Дополнительные занятия у истинного пикап-мастера

— Я не хочу есть. Аппетита нет, — грубо отрезала Оливка, глядя в мрачный угол комнаты, не отрывая глаз, буквально не переставая моргать. На верхней полке стола завибрировал мобильный телефон. В голове мелькнула мысль: "Ещё пару миллиметров и он грохнется на пол." Тем не менее я не решилась встать с кровати и предотвратить падения недешевой вещи, которой угрожал ремонт. В тот момент мою голову перестали посещать терзания совести насчет того, что нужно ответить звонящему. Слёзный период уже давно прошел. На смену ему пришла тугая и безвыходная депрессия. В мою комнату не попадал солнечный свет уже пару дней. Мой разум был закрыт от внешнего мира. Моё тело не поддавалось позывам наслаждения от прогулки на свежем воздухе, вкушая весенний аромат цветущей вишни или абрикоса. Я просто чахла в четырёх углах и никто мне не мог помочь выбраться из замкнутого пространства горечи и обиды. Всё, что можно было сказать за день, так это: "Я не хочу. Я не буду. Мам, закрой пожалуйста дверь." На душе было удивительно пусто, будто из меня выдернули неотъемлемую часть одной составляющей, с которой я последнее время жила счастливой. Раньше можно было жить без любви и всё было прекрасно, всё было замечательно, лучше быть не могло... Любовь — самое сильное, красивое и затягивающее чувство. Оно губило многих людей, упав на их плечи, вскружив голову. Сколько наложили на себя руки, сколько покалечило себя, сколько сломало судеб других людей это прелестное чувство? Не зря говорят "от любви до ненависти один шаг". Теперь я натурально понимаю смысл этих слов. Знали бы вы как мне тяжело, как горько, тоскливо. Неужели первая любовь — самая запоминающаяся и грустная? Не знаю, что и думать уже. В последние дни только и думаю, всё философствую, прокручиваю у себя в сознании эту ситуацию вновь и вновь, но, к счастью, уже не плачу. Горечь обиды не позволяет ответить на звонки Саши, а ненависть к нему и вовсе не хочет услышать его голос, ибо знает, что не сможет устоять и сломается от тяжести любви. В последнее время мама стала совсем тревожной. Её пришлось взять пару выходных, чтобы поставить меня на ноги, ведь я действительно ничего не ела и не пила несколько дней, как будто на меня кто-то порчу навел, ведь не может же человек жить без еды так долго? (не много, не мало: каких-то 5 дней). Раньше бывало, когда я сидела на диетах, ничего не есть было практически невозможно. А теперь даже не тянет, просто не ощущаю потребности в этом. Грусть убивает не только аппетит и настроение, а самого человека на моральном уровне. Несёт за собой куда-то вниз, всё дальше и дальше, а падение всё не настаёт. Лучше бы я умерла, просто перестала существовать, иначе больше не могу, не выдерживаю. — Оля, это несерьезно и мало того — не смешно! — молящий и щадящий голос матери меняется на требовательный. — Что поделать, если есть отнюдь не хочется... — тупо бормочу я. — Мне и так хорошо. Оставь меня. Иди займись делами по дому. Или на работу сходи. Там тебя уже заждались все. Наверное, — монотонно продолжаю бормотать я обрывки предложений, грубо отрезая на каждой точке. Глаза почему-то неожиданно наполняются слезами, но голос всё также остается металлическим. — Как там твоя подруга? К ней муж вернулся? Или кто там у неё... Слышу со спины как мама тяжело и устало вздыхает, следуя в сторону кровати, садится, одеяло звучно мнётся, матрас прогибается. Что-то её сильно мучает. Причина — неразговорчивость её дочери, желание ничего не есть и ни с кем не разговаривать. Она пытается найти нужные слова для разговора со мной. — Доча, — медленно заводит беседу мама, — ты же понимаешь, что так дальше нельзя? Так больше не может продолжаться. Ты же не должна держать всё в себе. Расскажи мне, своей маме, и тебе станет легче. Я хочу узнать в чём причина такого резкого упада настроения и сил, иначе всё-таки придется тебя сводить к участковому доктору или психологу, — мама с пониманием глянула на меня, когда я развернулась к ней. Моё напряженное лицо ничуть не изменилось. Я тускло отвела взгляд на одеяло. — Я ничего тебе сказать не хочу. Хотела бы — сказала раньше. У меня всё хорошо. Перестань копаться во мне и пытаться найти ответы, — грубо отрезала я и опять повернулась лицом к стене, продолжая смотреть в тёмный угол. Мама