Пятьдесят оттенков

Жизнь редко меняется в одно мгновение, сбивает с ног, вкидывая в неконтролируемый ураган. Чаще ее неспешное течение не отмечается ни опасными водоворотами, ни неожиданно глубокими пропастями, в которые летишь без сожаления. Тихое невидимое существование проходит как бы мимо, не задевая; главное действующее лицо драмы испуганно застывает на обочине, силясь понять, какой поворот не был замечен вовремя. Миг ускользнул, момент утрачен и единственное, что остается – оглядываться назад, из последних сил отбиваясь от сожалений. Но бывает, все происходит по-другому, и ты успеваешь вскочить на последнюю подножку, великодушно предоставленную судьбой. На секунду останавливаешься, чтобы мысленно проститься с уносящимся вдаль прошлым, а затем устремляешься вперед, отбрасывая сомнения. И момент, когда понимаешь, что твое будущее изменилось – бесценен, гораздо дороже миллиарда безликих вечностей, прожитых ранее. Мчащаяся в автомобиле девушка не знала, правильная ли дорога простирается перед ней, но отступать было не в ее правилах. Главное крепко держать руль, тогда и обстоятельства сложатся удачно, и неприятности удастся обойти. В приемнике играла тихая ненавязчивая музыка, не отвлекающая мысли, но развеивающая тишину, которая подчас становилась слишком тяжелым грузом. Пустое шоссе и долгий путь позволяли ей окунуться в прошлое, которое сегодня заявилось на порог, а теперь мирно посапывало на заднем сидении.

* * *

Много лет прошло с тех пор, когда Свон видела его в последний раз. Негодяй, каких поискать, он сбежал при первой же возможности. Прозорливость, позволяющая безошибочно определять ложь, на этот раз не сработала. Ослепленная любовью девушка забыла об осторожности. Это стоило ей года, проведенного за решеткой. Обращаться за помощью к приемной семье на этот раз блондинка не собиралась. Хотя люди, давно ставшие родными, не бросили бы в беде. Но сочувствующие и понимающие взгляды – не то, что нужно было Эмме в тот момент. Она просто сбежала. На новом месте девушка не старалась избежать правосудия, зато могла спрятаться за давно покинутыми стенами, служившими защитой, и никому не причинять этим боль. А потом тест на беременность дал положительный результат. В то мгновение мир замер, а она просто не знала, что должна чувствовать. Единственное ощущение, царившее в душе – вязкая всеохватывающая пустота, поглощающая любой посторонний звук или движение. Сколько времени просидела она так, застывшая и недвижимая, Эмма не представляла. Однако выход был найден тем же вечером – от ребенка нужно отказаться. Дать шанс на любящую семью, внимательных родителей и нормальное детство она могла. Но только его. Перспектива на всю жизнь связать себя заботой о ребенке настолько устрашала, что она искренне сожалела о собственной невнимательности - время, когда можно было сделать аборт, упущено.

* * *

Теперь мальчишка чуть слышно бормотал что-то во сне, мертвой хваткой вцепившись в старую книгу сказок. Он не желал выпускать ее из рук ни на минуту, словно боялся, что прочитать истории захочет тот, кому видеть детские страшилки заказано. Такой забавный в наивной уверенности в их правдивости, что даже разубеждать не хочется: если ему нужно верить в магию, чтобы примириться с суровостью мира – пусть верит, а она разрушать его веру не станет. Генри. Имя нравилось Свон, хотя она никогда бы не назвала сына так. Другие имена разом вылетели из головы, и блондинка не смогла вспомнить иного, что подошло бы ее мальчику. Чужому ребенку. Нет, даже сейчас она не жалела о своем поступке. Но щемящее чувство тоски все не покидало сердце, и Эмма неосознанно вглядывалась в крошечное отражение сына, пытаясь отыскать сходство. «А как бы я назвала его?», - непрошенные мысли не желали сдаваться так быстро, проникая под кожу и пуская глубокие корни. Блондинка заставила себя отвести взгляд от зеркала заднего вида. Она не имела права на такие вопросы. Она не имела никаких прав.

