Они из сказок: принцессы, рыцари, разбойники.

Нанаба ни за что не позволила бы себе такой роскоши, как опущенные плечи или даже сжатые кулаки. Нет, она решила потратить остатки моральных сил на то, чтобы пройти по коридору спокойно, даже немного расслаблено. Глядела с хитринкой из-под отросшей челки, падающей на глаза. Открыто встречала взгляды сослуживцев, даже дерзко приподнимала бровь, словно предлагая заговорить с ней, если им было, что сказать. Все молчали, разумеется. Девушка пересекла коридор быстро, хоть и ленивой, расслабленной походкой. Захлопнула за спиной дверь, только после этого позволив себе привалиться к ней же спиной и устало поникнуть. Нил приподнял руку, безмолвно велев компаньону остановиться. Чуть наклонил голову, прислушиваясь. Гость за его спиной улыбнулся и покачал головой – он уже чуял любопытного преследователя. Майор полиции вопросительно глянул через плечо, но загадка разрешилась сама собой. Раздался топот маленьких ножек, и из-за угла выскочил черноволосый мальчишка семи лет, сердито притопнувший ногой: - Ненавижу, когда ты прячешься! – Повернувшись к гостю, он задрал голову, восхищенно разглядывая капитана разведки – сильнейшего воина человечества. Рот ребенка приоткрылся, он вгляделся в смутно знакомое лицо, изучая, а после вынес вердикт, - я тебя помню! Нил фыркнул: - Такого забудешь, как же. Майк Захарус усмехнулся, предложив скорее мальчику, чем отцу: - Я могу повторить то, что делал в прошлый раз. Правда тогда Мари едва не лишилась чувств. Он хитренько покосился на друга, заводя старую игру, под названием: «уличи Мари в женской слабости». Нил махнул рукой, даже не попытавшись защитить жену, но от одного аргумента все же не воздержался: - Это я едва не лишился чувств. Когда твоего первенца швыряет в небо двухметровая особь, как-то, знаешь, под ложечкой сосет. - Не знаю и знать не хочу. Иди сюда! Он протянул руки к пацану, восторженно запрыгнувшему в капитанские объятья и сразу взлетевшему оттуда к потолку, и снова пойманному сильными руками. И взлетевшему еще раз, и еще. Нил флегматично бросил: - Только об потолок не расшиби, я тебя от Мари спасать не буду. Парень повизгивал и восторженно сверкал глазами, неловко размахивая по-детски тощими руками и ногами. Подбросив его еще пару раз, чтобы восторг наверняка вышиб из ребенка любопытство и энергию на некоторое время, Майк осторожно поставил его на пол, потрепал по голове, и обернулся к хозяину. Нил уже прошел дальше по коридору, остановившись у своего кабинета. Капитан в три шага сократил расстояние, и мужчины надежно укрылись за крепкой дверью в обители делового духа, в свободной от семейных радостей зоне. Комната была небольшой, но места для рабочего стола, пары стеллажей и даже диванчика хватало. Расположившись на этом самом диване, капитан с удовольствием вытянул ноги и скрестил руки на груди. - Роскошно живешь, Нил. - Королевская милость не знает границ, но превратится в перекошенный старый сарай у окраин, дай-то бог, Шиганшины, как только я выйду на пенсию. А эти апартаменты перейдут к семье следующего молодого офицера. Ты же знаешь. За этими словами крылось чуть-чуть больше, чем было произнесено вслух. Майк недобро скривил губы: - Старший Доук так и не вернул твое имя в завещание? - Старший Доук самостоятельно нажил себе дом и имущество, и имеет право распоряжаться этим так, как душе будет угодно. Я же наживу свой дом сам. Нил, как и всегда, когда пытался скрыть свои чувства, деловито выпрямился, нацепив на рожу самое надменное выражение из всех, что ему были доступны. Надменнее, холоднее и презрительнее он выглядел только один раз в жизни – когда Мари отказала ему. Что ж, надо отдать должное, он мог пользоваться этой особенностью с чистой совестью – ему шло выглядеть ублюдком. Майк даже вспомнил прозвища, которыми их наградила тогда Мари и ее подруга сказочница - добрый принц, атаман и злой рыцарь. Вот Нил как раз