Дополнительные занятия у истинного пикап-мастера

Поднимаясь по лестничной клетке на девятый этаж, Оливка весело перепрыгивала через ступеньки, держась за голубые перила. И, затем сразу же резко и ловко хватаясь за другие перила у начала следующей лестницы, что вела вверх я взлетала над цементным полом на мгновение, благополучно приземляясь, так же мягко и умело как кошка, правда не так тихо. Думаю, весь подъезд слышал мои прыжки и думал: «Что за чёрт? Кто хочет сломать перила и провалиться! Мы только в том месяце заплатили за покраску!» Особенно так, наверняка, думали дедки и бабки-пенсионеры, которым уже давно наскучило обогащать свою жизнь чем-то новым, поэтому они начинали лезть в чужую, находя лишний повод для ссоры, лишнее неудачное слово, которое они превращали в слух, а потом и в сплетни, которыми они делились с остальными пожилыми дамами, сидя на скамейки у подъезда, щелкая очередной пакет с семечками. Я летела домой как можно быстрее, не замечая, что уже преодолела расстояние в девять этажей. Мысли крутились в голове одна за другой, дыхание было сбитым, голова кружилась от быстрого темпа бега. Остановившись перед своей дверью, в моей голове проскочили мысли, что Вика уже давно ушла и мама осталась одна ждать меня, что я не взяла свой мобильный телефон перед выходом и сто процентов мама пыталась мне позвонить раз двадцать, что я якобы вышла в магазин, пропала на целых два часа, не вспомнив о времени. От этого моё будущее наказание возрастало с двойной силой. Но… Мне с Сашей было так хорошо и спокойно, что проведённое с ним время несравнимо со временем отбывания наказания. Во всяком случае, я ни о чём не жалею. Постояв у двери ещё немного я подумала стоит ли мне перекрестится на всякий пожарный, но пришла к решению что не стоит и я попросту зря теряю время, которое можно было бы потратить на объяснение. Столько ссор и объяснений в один день, аж голова трещит. Нужно будет обязательно выпить снотворного по приходу домой. Открыв бронированную дверь в квартиру я обнаружила, что в ней на удивление было тихо и темно. Можно было ожидать всего чего угодно: наряда милиции с поисковой овчаркой, пожарных, бригаду скорой помощи, хотя бы ту же Вику, помогающую искать загулявшую Олю. Оглядевшись, стало видно свет, который горел только в одной комнате — кухне. Значит именно там находится обеспокоенная мама. Бесшумно оставив ключи в куртке, я тихо-тихо зашагала в сторону кухни в ожидании приговора. Зайдя туда, я обнаружила спящую на стуле маму, положившую голову на стол. Вытянутая рука, будто застыла на пути к телефону. Ещё на столе лежала открытая коричневая записная книжка с номерами всех моих одноклассников, друзей и учителей. Думаю, Александр Вадимович не стал исключением. Мама поди устала ждать и не выдержала чувства клонящему ко сну, ведь уже довольно-таки поздно. Я подняла голову и посмотрела на висящие на стене часы на циферблате которых стрелки показывали 22.02. Если учесть, что мама ужасно устаёт на работе, делает покупки после рабочего дня, убирает и готовит, то это ещё рано она легла спать. Облокотившись на дверной косяк, я облегченно прикрыла глаза, любуясь её сном, и понимая как сильно дорожу ею. Мать как будто знала, что я пришла и быстро откинулась ото сна. Сонные зелёные глаза быстро открылись, и она выпрямилась, сидя на стуле, явно недоброжелательно оглядывая меня. Сложилось такое ощущение, что она не поняла видит ли это на самом деле или во сне. Немного же ей времени понадобилось на пробуждение. С пробуждением матери я уже пожалела, что вообще зашла на кухню. Ненавижу врать, но в последнее время именно это и приходится делать. А врать маме — это, наверное, и есть, то самое тяжкое преступление за которое можно в Ад угодить. Её взбалмошные волосы, торчащие в разные стороны вызывали у меня смех, но ещё чего не хватало сейчас засмеяться… —Оля, — серьёзно