* * *

Городок встретил ярко освещенными пустынными улицами и совершенной тишиной: Эмма даже поежилась от негостеприимного безмолвия и успела пожалеть, что выключила радио. Вокруг ни души, а девушка не знала куда ехать. Генри будить не хотелось, но найти нужный дом необходимо как можно скорее: его мама наверняка очень волнуется. Рыжеватый мужчина, неожиданно показавшийся из-за угла, оказался весьма кстати. Крайне дружелюбная собака, норовившая вырвать поводок из крепкой ладони, улеглась прямо у ног и, положив голову на ботинок, преданно заглядывала в глаза. Свон улыбнулась и потрепала далматинца по голове. Значит, сын мэра? Похоже, его жизнь неплохо сложилась. Его любят, и он ни в чем не нуждается – это не так уж мало; жуткие картины раннего детства до сих пор стояли перед глазами и часто являлись Эмме страшным напоминанием в ночных кошмарах. Подъехав к внушительно белевшему в ночном мраке особняку, Свон разбудила мальчишку: встречаться с его приемной матерью с глазу на глаз не входило в планы на вечер. Но Генри не спешил покидать автомобиль и совсем не рвался домой. - Эмма, ты останешься в городе ненадолго? Ты мне не веришь, но это только пока. Тебе просто нужно время, - он действительно верил в сказки, о которых рассказывал. – Останься на недельку, осмотрись, поговори с людьми, и ты увидишь – я не вру. - Я не могу остаться, мне нужно возвращаться в Бостон, - вот и все, что могла она сказать в ответ. Мальчик хотел возразить, но дверь дома открылась и на пороге, стараясь привыкнуть к полумраку, царившему на улице, застыла женщина. Внимание блондинки тут же переключилось на нее. Недолго задержавшись, хозяйка дома уже направлялась к припаркованной возле подъездной дорожки машине. Малец тут же побежал к ней, но на удивление Свон пробежал прямо в дом, ни секунды не задерживаясь возле матери, не давая никаких объяснений. Только крепкая хватка на плече заставила мальчугана остановиться. - Генри, где ты был? Я же волнуюсь? – в голосе женщины проскальзывали стальные нотки, и Эмма поспешила на помощь, собираясь пояснить ситуацию. Женщина обняла сына, но мальчик не был рад столь обычному проявлению заботы: он просто ждал, когда снова окажется на свободе. Девушке было неловко присутствовать при семейной сцене, но не воспользоваться ситуацией она не могла. Большие карие глаза, в которых плескалась переполнявшая их обладательницу забота, пухлые чувственные губы, темные волосы до плеч, уложенные в аккуратную прическу. Элегантное серое платье, подобранное по фигуре, не скрывало ни единого достоинства, и Свон отметила, что у приемной матери ее сына прекрасные формы. Тонкие дорожки на щеках неожиданно заставили почувствовать зависть к мальчишке и пробудили привычный азарт. Перед ним она настоящая, не скрывает истинных чувств и эмоций. Уже сейчас девушка видела, что мэр не из тех людей, с которыми легко найти общий язык, не из тех, от которых без особых усилий можно получить желаемое. А взять свое определенно хотелось. Теперь она смотрела оценивающе и как-то по-свойски. Словно подбирала вино по вкусу. И это только первая минута знакомства. Серые глаза зажглись в предвкушении. - Генри, почему ты молчишь? – женщина отстранилась от мальчика и заглянула ему в глаза, упорно стараясь не замечать стоящую рядом блондинку. - Я нашел свою настоящую маму, - и, воспользовавшись секундным замешательством, тут же вырвался и умчался в дом. Брюнетка мгновенно преобразилась: слезы высохли, а губы исказила легкая улыбка, ничуть не скрывающая высокомерия и снисходительности. Очевидно, встречать гостей подобным образом было старой привычкой хозяйки, но Эмме это представление показалось весьма наигранным. - Значит, вы биологическая мать Генри? – быстрый изучающий взгляд скользнул по напрягшейся девушке и, похоже, женщина осталась довольна увиденным. Еще бы: видавшая виды куртка, потертые джинсы, да и автомобиль явно был не из новых – она не задержится здесь надолго и сын ей точно не нужен. – Регина Миллс, мэр этого города, - тонкая ладонь протянута для рукопожатия, и брюнетка удивленно распахивает глаза, ощущая, как пальцы сжимаются с силой, которой она не ждала. - Эмма Свон, - девушка заправляет выбившуюся белокурую прядь за ухо и уверенно встречается с карими глазами. Женщины изучают друг друга, пытаясь понять, с кем придется иметь дело, если придется воевать. Хотя одна знает, что этой войны никогда не будет, а другая боится даже самой ее возможности. В серых глазах читается вызов, с которым брюнетка не встречалась уже долгие годы; в серых глазах сталь закаленного характера и сила, что мгновение назад сдавливала ладонь. И Регина догадывается, что на этот раз внешние атрибуты вовсе не характеризуют стоящую перед ней девушку. Вернее, характеристика эта весьма и весьма поверхностна. На этот раз первое мнение ошибочно и Миллс окидывает блондинку более внимательным взглядом, стараясь отыскать присущие любому человеку детали, способные рассказать о многом. Но она ничего замечает, вообще ничего, и хоть неверное первоначальное суждение рассеялось окончательно, никакое другое не может стать равноценной заменой. Предложение выпить и ничего не значащая беседа за фирменным напитком становятся не знаком хорошего тона, а дополнительной возможностью распознать оппонента, нащупать слабину и угадать сущность собеседника. Уже сейчас они ощущают, что необходимость этого проявится в скором времени и не хотят упускать шанс сделать первые шаги. Эмма затаилась, она не может понять, что так притягивает и одновременно отталкивает в этой женщине, заставляет приблизиться как можно ближе, и в то же время призывает удрать на край света, позабыв о принципах. Но блондинка давно не таится от жизни – она научилась принимать любые ее грани. - А что отец? Мне стоит тревожиться на его счет? – вопрос отвлекает от раздумий и Свон с удовлетворением замечает, что брюнетка с волнением ждет ответа. Хотя и пытается всеми силами скрыть неподобающее ее рангу опасение за показной уверенностью. «Она боится, что я попытаюсь отобрать сына через суд. На этом можно будет сыграть при необходимости», - девушка понимает, что в ее руках оказалась ниточка, захоти она дернуть за которую, Миллс не сможет противопоставить ничего из огромного выбора рычагов управления, даруемых ее должностью. Уже попрощавшись, Свон знает, что не сможет уехать просто так: что-то в этой женщине не дает покоя. Она должна разобраться, чтобы избавиться от беспокойства, неожиданно возникшего после столь короткого разговора. Интуиция подсказывает, что в словах мальца есть доля истины - городок даже на первый взгляд какой-то кукольный, а мэр явно что-то скрывает. Эмма направляется к машине, чтобы отыскать место для ночлега, потому что скрытая угроза, которой было пропитано каждое слово, заставила насторожиться, потому что удивительный блеск янтарных глаз и теперь преследует ее. Она не замечает, как с окна второго этажа внимательно следят за каждым ее шагом наполненные тревогой детские глаза. Она не видит задумчивый взгляд, провожающий ее через едва отодвинутую тяжелую портьеру в гостиной, и тонкая полоска света, мигом пресеченная с раздражением брошенной занавесью, не беспокоит уставшую девушку.