную в черное покрывало. — У меня жажда! Аято отказался меня кормить! — со слюнкой на губах проговорила она и лизнула шею сестры. — У тебя есть еще один «аэродром», систр! Топай к Рэйджи! — Не-е-е-ет... он опять чем-нибудь напоит... — Тогда голодай, моя хорошая. — Мам, пошли накрывать на стол, а папу с собой не возьмем, — показав язык, заявила Мисаки. — Да ладно тебе, пусть идет. Хоть и пользы от него как от козла молока. — А ничего, что я вообще-то здесь стою? — возмутился Райто. — Эх ты... Я же любя. Держи малышку, а я всё сделаю. Леона передала дочь отцу и пошла накрывать на стол. — Пап, пошли играть в дочки-матери! — Чего?! Нет! — Райто, не отказывай ребенку, а то я откажу тебе, — не оборачиваясь, бросила Леона. — У меня есть идея получше! — с дьявольской улыбкой вмешалась Эмми. — Поиграйте в школу! Урок биологии! Хи-хи... — Расчленение! С кровью! — поддержала идею Юи, снова облизнувшись. — Будем тетю Юи расчленять, — кивнула Мисаки. — Эй! Хватит вам! Пошлите лучше кушать, — блондинка нервно поправила покрывало. — Её расчленит сам Аято, если узнает, что она питалась не из его шейки, — резонно заметила Эмми. — Ты права... Но я скорее его в «железную деву» запихну, чем он меня, — буркнуло «приведение» и поплыло в гостиную. — Я пойду баиньки, — внезапно передумала Мисаки и убежала. — Может, и нам пойти «баиньки»? — пошло улыбаясь, предложил Райто, приобнимая Лео. — Ну-у... не знаю... Может быть, я и не против... — Э-э-э-э! Куды?! А накрывать кто будет?! — взвилась хома. — Да я уже всё накрыла... — отмахнулась Лео. — Ну так что? Пойдем в комнату или устроим экстрим прямо здесь? — Райто притянул девушку ближе. — Тебе захотелось экстрима, мой лис-извращенец? — Извращенству и похоти вход на кухню строго воспрещен! Как бы мне хотелось, чтобы это у вас навсегда исчезло! Брысь отсюда! За мумией шагом марш! — закричала Эмми. — Сестричка, не вредничай. Кстати, когда мы уже будем кушать? — А-А-А-А-А! Торт! — брюнетка подлетела к духовке и вытащила его. — Фух... вовремя. — Наконец-то. А то я уже проголодалась. Хорошо, что вспомнила, а то сгорел бы. Было бы так обидно, — с сарказмом протянула Леона. — Могла бы попросить, я бы тебя покормил, — снова влез Райто. — М-м-м, ты мой заботливый, — она чмокнула парня в губы. — Эй вы, голуби проклятые, свалите с кухни уже! — недовольно рыкнул появившийся в дверях Субару. — Своей личной жизнью занимайтесь у себя в комнате, а не при всем честном народе! После недолгих препирательств все, наконец, расселись за большим столом в гостиной. Мисаки устроилась между Лео и Райто, Эмми — между Шу и Канато, Юи — между Аято и Рэйджи, а мрачный Субару сел рядом с сестрой. Стол ломился от яств: тут был и сочный антрекот с картофелем, и барбекю, и блины с начинкой, и горячий бульон, и холодный гаспачо, и жульен, и еще множество вкусняшек. Эмми расстаралась на славу, вложив в готовку всю душу. Все дружно накинулись на еду, нахваливая повара. Вскоре на стол подали главный гвоздь программы — зеленый чай в красивом керамическом чайничке. Поднос оставили на столе, и Эмми встала, чтобы всем налить. Шу, как всегда, попытался отказаться, но его быстренько привязали к стулу и поставили ультиматум: не отпустят, пока не выпьет пять полных чашек. Под давлением общественности он сдался. Мисаки, наблюдавшая за этой сценой, еле сдерживала торжествующую улыбку. Эмми разлила всем чай. Девочка сидела, не притронувшись к своей чашке, и с предвкушением смотрела на взрослых. Но проклятая жидкость, как назло, сразу не сработала. Разочарованно вздохнув, она отодвинула чашку и ушла к себе в комнату, плюхнувшись на кровать и тут же уснув. Леона проводила дочь удивленным взглядом: странно, что она даже не пригубила чай и так резко ушла. Вскоре все разошлись, оставив убираться Эмми и всё еще связанного