начала мама, но не столь серьёзно как предполагалось, — где ты была всё это время? — последовал вопрос, заводивший меня в тупик. Мама решила глянуть на часы, чтобы узнать на сколько минут она «прилегла». — Уже десять часов! — в ужасе молвила она. О, не, только не это. — Я то думала ты пришла сразу после того как ушла Вика. Нечаянно прилегла на пару минут, чтобы отдохнуть, потому что меня вся эта работа по дому разморила, — мама на секунду посмотрела в пол. И я почувствовала как на душе становится намного легче, когда тебя не сверлят глазами. Не долго моё счастье длилось, —Где ты была столько часов? Точно ли в магазине? А может ты кололась в подворотне?! Живо отвечай! Моя дочь-наркоманка, только подумать… — мама положила голову на ладонь, крутя ею, будто не веря, затем её напряженно-нервное лицо уставилось на меня. — Я гуляла с парнем, — глупо улыбнулась Оливка, придерживая это выражение лица ещё пару секунд. Это было, пожалуй, самым надёжным алиби из всех, которые сейчас пришли мне на ум. Хотя, это всё равно правда. — С каким? — скептически присмотрелась ко мне мама, не поверив, что у меня появился парень. — Скажи, про парня ты сейчас придумала? — или, не поверив вообще, что у меня может быть парень. Да, и откуда? Я же не так часто гуляю как остальные мои сверстники. Среди моих друзей нет парней, среди знакомых тоже. И я не Вика, которая может познакомиться с любым понравившемся ей парнем где-угодно, и не Ася, которая вообще ничего не делает, чтобы с кем-то познакомится, но вокруг неё всегда столько парней крутится. — Я встретила его у подъезда, мы разговорились, и, кажется, подружились, — решила я втирать ложь по старой схеме. Всё-таки хорошо, что Оливка припасла её на чёрный день. — Он угостил меня чебуреком с чаем из ближайшего водительского кафе. Потом мы присели на скамейку, — надо же какая романтика. Кстати, отчасти я говорила голую правду, только насчёт того, что мы сегодня познакомились — я соврала. Замечая, что мама верит мне, я продолжила, — оказался приятным парнем и подарил приятное впечатление как молодой человек. Нам было так интересно и весело вместе, что мы забыли о приближении ночи. Но, естественно, он как настоящий джентльмен довел меня до подъезда и мы попрощались. Культурно попрощались, — спустя секунду добавила я. Мама повела головой и, мне показалось, что засмеялась. Зря, я назвала именно это мужское имя. — Саша… Прям как твоего злого учителя, — хотелось заявить, что он хороший, но чувствуя как я умело выкрутилась, не стала разрушать стальную грань между ложью и правдой в сознание мамы. — Ты взрослая и я не запрещаю тебе с кем-то встречаться. Наоборот, уже давно пора! — воскликнула мама, беззаботно встав со стула, и убрав за собой со стола записную книгу и телефон. — Это всё? — не веря своим глазам и ушам, изумленно спросила я, в шоковом состоянии глядя на маму. Оливка уже приготовилась к расстрелу через повешение. — Ты же знаешь, что мы с папой бы порадовались твоему счастью, — мама сунула в телефон зарядное устройство и опять присела. Я угнетающе осмотрела свои ноги, не находя, что сказать. Папа… Я сузила глаза припоминая его внешность и голос. — Он не вспомнил о нас и мы не будем вспоминать о нём, — спокойно произнесла я, развернулась и ушла прочь. Как уже упоминалось раньше, папа бросил нас ещё когда я была совсем маленькой, оставив молодую маму с дитём на руках, которое нужно было как-то поставить на ноги и пустить в свет. Он ушел к своей любовнице и завёл себе новую семью. Ни разу не позвонил и не спросил как у меня дела, не поздравил на день рождение, ничего. С ним я утратила связь уже давно. Причём утратила родственную связь. Он мне, грубо говоря, никто. Наверное, из-за папы я так отношусь ко всем остальным особям мужского пола. Недоверчиво, грубо, подозревая что-то. Ревность тоже, наверняка, пошла отсюда.