был злодеем, и все из-за бандитской, хоть и утонченной рожи. Гость перевел тему, перескочив на дело, из-за которого, собственно, и приехал в столицу: - Так что там за новый офицер, о котором ходатайствовал сам несгибаемый ханжа Доук? - А, да… нехорошее дело. Лейтенант Нанаба – прекраснейший детектив. Я не буду заливать о том, какая она замечательная и так далее – прочтешь личное дело, сам узнаешь. Она спасла жизнь одному пареньку из моей команды. Только из кадетского явился, практику проходил. А она тогда еще служила у Хейнфа, даже не у меня. Да и меня самого потом прикрывала много раз. Она… не сказал бы, что спасла мне жизнь… но вроде как… спасла. Нил задумчиво постучал пальцем по своей груди. Майк, прибывший вчера вечером и успевший сходить с другом в общественную баню, чтобы поболтать за пивом подальше от детского смеха и расспросов хозяйки, знал, что именно в этом месте у Доука новый шрам. Вот ведь что поразительно. Полиция и разведка даже шрамами отличается. У разведчиков, которые живы, шрамы какие… рваные, если на ветку какую напорешься, но такие очень редкие. А в основном – ожоги. Да и тех не так-то много. Форма защищает. Ну или культи – тут как повезет. Их тела почти не несут следов их жизни. И вроде как получается, что какие-то безмозглые гигантские твари бережнее и заботливее к людям, чем сами люди. Вчера Майк на глазок насчитал три разных вида оружия, которое побывало в теле старого друга. Но в основном ножи, конечно. Нил же вернулся к разговору: - Она была четвертой на своем курсе. Сразу в полицию попала. Сержанта получила через год. Через полтора ее отправили из патрульных к следователям по участку, а уже потом перевели к детективам. После того случая я забрал ее к себе… и, хоть я теперь и перешел в штаб, а она отказалась, я все равно за ней приглядываю. Ты же знаешь нашу поруку – надо дружить. Майк кивнул. Он знал. Знаменитая полицейская коррумпированность и круговая порука. Настолько известные понятия, что Нил даже не постеснялся сказать об этом вслух ему – разведчику! Хорошо, что их знакомство старое, как вековая коровья лепешка. И захочешь, чтоб воняла – не завоняет. Майк поболтал носком сапога, пристально разглядывая его. Сам этот жест и поза предлагали продолжать. Нил и продолжил, сцепив руки замком и покручивая большими пальцами в воздухе: - Всего рассказать я не смогу. Да и не знаю… до малейших деталей. В общих чертах. Вы с Эрвином за нее поручитесь только потому, что мне верите. Я не смогу объяснить этого. Просто на слово, и все. Короче. Была нехорошая история. Нанаба у нас привязана к подземельям. Я думаю, что она или сама оттуда, или с кем-то дружила. Но в число ее участков входят и расследования там. И уж она, в отличие от почти всей полиции, свои обязанности там исполняла исправно. Там что-то случилось. Она вела дело, в подробности я не посвящен. Она убила кое-кого немаловажного. Выкрутилась она только за счет того, что ее многие из руководства любят. Кто-то как я, кто-то по-другому. Но оставаться она уже не может. Если вы увезете ее за стены, если будете держать у себя и не упоминать ее имени лишний раз, все забудется. И еще – она сама это предложила. В смысле – разведку. Мы хотели засунуть ее в гарнизон, с глаз долой. Майк хмурился сильнее, пока слушал, и задал один из многочисленных вопросов: - Объясни мне… как можно убить в столице кого-то немаловажного, и при этом умудриться избежать виселицы? Нил молчал долго. Потом предпринял робкую попытку избежать даже завуалированного ответа: - Ее все любят. Ее прикрыли. - Это я понял. Почему прикрыли? Если это убийство? Почему ты предлагаешь нам с Эрвином головой ручаться за убийцу? Эрвин майор, он вот-вот станет заместителем командора. Он не может так сильно рисковать карьерой. Ты не можешь заставлять его так сильно рисковать. Нил внимательно посмотрел ему в глаза и улыбнулся: - Вот именно. Ты меня знаешь. Как думаешь, я попросил бы вас