Дополнительные занятия у истинного пикап-мастера

Меня разбудила чья-то тихая ходьба в соседней комнате. Открыв глаза, быстро моргая, я посмотрела в идеально-белый потолок, пожалуй, таким бы он и был, если бы не вечер, что сделал его сероватым. Повернув голову вправо, было видно большое окно со светлой шторой, не припомню какого цвета была она, да, и вообще не вспомню всех деталей увиденного из-за того, что в голове тогда было пусто. Не промелькнула ни одна мысль. Эксцентричная, загадочная тишина. Единственное, что осталось в моей голове после увиденного, так это пару окон дома напротив, в которых уже горел свет. Стало необыкновенно удивительно оттого, что я недавно отошла ото сна, но всё ещё до меня ничего не доходит. Далеко не сразу после пробуждения мне пришлось понять, что стряслось и, только приложив усилия, перерыв весь свой последний день, я дошла до того момента как мы бежали с Александром Вадимовичем, как было необычайно трудно преодолевать расстояние, как я радовалась сдачи норматива, как он испугался за меня... Погодите-ка, точно! Я резко встала, мгновенно жалея об этом поступке, и тут же ощутила на своей шкуре тупую боль во всем теле. Рукой откинув одеяло, было сложно не заметить две красные коленки на белом фоне, которые, по-видимому, недавно перестали кровоточить. Поразило меня другое — они были обмотаны бинтами, на которых проступала красная жидкость. Желаю упустить все подробности о моём "боевом ранении", потому что я не любитель описывать такое. Непроходимо всё время чувствовалось легкое пощипывание на месте ран, итак я не могла их согнуть. — О, Василевская, наконец очухалась! Я думал до утра спать будешь. Честно признаться не ожидал, что ты вечером проснёшься, — говорил Саша, весело улыбаясь, когда входил в комнату. От его улыбки что-то ёкнуло в моём сердце. Его радость, дошедшая до меня, начала переполнять комнату, разгоняя накопившиеся переживания, боль потихоньку начала утихомириваться. В руках он держал какой-то поднос, который потом поставил на маленькую тумбу возле меня. Стоящее на подносе, испугало меня, ведь там были такие предметы как: зелёнка, перекись, вата, бинты и, наверное, маленькая чашка воды. Сам парень, как-то чудаковато глядя на моё изумленное лицо, одним движением подтянул стул к кровати и присел около меня. — Будем лечить, — подумав немного, сказал он, будто сделал приговор. — Я, конечно, не лекарь первого ранга, но кое-что смыслю в медицине. В училище был обучен оказанию первой помощи при различных травмах, так что обещаю: будешь жить, — доложил он, только в конце улыбнувшись. — Но на выпускной советую надеть тёмные колготки, чтобы бинтов не было видно. — Я было уже подумала, что очнулась на том свете, — пробубнила себе под нос моя персона. — Можно воды? — вежливо попросила я, ощущая как в горле всё пересохло. — Честно говоря, я тоже уже подумал, что ты, собственно, там и очнёшься, потому что обычно люди куда быстрее отходят от обмороков. Не знаешь почему такое случилось? — пропустил мимо ушей мою просьбу Саша, и продолжил вести беседу о том, что его действительно интересовало. — Не знаю... Я никогда ещё не падала в обмороки. Может быть это произошло из-за сильных нагрузок? Или из-за жары? Могло быть такое, что у меня случился солнечный удар? — тревожно полюбопытствовала я. — Какие там нагрузки! Какой нахрен солнечный удар! — резко воскликнул парень, продолжая в таком же громком тоне. — Единый удар, который с тобой когда-либо случался, так это случай, когда тебя нечаянно уронили в роддоме, причём ты тогда ударилась головой! — стало обидно и горько от таких слов. Появилось желание дать пару раз по голове только что принесенным подносом. — Я тебя умоляю, Василевская. Один кружок, второй кружок и бац! Ножки подкосились, хрупкое тельце не выдержало и ты обессиленно рухнула на землю! Бедная, ты наша, как же я не доглядел... Как же я упустил? Какой из меня теперь учитель? — напоказ сыграл испуг он. — Ты же это хотела услышать?! У тебя просто было легкое головокружение и потеря сознания. Это незначительно. Меня так задели его слова, в то же мгновение заставив вспыхнуть от накопившейся за всё время обиды и разочарований. — Думаешь, я притворяюсь? Изображаю усталость, чтобы не упражняться, чтобы ты автоматом поставил мне зачёт? А может я ещё с тобой кручу роман только потому что хочу хорошую оценку за год? Скажи ещё, что притворяюсь, что, на самом деле, никакого обморока не было и, что я всего-то захотела надурачить тебя? — словесным потоком вышло всё из меня. Я почувствовала облегчение, когда покричала на Сашу, нанося ответный удар. — Знаешь... — задумчиво сказала я. — Мне надоело всё, твои насмешки надо мной, злые шуточки, порой черный юмор. Всё, Саша! Я ухожу! — резко отшвырнув одеяло, я встала с кровати, сделав шаг. Парень всю дорогу ошарашенно смотрел на меня, не отрывая глаз, он не возражал, будто разрешил просто так взять и уйти прочь. От этого факта в душе стало куда обидней и досадней. На глаза навернулись слёзы, которые мне бы не хотелось в тот момент показывать, поэтому я склонила голову, дабы казаться сильней. "Поверить не могу... Неужели всё кончено?" — стоило только промелькнуть этому в моей голове как я почувствовала дикую боль в коленях и чуть ли не упала, так как Саша вмиг подхватил меня, нежно обнимая. — Второй раз, — насмешливо шепотом посчитал он у меня над ухом. Почувствовалось горячее дыхание на шее, что молниеносно заставило отреагировать моё тело. Агрессия, эйфория и экстаз — всё смешалось воедино. Превосходное чувство, противоречить которому оказалось труднее, чем предполагалось. — Отпусти меня! — потребовала я, выворачиваясь из его объятий, которые сразу же после малейшей попытки уйти стали более крепкими. — Куда же ты? — тихо произнёс Саша, не размыкая объятий, робко глядя мне в глаза, отчего я смутилась. — Мы ещё не закончили лечение, — усмехнулся он. — Чёртов извращенец! Так и знала, что не стоило связываться с тобой! — кинула я, отпуская голову от стыда, ощущая как парень начал обнимать меня слабее, но тем не менее почему-то не решилась воспользоваться этой попыткой и сбежать. — Ненавижу тебя, — почти неслышно донеслось до него. — А я тебя люблю, несмотря на всю твою придурковатость, Василевская, — полный счастья заявил он. — Чистой, искренней любовью.