поднялась с кровати, осознавая, что не может найти подход ко мне ни через родственную связь, ни с угрозами сводить к врачу. Она направилась к двери, собираясь покинуть комнату, но что-то внезапно остановило её. — Мне уже раз десять звонила твоя классная, спрашивала, где ты пропадаешь. Беспокоится за тебя и за твою успеваемость больше тебя. Надо же... — в голове матери пролетела искра издёвки. — Я ответила, что ты серьёзно заболела бронхитом и, что как только вылечишься — появишься в школе, и, что мы обязательно принесём справку от врача, — мама сделала затяжную паузу, затем сказав: — Кстати, пока не забыла. Мне Вика вчера звонила на сотовый, потому что до тебя достучаться нельзя же. Сказала про твои пропуски, про любопытство твоих друзей и теории о том, где ты можешь прогуливать столько дней. Я ответила, что ты дома. Она сказала, что знает это. Потом вдруг сказала, что Александр Вадимович спрашивает про тебя и твои дополнительные занятия, — моё сердце забилось с бешеной скоростью. Я начала ощущать себя живой. Безумно хотелось спросить о том, что ещё сказала Вика, но это бы было весьма подозрительно, поэтому я не стала. — Каждый день ждёт тебя в школе, а ты не приходишь. Хоть позвони и скажи, чтобы не ждал, — мама развернулась ко мне. — Что за придурок? — я изменилась в лице. Вся эта ситуация смешила меня чем-то. — Не понимаю: зачем приходить в школу в десять вечера и торчать там, вместо того, чтобы дома посидеть, да посмотреть футбол под пиво. Ей Богу, придурок, — говорила мама себе под нос, удаляясь в коридор. Меня разрывало любопытство и я, не сумев сдержать себя, быстро подскочила с кровати и схватила телефон. Потом подошла к двери и захлопнула её, закрывая на защелку на всякий случай. Я запрыгнула на диван с неким оживлением и поднятым настроением. Если спрашивает, то беспокоится, то значит ждёт и верит, что я вернусь к нему. Возможно, Катя не нужна ему? Тогда зачем с ней встречаться? Бред какой-то... — Ого, — вдруг ломаю пустоту вокруг себя, удивленным голосом. Такой ажиотаж творится без меня... Ладно, в общей сумме 103 пропущенных вызова и 69 сообщений, но черт возьми, как же приятно стало. Больше всего пропущенных от Саши, потом уже от Вики, Насти, классной, Леши и от никому не нужных неизвестных номеров. Надо срочно зайти в сообщения, прочитать там всё. Листаю сообщения на сенсорном экране, на неё горят имена отправлявших. В основном, это моя лучшая подруга и Леша. А где же сообщения от Саши?! Звонит, но не пишет? Почему? Может это его Катя звонила, чтобы добить меня или поглумиться. Швыряю телефон на подушку и фыркаю. Точно, это Катя. Саша счастлив с ней, её взяла, она вышла из этого любовного треугольника победителем. Беру в руки телефон неизвестно для чего, листаю опять список вызовов. Дура. Глаза наполняются слезами. Только не плачь прошу тебя, Оливка. Не плачь. Начинаю потихоньку вспыхивать хныканьем, ложусь на подушку, прижимая её к голове. — Им сейчас хорошо, весело. Гуляют поди по вечерам за ручку, — шепчу я самой себе. — Она печет ему шоколадные пироги. А, нет. Сашка говорил, что она ужасно готовит и, что даже, если бы ему заплатили тысячу долларов за то, что бы отведать её выпечки, то он бы не взял денег, — начинаю улыбаться. Меня веселит мысль о том, что я готовлю лучше её и Саша сам так сказал. Пирог... с шоколадом... посыпанный орехами... Мой живот бурчит от недоедания, точнее от "неедения", если можно так сказать, конечно. Есть охота, ведь аппетит — залог хорошего настроения. Хм, а что если развеселить себя чуток и приготовить шоколадный пирог? Мне нужен шоколад, много шоколада. Белого, молочного и черного. Гулять так гулять! И с орехами тоже возьму! Резко встаю с кровати, так что у меня начинает кружиться голова и темнеет в глазах. Стягиваю с себя пижамные штаны и натягиваю джинсы поочерёдно на каждую ногу. Плевать, схожу в спальной футболке. Кто меня там видит, тем более, что я в куртке пойду. Уроки скоро заканчиваются и будет шанс встретить кого-то из своих знакомых на улице, начнутся допросы и выпытывание настоящей причины моего непосещения уроков, так как за всё время учёбы я болела один раз и то ветрянкой. Так что нужно торопиться! Выскакиваю из комнаты как последняя дура, ловко одевая куртку. Кидаю на прощание громкое "пока" и пулей вылетаю из дому. Что с людьми делает голод?