о таком, если бы… если бы не думал, что сделал бы на ее месте то же самое, и не был бы уверен, что делаю вам одолжение, а не вы мне? Сделал бы то же самое?.. Майк пристально вглядывался в друга. - Я знаю, что не попросил бы, но все же… убийца. Там, за стенами. Это нехорошо. - Она не убийца, Майк. Не называй ее так. - Это что-то, что относится к правосудию? Нил снова промолчал, а потом гадко ухмыльнулся. Именно той улыбкой, которой шугал всякую шваль на улицах, когда начал служить в полиции: - Я просто прошу поверить мне. Я – тебя. И Эрвина. Мне, Нилу. Не майор и капитан – майору, а по-старому. Я не могу сказать больше. Майк чувствовал запах тревоги и честности. Майк верил. - Ну, пойдем за твоей таинственной девицей. Она же ждет? У меня командировочный заканчивается. Нанаба напряглась, когда дверь в кабинет майора Доука открылась. Девушка вытянулась по стойке смирно и приложила кулак к сердцу. Доук слабо улыбнулся, и дал дорогу разведчику. Нанаба почувствовала, как ее брови слегка дрогнули в попытке удивленно приподняться, и тут же дала себе мысленного пинка. Приняла бесстрастное выражение и уставилась прямо перед собой, с раздражением чувствуя, как здоровенный мужик разглядывает ее, остановившись прямо перед ней. А потом… Он наклонился и понюхал ее! Прямо к шее, потянув носом где-то между ее ключиц, как раз там, где была дерзко расстегнута верхняя пуговица рубашки. Она даже почувствовала тепло дыхания на коже! Девушка без задней мысли инстинктивно влепила ему пощечину, а майор Доук довольно гнусно расхохотался. Ладонь горела от шлепка и покалывала от ощущения колючей, почти неделю не бритой щетины. Ее сверлил взгляд синих глаз из-под светло русой челки. Сверху. С высоты огромного роста. Тонкие губы ее предполагаемого «спасителя» плотно сжались. Что ж… из уважения к тому, что сделал для нее майор Доук… Нанаба быстрым взглядом скользнула по знакам отличия на нашивке и проговорила: - Мои извинения, капитан. Я не привыкла к фамильярности. Майк буквально ухохотался в душе, когда услышал этот ледяной тон. Подумать только! Та, кого любят «кто-то как я, а кто-то по-другому» видите ли, не привыкла к фамильярности. Скорее уж не привыкла к тому, что ее тело обнюхивает полунищий смертник, вместо нажившихся полицейских офицеров-покровителей. Кто-то же должен был «по-другому» любить эту девицу, верно? В общем и целом Майк ничего не имел против шлюх. Он просто не любил, когда они лицемерили. Есть большая разница между обычной, порядочной подстилкой, и сучкой, которая кичится своими достижениями. Работа одна и пизда точь-в-точь такая же, а вот гонор разный. Хотя эта действительно должна быть особенной. Ни фигуры, ни этакого чувственного лица. Из привлекательного – только наглые большие глаза и красивые волосы, слегка завивающиеся у плеч. Блондиночка с гонором. И, судя по отзывам Нила, еще и с мозгами. Фух, ладно. Ни к чему раздражаться. Его дело – привезти ее в ставку. Дальше Эрвин разберется. Майк улыбнулся, молча ответив на ее воинское приветствие и кивнув Доуку. Пожали друг другу руку в молчании, так же молча обнялись, хлопнув ладонями по плечам. Майк хмыкнул негромко: - Не заводи больше дырок в теле. - Не изображай из себя Мари. Майк кивнул, вышел вон. Только на пороге обернулся, вопросительно глянув на девицу, которую Доук уже подталкивал следом за новым командиром. Ах, да! Майк стукнул себя по лбу и достал из рюкзака старый плащ Альвы. Все, что успел найти и прихватить. Пусть на куртке Нанабы больше не было нашивок единорога, все равно надо показать ее принадлежность. Он протянул девушке поношенный плащ с потертыми крыльями на спине. Нанаба пристально уставилась на не смывшееся до конца пятно крови. Наверное, Альва кого-то мертвым тащила в нем. Майк с любопытством наклонил голову к плечу – дрогнет или нет? Нанаба не дрогнула. Даже по запаху не поменялась. Просто набросила плащ на плечи и взвалила сверху свой вещмешок.