Они из сказок: принцессы, рыцари, разбойники.

Эрвин мягко улыбался девушке, слушая ее рассказ о служебных похождениях Нила. Накануне рассказал ему все о друге, семье и некоторых новостях, но Нанаба умудрилась найти парочку забавных историй. Нил наверняка многое отдал бы за то, чтобы его друзья об этом не узнали. Ни о расследовании похищенных ценностей четыре года назад, оказавшихся украденными вместе с панталонами благородной хозяйки, и о которых так заботился престарелый муж, не желавший, чтобы другие мужчины видели такие детали туалета его любимой женщины. Ни о смущающем роспуске борделя, девицы которого оказались всецело на стороне своего обожаемого сутенера и едва не расцарапали лицо тогдашнему капитану Доуку, сопровождавшему документацию закрытия. Наконец явился посыльный из параллельного отряда. Эрвин и Майк решили, что Нанабу надо отдать в распоряжение других командиров, чтобы ее имя не было связано с ними, а их с Доуком, что заставило бы мгновенно связать эти небезызвестные знакомства и понять, что это та самая девица. Отныне она просто лейтенант под крылом капитана Ханджи. Из тех, чьи имена даже в отчетах не указываются. Для властей разведчиков званием ниже капитанского просто не существовало – безымянные тени, которые все равно погибнут раньше, чем сумеют дослужиться до чьего-то внимания. За Нанабой прислали печально знаменитого среди разведчиков Бернера. Единственный парень, которого Ханджи, объединившись с командиром, затащила в свою группу даже без проверочного тестирования. Никто не знал почему, и что такого несчастный сделал. Но факт в том, что через неделю после его появления за недавним кадетом принялась вышагивать Зое Ханджи. Девица была старше паренька всего на полтора года, но кадетский закончила двумя годами раньше. Не обращая внимания на багровеющего юношу, она буквально села ему на хвост, что-то многословно, но тихо втолковывая ему. Именно из-за этого на них и обратили внимание. Тихая Ханджи – это что-то из ряда вон выходящее. Никто не мог поверить своим ушам, в которых наконец-то раздавалась вожделенная тишина. Никто не мог поверить своим глазам, потому что Ханджи никогда не выделяла парней, и уж тем более не бегала за каким-то конкретным избранником. Представление продолжалось месяц. Моблит краснел, потел, рычал, убегал и прятался. Ханджи все было нипочем. По корпусу ходили шуточки о том, что безумная биологичка втюрилась. Самые азартные принялись делать ставки. В основном ставили на то, что Моблит, как и положено мужику, выебет девицу, чтоб отстала. Другие отдавали Ханджи должное, и говорили, что она быстрее сама его заебет до того, что он ее придушит. Но самое тяжелое время для Моблита настало после того, как остальным девушкам стало интересно, что же в нем такого, что даже сухая и отстраненная сумасшедшая заметила, а они пропустили. Уродом парень не был, хоть и яркой красотой не отличался. Поэтому немногочисленные огрубевшие девицы принялись с солдафонской прямолинейностью пытаться пролезть ему в душу, выискивая там секреты привлекательности. Это, разумеется, привело семнадцатилетнего мальчишку в ужас. А закончилась осада неприступного рыцаря и вовсе эпично. Никто из выживших и присутствовавших при этом людей никогда этого не забудет. Тогда даже Ханджи потеряла терпение, да и поддразниваний успела наслушаться вдоволь. На вылазке, которая оказалась первой для Моблита, на одном из привалов, когда все были в приподнятом настроении, ведь потеряли пока всего двоих, над головами разведчиков раздался душераздирающий, призывный, громкий вопль: - Бернер!!! Моблит вздрогнул, но все, что мог сделать, это только выступить навстречу. Прятаться было негде. Перед Ханджи люди расступались, как волны перед лодочной кормой. Девушка напоминала атакующего зверя, когда набычившись наступала на пацана широким шагом. В