Un tacto

Следующая пара недель пролетела для работников ФЭС в привычном суматошном ритме. Оперативники целыми днями носились по городу в попытках заполучить хотя бы еще одну деталь, способную помочь в расследовании и сдвинуть застывший процесс с мертвой точки. За минувшие семь суток прогрессом стало установление личности убитого в лесу человека, пара малосущественных улик, обнаруженных в его квартире, всего один новый свидетель и куча новоявленных вопросов. Полковник практически ночевала на работе, нередко принуждая к этому всех остальных, сердилась и требовала почти невозможного по выяснению дела старого коллекционера, зато все же подала официальное прошение о привлечении к делу ФСБ. Хмурые, по-прежнему дождливые серые дни протекали безрадостно и уныло, привнося в рабочую атмосферу еще больше психологического дискомфорта и эмоций. Ребята из лаборатории не отрывали голов от микроскопов, до самой макушки заваленные тряпками и личными вещами убитых, и Татьяна усердно помогала Ивану и Андрею разбирать и исследовать новые порции добытых вещдоков, прибывающих в ФЭС неизменно и с завидным постоянством. Зачастую именно работа помогала ей хоть немного расслабиться. Ее недавнее медицинское обследование у Антоновой, естественно, ничего не выявило, и девушка, наконец, смогла заверить начальство, что с ней все в порядке. Ее немало утомляло ловить на себе глубокий сочувствующий взгляд сердобольной Вали и вечно напряженный и сомневающийся – Рогозиной. Учтивый Павел без конца интересовался ее состоянием, а вот Рита, кажется, была одной из немногих, кто чувствовал себя прекрасно, беспрестанно ухмыляясь и бросая на Белую редкие, но всегда с подчеркнутой ироничностью и неверием в ее крайне сомнительный и нелепый инцидент взгляды. Пару раз Татьяне даже доводилось слышать, как Гранин отчитывает напарницу в коридоре, пытаясь пресечь ее стремление к бесконечным насмешкам и нелицеприятным колкостям в адрес пострадавшей коллеги, но Власова лишь невинно разводила руками, выражая крайнее недоумение относительно его необоснованных к себе замечаний. Баллистик, в свою очередь, старалась сторониться неприятного соседства с оперативником, чувствуя себя крайне неуютно и растерянно в ее присутствии, теряя уверенность и способность нормально работать и даже мыслить. Все чаще девушка могла уловить тонкий древесно-цветочный аромат ее парфюма где-то в районе лаборатории, заходить в которую при этом возникало все меньше желания. Власова держалась странно и неприветливо, как будто бы даже враждебно, зато выглядела весьма торжествующе и воодушевленно при очередной возможности подкинуть трасологу работенку в виде пары десятков пластиковых мешков с уликами. Женщина явно наслаждалась загруженностью трудом не только себя, но и окружающих, и особым ее объектом для этого была почему-то Белая. Не имея в себе ни малейшего желания уподобляться дурному примеру, все больше усугубляя без того непростую и все еще накаленную после произошедшей ссоры обстановку, блондинка стремилась всеми силами избегать Власову. Короткое сухое приветствие и пожелание доброго вечера перед уходом казались ей достаточной мерой в неугодном общении с Ритой, а потому Татьяна никогда не утруждала себя формированием более содержательного диалога. Не говоря уже о том, что старалась как можно реже попадаться той на глаза. Однако сама Власова, в противовес, снова и снова умудрялась неизбежно попадать в поле зрения капитана во время их с Граниным кратковременных возвращений в ФЭС для предоставления улик и необходимой документальной отчетности. Во все же остальное время девушка просто безропотно трудилась в лаборатории, вместе с программистами проводя привычные следственные эксперименты, сравнительные анализы, баллистическую, дактилоскопическую и прочие виды экспертиз, и слушая малопонятную болтовню и ворчливые комментарии по поводу рабочего процесса Тихонова. Ведущая себя по обыкновению миролюбиво и сдержанно, Белая, тем не менее, каждый раз взволнованно вздрагивала, непроизвольно реагируя на любое постороннее к себе прикосновение. Пару раз до нее невзначай дотрагивался Холодов, неоднократно норовил коснуться широкой ладонью до изящных плеч Гранин, иногда мимолетно и несущественно задевал пальцами во время совместной работы Белозеров, а сама Татьяна даже умудрилась по неосторожности однажды почти свалиться на проводившего в лаборатории рискованный химический эксперимент Тихонова. В результате неуклюжего столкновения, к счастью, никто не пострадал, но взбешенный сорвавшимся опытом Иван отныне настрого запретил коллеге приближаться к его столу во время важных исследований. Безусловно, подозревать ближайших к себе людей и достойнейших из коллег серьезной оперативной службы, которых Белая знала без малого уже как четыре года, было крайне глупо и неблагородно по отношению к ним, но она была просто не в силах не думать о том, что случилось в тот день. Любой из парней теперь стал казаться ей в равной степени способным на совершение подобного действия, особенно учитывая профессионализм каждого из них блестяще выявлять все тонкости сложнейших криминальных дел и безвозвратного заметания уголовниками после себя следов. Как бы дико это ни звучало, но если уж кто-то и мог совершить идеальное преступление, то только работники Федеральной Экспертной Службы. И только по воле случая ощутив на себе такие схожие между собой и в то же время разные мужские объятия, баллист с удрученностью понимала, что никто из них даже близко не походил на похитившего ее незнакомца. Его руки были на удивление легкими и деликатными, совсем не загрубевшими. Аккуратные и ухоженные, они определенно принимали на себя неоднократное воздействие различных косметических средств. Судя по малейшим прикосновениям, можно было с уверенностью сказать, что их обладатель уделял им немалое внимание и тщательно за собой следил. Но кому же могли принадлежать эти необыкновенные руки…