***

— Больно? — заботливо поинтересовался брюнет, держа в своих руках мою пораненную руку. — Если очень печёт, то говори. Перекись — такое вещество, что убивает малейшую инфекцию, но, правда, весьма щипет. Саша притянул мою руку к своим губам и немного подул, стараясь не причинять боли. Я, завороженная его поступком, почувствовала себя героиней романтической комедии. Тот миг испортила мысль о том, что меня уже, возможно, разыскивает мама, ведь на улице уже потемнело, и даже включились фонари. — Слушай... Мне уже домой идти пора... Темно... Скоро наступит ночь и маршрутки перестанут ездить, — неловко сказала я, чувствуя, как не вовремя. — Я бы сказал, что провожу тебя, но... — ответил Саша, словно специально сделав паузу, чтобы услышать следующий вопрос. — Но что? — Но ты еле ходишь, точнее вообще не ходишь. И куда ты собралась идти в таком состоянии? — он озадачено вскинул бровями. — Успокойся, твоя мама уже мне звонила незадолго до того как ты проснулась. Я сказал ей, что ты упала и ушибла обе ноги, сейчас не можешь ходить и, что ты сейчас в спящем состоянии находишься у меня. Естественно, умолчал про обморок, чтобы у неё не случился сердечный приступ. Ещё я сказал, что оказал тебе первую помощь, дабы она не беспокоилась и, что не хочу тебя будить, ведь ты так сладко спишь. Она ответила, что сейчас в офисе и там валом работы, и что если ты проснёшься сегодня, то совершенно не обязательно идти домой; всё равно там никого не будет. Придёшь завтра на такси со мной. Напоследок добавила: Александр Вадимович, простите, что так случилось, но Вы уж, пожалуйста, присмотрите за моей дочерью, — сообщил Саша, копируя интонацию моей матери. — Нехороший учитель. Умолчал об обмороке. Почему не рассказал раньше? — Забыл. Ты и не вспоминала, — рассеянно ответил он. — Будешь спать тут, а себе я постелю в гостиной. Спокойной ночи, — ласково произнёс брюнет, целуя меня в лоб. Сейчас умру от умиления. — Ах, да, забыла о волнующейся маме, так и не дождавшейся свою блудную дочь с занятий физкультурой, — закончила тему я. Не знаю то ли радоваться, что остаюсь у своего любимого парня с ночёвкой, то ли унывать оттого, что мы может заняться кое-чем, я сидела на кровати, попивая горячий зелёный чай, стараясь ни о чём не думать. Саша такой заботливый парень, помог мне, и, в добавок, как слуга бегает туда-сюда, если попрошу. — Стой, не иди спать ещё. Принеси мне льда в чай, пожалуйста. Больным нельзя отказывать, — попросила я, пользуясь удобным случаем.