одной из ее рук был зажат букетик симпатичных фиолетовых цветочков. Резко остановившись перед Моблитом, девушка театральным жестом сунула букет ему под нос: - Это тебе! Время застыло, тишина была настолько звенящей, что было слышно, как народ втягивает в грудь воздух, чтобы разразиться насмешливым улюлюканьем, как только Моблит отреагирует. Но он не реагировал так, как ожидается от человека, получающего цветы, и от мужчины, которому вручает цветы девушка в частности. Он не засмущался, не разозлился, не попытался игриво или робко принять подарок или сделать что угодно другое, что сделал бы любой из присутствующих в разных вариациях. Нет, он наклонился к букету, вытаращив глаза, и собрался понюхать. Ханджи отдернула руку с гневным криком: - Одурел совсем? Моблит вытаращил глаза еще больше, но теперь впервые смотрел на Ханджи влюбленными глазами, будто ему явилась богиня, не иначе. Он восторженно протянул: - Это… это они? Ты… не врала?! Это?.. Закрытая секция, пятая полка, учебник номер три?! - Да! И конечно я не врала! И там есть еще! - О? О! Моблит натянул перчатки, вытряхнул из промасленной кожаной папки какие-то документы, и бережно завернул цветы внутрь. Ханджи прыгала рядом: - Жиру бы! Жиру бы найти! Почти все упустим же! Моблит решительно, как воин, готовящийся к бою, выпрямился: - Нет! Нет, мы сделаем, что сможем. Веди! Нет, погоди! Он метнулся к лошади, схватив свой бурдюк с водой и кусок мыла. Велел ей мыть руки. И впервые люди слышали такой его голос – заботливый, внимательный и мягкий, в котором мешались тревога и восхищение, и примешивалось нетерпеливое возбуждение. В лагере все так же стояла изумленная тишина, но эти двое не замечали ничего вокруг, кроме друг друга. И так же влюблено ускакали куда-то, явившись спустя время с цветами, которые несли в плащах прямо с землей и корнями. Тихо переговаривались. Моблит явно нервничал, а Ханджи его тихо успокаивала. Но в итоге заорала: - Нам дадут эту лабораторию, или я не я! И убежала к командиру. С тех пор эти двое не расставались. Прошло пять с половиной лет. Теперь именно Бернер, как всегда усталый, но поразительно спокойный и умиротворенный для человека, который имеет дело с Зое, явился за новенькой. Быстро приложив руку к груди, он отчитался: - Лейтенант Бернер по приказу прибыл. А… простите… Нанаба? - Бернер? Девушка вытаращила глаза так, словно увидела приведение. А потом коротко пискнула и повисла у него на шее. Моблит выглядел немного удивленным такой бурной реакцией и неловко обхватил девичье тело руками, неуверенно похлопав ее ладонью по плечу. Майк переглянулся с Эрвином. За те два дня, что он знал эту принцессу, она ни разу не улыбнулась, не поменяла спесивого тона и не стирала слегка брезгливого выражения с маленькой мордашки. Видеть ее широкую и искреннюю улыбку было и того удивительнее, ведь до этого они видели только мрачное выражение на лице. Майк подумал, что улыбается проблядушка славно. Возможно, именно этой улыбочкой и заманивает в постель. Уж больно лучезарная она была – даже дух вышибало от неожиданности. Словно вдруг исчезли все проблемы, и даже можно было поверить, что в мире существует только радость и смех. Даже Эрвин широко улыбнулся, одобрительно глядя на парочку: - Я рад, что у вас здесь есть знакомый, лейтенант Нанаба. Вам будет проще освоиться. В конце концов, я уже года три не слышал о том, чтобы офицеры переводились в разведку. Девушка одарила его прямым взглядом и все той же счастливой улыбочкой: - Благодарю вас за все, что вы и майор Доук сделали для меня. И отдельно благодарю за то, что вы потратили время на сопровождение, капитан Захарус. Она все же поглядела ему в глаза. Обычно она этого избегала. Правда, ее улыбка померкла, превратившись в кривую усмешку. Непонятно почему. Но Майк был рад. Почему-то он тоже едва ли представлял