***

Я зашла к себе и закрыла дверь на замок. Не люблю скрывать что-то от кого-то, но комната — это одно из мест в доме, куда, по моему мнению, не должны входить посторонние без разрешения. Глядя на не застеленную кровать, вспоминая о сегодняшнем начале половой жизни, которое мы с Сашей положили, я блаженно и устало прикрыв глаза, медленно скатилась сверху вниз по двери. Мои волосы, будто паутина вились вслед за движением вниз моей головы. На душе было невообразимо легко. В тёмной комнате без света вдруг стало светло. У меня, как будто выросли невидимые крылья за спиной и я могла взлететь в любой момент. Вдруг что-то резко ярко засияло в ночной тьме, причём этот свет можно было увидеть даже с закрытыми глазами. Вспышка света, звук вибрации — заставили меня всё же распахнуть глаза, выводя из транса. От телефона, который лежит на кровати исходит этот не щадящий глаза свет. Мысленно я понимаю, что не могла оставить телефон на кровати, ведь для него у меня есть специальная подставка на письменном столе. Да, и, к тому же, мой телефон ещё ни разу не находился в режиме «вибрация». Оливка смотрит на подставку, находя подтверждение, что то не её телефон. Мои мысли на тот момент были по принципу: «Если кто-то звонит в такую пору, то наверняка, случилось что-то.» Но, тем не менее я не спешила отвечать. Лишь медленно поднялась и, сделав пару шагов вперёд, оказалась у своей кровати. На белой простыне лежал такой себе черный и солидный IPhone 5. Чёрт, да, это же телефон Сашки. Забыл, его на кровати. Наверняка, сейчас думает, где мог потерять мобильник. Готова заложиться, что звонит именно он с другого телефона. Тоже не так давно пришел домой и обнаружил пропажу дорогой вещицы. Присмотревшись к номеру, я увидела очертание женского имени (вызывающего): Катя. Меня резко переключило на другое настроение, перемкнув в буквальном смысле. "Катюша и Саша" — именно так была подписана свадебная фотография, что стояла у физрука в комнате. Только вот они уже давно расстались, так почему же она ему звонит? Я стою, думаю поднять трубку или же нет. От нахлынувших чувств на глаза наворачиваются слёзы, которые быстро начинают стекать вниз по щекам. Шикнув носом, я подавила в себе злость и попыталась сделать голос нормальным. — Алло, — тихо, хрипло и неуверенно произношу я, зная, что Саша бы не одобрил просто так взять его телефон и ответит его жене. Получается, я вмешиваюсь в его дела... в его жизнь... а, если он любит её и хочет вернуть их отношения. Я просто стою у этой пары на пути... — Алло, Саша?! — спрашивает противный для меня женский голос. Меня резко затошнило не от этой женщины, а от физрука. Сперва Лера, потом жена. Сколько ещё женщин о которых я не знаю? — Нет, это его ученица, — глупо отвечаю я, чувствуя как его жена превосходит неуверенную меня. Тупой ответ, учитывая, что сейчас глубокая ночь, а он с ученицей. — Саша... Александр Вадимович, забыл свой телефон у меня, — исправляюсь я, ещё больше понимая, что это куда глупее звучало, чем предыдущий ответ. Лучше бы я не объяснялась с ней и не брала в руки этот чёртов телефон. — Девочка, — она, будто кидает мне нож в сердце, и я ощущаю как медленно он входит, создавая невыносимое чувство боли, — что мой муж может делать с тобой так поздно? — задаёт вопрос собеседница. — Я уже говорила, что я его ученица, — возмущаюсь я невозмутимым тембром голоса. Возмущаюсь глубоко внутри, боясь показать это. — Мы занимаемся дополнительными уроками. И сегодня у нас был урок и Александр Вадимович забыл свой телефон у меня, но я ему завтра обязательно верну, — оправдываюсь я не понятно зачем, ощущая свою ничтожность. — Что мой муж делал в такую ночь у тебя? — кричит женщина в телефон и мне это болью отдаётся в одном ухе. Я отстраняю от себя мобильный на два сантиметра, вдумываясь в слова "мой муж". Разве не бывший? Но кто я такая, чтобы грубить взрослой женщине человека, которого я люблю. Воспитание не позволяет, характер тоже. — Он.. мы занимались физкультурой, — вот сейчас я сказала полную чушь. Никто не занимается физкультурой дома. Это же не математика. В силу того, что была поздняя ночь, у меня было шоковое состояние смятение и глубокого разочарование — мне можно было простить невероятный тупизм. На той линии стояла гробовая тишина, а затем последовали слова: — Да, кто ты такая вообще? Хочешь отбить у меня мужа? Только попробуй и тебе — крышка. Саша будет со мной, потому что он любит меня! Запомни это раз и навсегда! — сброс вызова. Я ошарашенно смотрю на экран, не думая ни о чём. Стою в пустоте ещё где-то десять минут. Потом ложась на кровать животом вниз, кладя Айфон на тумбочку, я накрываюсь подушкой. Плачу, горько плачу, чувствуя сердечную и головную боль, захлёбываясь слезами. Они любят друг друга. Не буду стоять у них на пути, препятствуя их счастью.