Шу. Тут как раз вернулись уставшие, но отработавшие свое Муками. Эмми без сил рухнула на стул. — Ты чего, хомяшка-сластена? — спросил Коу. — Ясен пень, вам же стол обратно накрывать. — Обойдемся без скатерти. Мы поедим прямо из твоей шеи, — промурлыкал он, делая шаг к ней. — Только тронь ее, — ледяным тоном произнес Шу, сверля его взглядом. — И что ты мне сделаешь, связанный хорек? Покусаешь? — Я сделаю так, что твою смазливую мордашку не вернет ни одна магия. Как думаешь, дротиком я попаду в яблочко? В твое... глазное яблочко? — на лице сони появилась зловещая ухмылка. — Э-э-э... мы, пожалуй, пойдем, — Коу попятился. — Фу-у-у... меня сейчас стошнит от этих ваших нежностей. Шу, блин, — Эмми перевела дух и обратилась к Муками. — Подождите, я вам оставила немного тортика. Она сбегала, отдала остатки, и братья ретировались. — Мисс Доброта... — хмыкнул Шу. — Ой-ой, кто бы говорил, Мистер Садист. Отпусти меня. — Не-а. Щас пойду за цепью... \*\*\* Райто и Леона зашли в одну из пустых гостевых комнат. В комнате было темно. Парень с рыком повалил девушку на кровать и уже начал нетерпеливо сдирать с неё одежду, как вдруг дверь с шумом распахнулась и резко включился свет. На пороге, с открытым ртом, стояла Мисаки. — Хм... это как-то странно, что меня пытается раздеть девушка, — проговорила Леона, глядя на... Райто, у которого из-под рубашки выпирала внушительная грудь, а волосы стали длинными и шелковистыми. — М-мамочка... ч-что с вами? — дрожащим голосом спросила девчушка, глядя на то, как её папа превратился в женщину, а мама — в статного парня. \*\*\* В это самое время Эмми, спустившись в подвал, выбирала цепь покрепче, как вдруг кто-то зажал ей рот. — Ну что... попалась, — раздался голос Шу, который каким-то чудом освободился. — Ага, щас! — Эмми ловко вывернулась. Парень повернул ее к себе лицом и уже хотел поцеловать, как вдруг... — А-А-А-А-А-А-А! Я девушек не целую! — заорала Эмми низким, мужским баритоном. — Что за?.. — не понял Шу и начал себя ощупывать, обнаружив в стратегически важных местах отсутствие одних и наличие других частей тела. Они покрутились вокруг своей оси, осознавая произошедшее. — Это как нас так угораздило? — спросил уже Эммис-кун, почесывая затылок. — Да-а-а уж... — протянула Шуки, поправляя спадающие на плечи длинные волосы. — Теперь ты Шуки! — А ты... Эммис-кун, — с хищной ухмылкой ответила она. — А?! Блин. Убью этого горе-шутника. Пожалеет, что родился! — прорычал он и, схватив новоиспеченную девушку за руку, потащил в главный холл. \*\*\* Девчушка спустилась вниз. В холле на подоконнике она заметила высокую девушку с длинными белыми волосами и красными глазами, задумчиво смотрящую в окно. «Что же произошло? Наверное, это всё из-за чая», — пронеслось в голове Мисаки. — Мисаки? Что ты тут делаешь? Я думал, ты уже спишь. Странно... никогда не думал, что стану бабой, — проговорила «девушка» низким, прокуренным голосом. — С-Субару-кун? — тихо спросила малышка. — Миса-а-а-аки! — раздался грозный рык, и в холл влетел Эммис-кун, таща за собой невозмутимую Шуки. — А? Тетя Эмми? — Дядя Эммис! — поправил он. — Где эта мелочь?! — кричал кто-то еще. — Юи? — удивленно обернулась Мисаки и увидела, как по лестнице, чуть не падая, несется растрепанный парень в сбившейся набок одежде. — Юй-кун, здоров! А мы тебя заждались! — радостно поприветствовал его Эммис. — Шу, ты посмотри, какая красота! — Здоров... — буркнул Юй. — Это пофигистка Шуки! Прошу любить и жаловать, — представил Эммис. — А это у нас Су... ммм... ки. Сууки! — он заржал. — Заткнись! — огрызнулась Сууки, сверкая алыми глазами. — Мне как-то непривычно иметь грудь. А можно я себя полапаю?! — раздался с лестницы еще один голос. Это спускалась Ая, во все глаза рассматривая свое новое тело. — Ну Аято-кун, блин... — смутился