себе ситуацию, при которой она так улыбнется ему. И не то чтобы они с первого взгляда друг друга невзлюбили… но вроде как это подразумевалось – между ними насмешки и напряженное молчание. Никаких счастливых улыбок. Этакая негласная договоренность. Девушка завершила свою мысль, отдав честь и немного торжественно, пусть и не без высокомерия произнесла: - Я приложу все усилия, чтобы оправдать ваш риск. Я сделаю все, чтобы вы оба не разочаровались во мне и не потеряли веры в вашего друга. Я много должна вам. Я сделаю все, чтобы ваше мнение обо мне было основано не на… тех слухах, из-за которых мы познакомились. Спасибо вам. Эрвин кивнул и пожал девушке руку. Попрощавшись, он ушел в ставку Шадиса. И так слишком много времени потратил. Майк молча последовал за ним, даже не махнув рукой. Не прощаются же – уже за ужином увидятся. Моблит размеренно шагал, заложив руки за спину. Немного сконфуженно проговорил: - Это… была бурная встреча. Нет, я тоже рад тебя видеть, но… мы вроде как впервые в жизни обнялись. Чтобы смягчить неловкость этого завуалированного упрека, он криво, но благодушно улыбнулся. Нанаба счастливо вздохнула. Хоть он и вырос, и заметно возмужал и даже приобрел какой-то сумрачный, тоскливо-мрачный, спокойный взгляд, который мог взбудоражить воображение не одной девушки, у него по-прежнему была та самая, славная улыбка старины Бернера. Нанаба поторопилась объяснить: - Знаешь, я сюда как приехала… первое что мне в глаза бросилось, это то, что Захарус и Смит единственные мужчины, старше меня. Потом, конечно, я и других старших увидала, но… их так мало, Моблит! Все сплошь молодые! В полиции я была одной из младших. А тут себя впору старухой почувствовать! В наши-то с тобой двадцать три! А ты… мне просто… Салли писала, уже когда ног лишилась. Она успела немного писем отправить, прежде чем умерла. Сколько она на пенсии – год прожила? Так вот, она написала мне, что из нашего курса живых разведчиков не осталось. Никого! Я горевала… знаешь, даже к мемориалу разведкорпуса прийти не смогла. А как смелости набралась, все времени не было. Но так бы я увидела, что на тех табличках нет твоего имени! Ты живой! Я просто очень удивилась. Моблит внимательно слушал ее, а при упоминании Салли погрустнел и покачал головой: - Ну, в общем и целом она не врала. Никого и не осталось, кроме меня. А я тогда ранен был, но в другой палатке. Она, наверное, и меня в мертвые записала. А я… знаешь, и правильно. Я ее не навестил, мне было стыдно. Я… повел себя, как трус. Нанаба пристально, широко раскрыв глаза поглядела на него снизу вверх. Таким взглядом, словно пыталась пролезть в душу и понять ситуацию, о которой он упомянул, но не рассказал. Она не знала что ответить. Но чуть сильнее сжала его локоть, и убежденно произнесла: - Я уверена, что ты не трус. Остальное мне не важно. Салли умерла, это закрытая книга и прошлая история. Моблит рассеянно кивнул: - Да… Мы пришли. Дверь казармы раскрылась, словно ее пнули. На пороге возвышалась худощавая девушка, примерно ровесница Моблиту и Нанабе, в очках и со всклокоченными каштановыми волосами. У нее был громкий голос, и казалось, что она орет, даже не смотря на то, что она не кричала: - Новенькая? Я капитан Ханджи Зое, добро пожаловать! Моблит! На тебе лица нет, тебя кто-то расстроил? Моблит только улыбнулся: - Нет, мы просто вспоминали. Мы с Нанабой учились на одном курсе. Ханджи рассеянно покивала: - Чудно-чудно… - Потом она поглядела на Нанабу, и спросила, - не знаешь, как можно изловить титана? Нанаба моргнула. Так она впервые прошла процедуру знакомства с Ханджи, тогда еще не подозревая, что это начало довольно плотных отношений. Пусть они и не перешли в незыблемо крепкую женскую дружбу, впоследствии женщины неизменно разделяли взаимное уважение, а Нанаба не скрывала восхищения сумасшедшей ученой.