Месть до последней капли крови.

Просторная комната, поделенная ровно пополам на царство света и царство густой, почти осязаемой тьмы, хранила тишину, нарушаемую лишь тихим шорохом бинтов. На огромной двуспальной кровати, словно два израненных, но выживших ангела, сидели они. Брюнетка, сама напоминающая живую мумию — всё её тело было туго забинтовано, оставляя открытыми лишь израненные плечи и лицо, — старательно и нежно забинтовывала грудь и шею парня. Шу сидел смирно, позволяя ей колдовать над ним, его карамельные волосы разметались по подушке, а в синих глазах застыла вселенская усталость. Рэйджи, их гениальный аптекарь поневоле, уже напоил обоих каким-то вонючим, но, кажется, чудодейственным снадобьем, и самые страшные шрамы начали понемногу затягиваться, превращаясь в бледные, почти невидимые полоски. Сакамаки, не в силах больше просто сидеть, поднял руку и неуверенно, словно боясь спугнуть видение, коснулся её подбородка. Он приподнял её голову, заставляя посмотреть в глаза. Янтарные, как у невинной овечки, но на самом дне которых всё еще плясали отблески Беатриче. Шу бережно откинул назад пару спутанных каштановых локонов с её шеи и, склонившись, легко, словно извиняясь, лизнул одну из самых глубоких ран, оставшуюся после мучительных пыток. Эмми лишь тяжело, прерывисто вздохнула, и с губ сорвался еле слышный, полный боли стон. Тогда он, не выдержав, положил голову ей на ключицу, слушая неровный стук её сердца. — Со... — начала было она, желая его утешить. — Тссс... Тише... — он остановил её, приложив указательный палец к её пересохшим губам. Он поцеловал её плечо, и вдруг Эмми почувствовала, как на свежую рану что-то капнуло. Горячее и соленое. Она вздрогнула от неожиданности. Неужели?.. Он, ледяной принц, плачет? — Извини... — прошептал он сдавленно. — Я не смог её остановить... Я опоздал... Я виноват в том, что ты... пострадала... — Шу... Ты что, плачешь? — спросила она тихо. — Прошу... давай просто посидим в тишине. Я бы никогда не простил себе... если бы ты покинула меня... — Соня еще раз вздохнул и, поцеловав плечо, поднял голову. Его глаза действительно блестели. — Эмми... я не хочу ещё раз тебя... потерять... Сакамаки взял её руку и невесомо поцеловал тыльную сторону кисти. — Эмми... Согласись... стать моей по законам вампиров. Давай заключим нашу связь... кровью. Навсегда. Девушка, не в силах вымолвить ни слова от нахлынувших чувств, лишь молча кивнула. В уголках глаз Шу снова блеснули слезы — но теперь это были слезы облегчения. Он улыбнулся и, притянув её к себе, поцеловал, углубляя поцелуй с такой нежностью, что весь мир на мгновение перестал существовать. \*\*\* Холл был полон мрачного безделья. На софе, развалившись, мирно спал Юма. Руки, устроившись в кресле, читал какую-то невыносимо занудную книгу. Коу сидел на ступеньках лестницы, скучая по свету софитов и вспышкам фотокамер. Азуса, устроившись в углу, с маниакальным усердием затачивал очередной кинжал из своей бесконечной коллекции. Вдруг по холлу, заставив пламя свечей дрогнуть, пронеслась тень, и раздался до боли знакомый детский смех. Свет мигнул и погас. В абсолютной темноте, в центре холла, проявились два горящих алых глаза. Щелчок... и свет снова залил комнату. Посередине стояла Инни. Алые волосы заплетены в две тугие, воинственные косички, темные бриджи, темно-зеленые кроссовки и бордовая толстовка, из-под которой выглядывала простая каштановая майка. Икки же, прижимая к груди панду, сидела на корточках у софы и пристально, не мигая, смотрела на спящего Юму. На ней было светло-голубое платьице на бретельках, а фиолетовые волосы, выпрямленные и уложенные под ободком, придавали ей обманчиво невинный вид. — Итак, господа Муками... — начала Инни ледяным тоном. — Вы были свидетелями финала истории с Лис. Теперь же... — Инни, — Руки с треском захлопнул книгу и уставился на нее. — Ты лишила меня моей любимой игрушки. — И что? — фыркнула она. — Осмотрись по сторонам. Тут их целых три штуки! Выбирай любую. — Эмми — моя, — не отрывая взгляда от своих ногтей, проговорил Коу. — Раз уж эту вкуснятинку забрали, то моей будет Юи. — А Лео принадлежит тому рыжему лису, — добавил Азуса, не прекращая полировать лезвие. — Юма, и ты не боишься за неё после всего? — удивился Руки. — Тебе-то какое дело? Я к тебе в душу не лезу. — Ладно... Тише, тише... — перебила их перепалку Инни. — Это всё лирика. Теперь вы все должны поработать на благо общества, — она хищно улыбнулась. — Именно! — подхватила Икки, подходя к сестре. — Холопы, за работу! Достаньте нам сердца троих — и мы вас, так уж и быть, простим. Но в холле повисла такая гробовая тишина, будто их никто и не слушал. — Наро-о-од! — протянула Икки. — Заткнись, — оборвал её Юма, не открывая глаз, и закинул в рот очередной кубик сахара. — Ч-чего? А ты не забыл, с кем разговариваешь, сахарный наркоман? — от возмущения у неё даже косички затряслись. — И что с того? — промурлыкал