Юй. — А если и Райто до этого уже докатился? О-о-о-о... — в предвкушении протянул Эммис. — Знаете, а мне нравится, как я выгляжу. Парнем быть гораздо приятнее. Тебя хотя бы лапать без спроса не будут, — спокойно проговорил Леон, спускаясь вниз. — Мама... — протянула Мисаки. — Теперь, скорее всего, я твой папа, не считая того, что я тебя рожал. Как мило, — ответил он. — Это и правда мило, — пропела появившаяся сзади Рай, облаченная в женское платье. — Зато теперь трахать будут не меня, а меня... ну, ты понял. — Да я и не собираюсь этого делать. Ищи кого-нибудь другого, маленькая шлюшка, — парировал Леон. — Чего сказала?! — Может, «сказал»? — с усмешкой поправил он. — Кстати, а кто в этом замешан? Леон перевел многозначительный взгляд на дочь, и все остальные, как по команде, уставились на Мисаки. — Господин Леон, вам очень идет, — поклонилась Шуки, разряжая обстановку. — Ах ты мелочь! — Юй снова начал наступать на девочку. — Не трогай меня, педофил! — Огось, осада, мать твою! — присвистнул Эммис. — Юй, не трогай малышню! — раздался крик с лестницы. — Рэйджи? — офигел Эммис. — Рэй-рэй! — радостно захлопала в ладоши Шуки. — А мы тебя заждались! — Я спать. Вдруг это просто дурной сон, и, проснувшись, всё вернется на свои места, — заявил Эммис и демонстративно завалился на софу. — Ах ты лежебока, Эммис! Поднимай свой ленивый зад! — закричала Шуки и принялась пинать его ногами. — Отстань! — Мисаки, иди к мамочке, — улыбнулась Рай, подходя к дочери. — Смотри не угробь её, а то я тебя знаю — у тебя руки не из того места растут с детства, — спокойно проговорил Лео, усаживаясь на диван. — Эй! Не надо обзываться! — возмутилась Рай, беря дочь на руки. — Тишина в доме!!! — гаркнул Эммис, и на удивление все заткнулись. \*\*\* В это время Леон вышел в сад, вдыхая свежий, влажный после грозы воздух. Вокруг благоухали кусты роз — голубые, белые, красные. Он аккуратно сорвал одну голубую розу и засмотрелся на неё. В сад вышла Рай с Мисаки на руках. — Хм, вот ты где. Ребенок к тебе просится, а ты непонятно где бродишь, — с укором сказала она. — На данный момент мать — ты, вот и возись с ней. Посиди немного в моей шкуре, — спокойно ответил Леон. — О чем это ты? — Поразмысли своими мозгами, может, дойдет. — Папа, не будь букой, давай поиграем! — просила Мисаки. — Играй с мамой... — отрезал он. \*\*\* Тем временем в особняке творился полный хаос. Рэй-рэй заманила Юя в лабораторию и опрыскала какой-то жидкостью, от которой его одежда начала стремительно разъедаться. Блондин, в чём мать родила, прикрываясь шторой, пулей вылетел в коридор, а за ним, размахивая плеткой, неслась довольная Рэй-рэй. К погоне присоединилась Ая, вопившая: «БДСМ без меня?! А ну стойте! Бегите сразу к "железной деве"!» — Иди ты знаешь куда, Ая! — орал на бегу Юй. — На твой с удовольствием, хоть это и будет непривычно! Шуки, в свою очередь, привязала полусонного Эммиса за поводок и устроила фотосессию прямо в пыточной. Она разрисовала его бинты единорогами и радугой, нацепила ошейник и теперь бегала вокруг с фотоаппаратом, вереща: «Как ми-и-и-ило!» Канато-тян, жуя чипсы, смотрела на это с балкона и лишь спокойно просила добавки. Субару, не выдержав этого балагана, сбежала в гроб и уснула мертвым сном. Луна начала медленно тускнеть, уступая место робкому рассвету. Зелье понемногу выдыхалось. Когда первые лучи солнца заглянули в окна особняка, всё встало на свои места. Рэйджи, осознав масштаб катастрофы, благоразумно сбежал еще затемно. Аято обнаружил себя в объятиях разомлевшей Юи. Эмми, снова ставшая собой, мирно спала на груди Шу. А уставшие, но довольные братья Муками, которые всё это время, не покладая рук, вкалывали за особняком, ничего не подозревая, просто рухнули спать без задних ног. Этот безумный день подошел к концу.