Коу, сверкая глазами. — Твои жалкие чары на нас больше не действуют. Так что... обломись. — Так вот, значит, что вы задумали, — Инни прищурилась. — Открытый мятеж. Неподчинение нам. Хмм... — И что же вы нам сделаете, маленькие дьяволята? — Руки отложил книгу и встал с кресла, предвкушая забаву. — Тц... Икки, пошли отсюда. Придется делать всю грязную работу самим. Без этих бесполезных предателей. Инни направилась к лестнице, сестра побежала следом. Но Коу уже стоял у них на пути, загораживая проход. Аловолосая шагнула влево — и он влево, она вправо — и он как тут и был. Это порядком взбесило Инни, и она, резко развернувшись к нему спиной, в ту же секунду уже стояла наверху пролета. — Не забывайте, шавки! Мы — чистокровные вампиры! Это задело всех до глубины души. Да, они не чистокровны, но они ничем не хуже ни этих стерв, ни выродков Сакамаки. — Азуса! — дал короткий приказ Руки. Пара остро заточенных кинжалов со свистом рассекли воздух и пригвоздили Инни за рукава к стене. Девушка забилась, пытаясь вырваться. Икки не стала ждать отдельных указаний. Отбросив панду в сторону, она взялась за дело сама. Пока сестра выбиралась из плена, Икки веселилась от души. Безумный смех, дикая улыбка... В братьев полетели стулья, табуретки, элементы декора и даже столовые приборы. Но в метании ножей с Азусой не мог сравниться никто. Ловко уворачиваясь от летящего хлама, он методично, раз за разом, метал кинжалы в быстро двигающуюся фиолетовую мишень. Инни, наконец, вырвалась и хотела было рвануть на поиски сестер, но прямо перед ней выросли три фигуры: Юма, Коу и Руки. — Куда-то собралась? — прорычал Юма, и его мощный удар в живот отбросил девушку обратно к стене, выбивая воздух из легких. — Сестра!!! — закричала Икки, но в тот же миг рядом с её щекой просвистел кинжал, оставив глубокий порез. — Ни про кого не забыла? — Азуса покрутил в руках очередной нож, а Икки захлестнула ярость. — Да как ты посмел, грязный полукровка!!! — в парня полетели вилки и ножи, но он, словно дикая кошка, ловко уворачивался от каждой. Юма уже занес кулак, чтобы нанести Инни сокрушительный удар в лицо, как вдруг с дивана раздался громкий, наигранный кашель. В холле появились хозяева особняка. Шу, морщась от боли, но с абсолютно невозмутимым видом, разлегся на софе. Рядом с ним на полу сидела Эмми и спокойно, с аппетитом поедала сладости, наблюдая за драмой. Рэйджи, брезгливо поправив очки на переносице, холодно смотрел на незваных гостей. Леона сидела на коленях у Райто на подоконнике, Мисаки устроилась на руках у Субару, Канато, поигрывая тремя вилками, выглядел так, будто ждал этого момента всю жизнь, а Аято, сидя в кресле, прижимал к себе сияющую Юи. Икки уже едва успевала отбиваться от града кинжалов, ножей и вилок. Инни, избитую почти до полусмерти, держали за шкирку, и она едва держалась на ногах. Юма сжал ладонь на её горле, сдавливая с огромной, нечеловеческой силой. Он не хотел оставлять эту тварь в живых. — Юма... а помнишь пожар в твоем доме?.. — прохрипела Инни, и на её разбитых губах заиграла жуткая, торжествующая улыбка. — Это... была... я. Разве не прекрасно... быть охваченным пламенем?.. — Сестра, зачем ты это говоришь?! — в ужасе закричала Икки, застыв на месте. — А зачем держать это в секрете... если всё уже решено... Икки прекратила сопротивление и просто опустила голову. В этот момент её живот пронзил серебряный кинжал. Девчушка опустила взгляд на свои окровавленные руки и увидела, как алое пятно расползается по платью. В её глаз влетела вилка, и она, пошатнувшись, упала на колени, улыбаясь, как безумная. Подползя к брошенной панде, она прижала её к себе окровавленной рукой. — Рикки... прости... что наши мечты... не исполнились... Над ней нависла огромная тень, и тело разрубил надвое тяжелый средневековый топор. — Одной меньше... — констатировал Рэйджи, деловито протирая очки от крови. Юма жаждал ответа. Зачем? Зачем она это сделала? Ведь он тогда лишился всех... всех родных. Эта живая моська лишь улыбалась в ответ, пока ей в глаз не влетел кинжал. — Закругляйся, — бросил Азуса. Муками не стал медлить и с силой ударил Инни лицом об стену, так что кинжал прошел насквозь. Вот и всё... покончено с обеими. Пора было отмываться от крови. — Нам, наверное, пора, — холодно проговорил Руки. — Куда это вы собрались? — спросила Юи, вставая с колен мужа. — Мы теперь здесь лишние... — тихо сказал Азуса. — Я вас никуда не пущу! — кроля решительно преградила им путь. — Мы будем жить вместе! Поняли?! — Но жить под одной крышей с этими выродками... — скривился Коу. — Либо вы нормально здесь живете, либо я вас лично запру в камере пыток до скончания веков! — веско добавила Эмми, дожевывая пирожное. — Но если ты так хочешь... мой котенок... — улыбнулся Коу. Вот так, с помощью уговоров, угроз и легкого шантажа, братья Муками остались в особняке. Конец ли это? Конечно, нет. Это лишь начало очередной, полной хаоса и безумия главы.