Я нарисую твой голос

POV Пит Ключ не желает поворачиваться, а так и не очнувшаяся Китнисс что-то бессвязно бормочет, обдавая шею обжигающим дыханием. Вверх по спине тут же пробегают тысячи мурашек, словно стремясь к этому интимному ощущению, и мне приходится задержать дыхание, сдерживая вот-вот готовый сорваться стон. Это сродни пытке - каждый раз останавливать себя, не позволяя сделать шаг навстречу. Делаю вдох, пытаясь выровнять дыхание. Китнисс дрожит в моих объятиях, капли дождя стекают с нашей одежды, падая на каменный пол и разбиваясь мириадами незаметных глазу брызг. Дождь за окнами подъезда прекращается, разбушевавшаяся стихия постепенно умолкает. Наконец раздается механический щелчок, и дверь распахивается. Кое-как усадив хозяйку квартиры на колченогий стул, оглядываю прихожую, попутно захлопывая дверь и закрывая замок. Темные обои впиваются в кожу неровностями структуры, когда я касаюсь их, проводя ладонью по рельефному рисунку – ночному небу, застланному грозовыми тучами. Кажется, не один я скучаю по привычной дождливой погоде Ардена. - Пит, - тихий, жаркий шепот доносится до меня, когда я снимаю туфли, оставляя их в углу. – Пит… На лице Китнисс появляется улыбка, стоит мне подойти и взять её за талию. Тонкие руки девушки ложатся мне на плечи, а угольные ресницы дрожат, но всё же не поднимаются, оставляя темно-серые озера невидимыми для моего взора. Небольшой коридор, вновь обжигающее дыхание на шее, и рука, неожиданно поднявшаяся к голове и мягко, почти нежно начавшая перебирать пряди моих волос. Дверь в спальню легко открывается, а в следующую минуту я осторожно опускаю Китнисс на светлые простыни. - Не уходи, - не успеваю я выпрямиться, как звучит её голос, заставляющий меня замереть. Она с неожиданной силой дергает меня на себя, цепляясь за мою спину, проводит тонкими пальцами по бокам и бессвязно шепчет сквозь навеянный алкоголем сон: “Не уходи, Пит”. Её губы смазано касаются моих, в неловком недо-поцелуе, в то время как я пытаюсь подняться с кровати. Мгновением спустя Китнисс засыпает. Она кутается в пиджак, недовольно щурясь первым солнечным лучам, я же всё ещё чувствую её поцелуи – требовательные и просящие одновременно. - Не уйду, - тихо отвечаю я, всматриваясь в утопающую в солнечном свете, струящемся через широкое окно, фигуру. Пуговицы на моем пиджаке и её платье бросают солнечные блики на стены, черные туфли-лодочки выглядят неуместно на белоснежном постельном белье. Аккуратно снимаю их, стараясь не потревожить сон Китнисс, думая о том, что на следующий день она забудет о своих словах, о своей просьбе, об этом поцелуе. Обо всём. Возможно, даже не захочет меня видеть, стесняясь того, что я видел её в таком состоянии... И я остро понимаю, в таком случае мне будет очень не хватать наших разговоров, когда даже молчание и паузы не были неловкими или неуютными, когда каждое мгновение хотелось сохранить в памяти. Мне будет не хватать её голоса, её песен, вспыхивающих в моем воображении яркими сценами, так и просящимися на полотно. Дыхание, щекочущее шею и сжимающее всё чувства и ощущения в тугую пружину. Поцелуй, едва касающийся губ, из-за которого мое сердце на миг замерло, прежде чем сорваться в танец, отбивая безумный ритм. Мне будет не хватать её. Ставлю туфли у кровати, поднимая взгляд. Лицо Китнисс безмятежно, губы девушки трогает легкая улыбка, а изящные черты видны как на ладони. Ткань платья струится вниз по телу, а пиджак широк в плечах, трогательно подчеркивая их. Ещё влажные от дождя волосы разметались по подушке, и хочется подойти, прикоснуться к ним, ощутить их шелковистость, провести кончиками пальцев по нежной коже скулы… Завороженный красотой девушки, только сейчас замечаю, что мой пиджак насквозь промок. Попытка аккуратно стянуть его заканчивается провалом: Китнисс хмурится, схватив пиджак за рукав, а в следующий миг она и вовсе прижимает его к груди, свернувшись калачиком. Мне остается только укрыть её пледом, окидывая Китнисс ещё одним взглядом. Переборов себя, отвожу глаза. Быстрыми шагами выхожу из спальни, тихо затворяя за собой дверь. Китнисс – желанная, возбуждающая и невозможно прекрасная, она заполняет все мои мысли, заставляя забыть обо всём, и настоящее испытание - находиться с ней в одной комнате, наблюдать за ней такой превыше любых сил. Уже направляясь к дверям, решаю заглянуть на кухню. Короткие поиски приводят меня к заключению, что единственная доступная вода – из крана, и я хмурюсь. Просыпаться после принятия алкоголя крайне неприятно, а уж тем более - не имея под рукой бутылки с холодной минералкой и соответствующей таблетки. Мне это известно из многочисленных выставок и приемов. Рука тянется к карману брюк, извлекая телефон, и, перед тем как покинуть квартиру, я звоню курьеру, оставляя заказ.

***

Машина шелестит шинами, останавливаясь в нескольких шагах от меня. Дождь уже совсем закончился, небо разъяснилось, и я, щурясь, смотрю на выходящего из серого автомобиля молодого парня. Возможно, эта та же машина, что доставляла цветы от моего агента прошлой ночью, а может, это даже тот же курьер. Самой Эффи это показалось бы забавным, я лишь усмехаюсь и радуюсь тому, что их служба работает круглосуточно, включая ранее утро. И принимают любые заказы, несмотря на их необычность. - Мистер Мелларк, да? – светловолосый курьер останавливается рядом со мной, опуская плетеную корзину с цветами и небольшой черный пакет на лавку. – Ваш заказ, пожалуйста, - говорит он, дождавшись утвердительного кивка. Проверив всё, я достаю бумажник, расплачиваясь с курьером и принимая протягиваемую им планшетку с бумагой на ней. Пока я оставляю подпись рядом с указанным им местом, парень не сводит с меня взгляда. - Я могу взять листок? – не обращая внимания на его пристальный взгляд, спрашиваю я, вспоминая о том, что мне просто не на чём оставить Китнисс записку. Сегодня я не брал с собой блокнот, а копаться в её письменном столе мне совсем не хочется. – Так могу? Курьер вздрагивает и тут же отрицательно качает головой: - Нет, здесь только бланки. Сейчас. Он возвращается от машины, протягивая мне лист бумаги, и я быстро вывожу несколько коротких строк. Отдав ручку и планшетку курьеру, я вопросительно изгибаю брови. - У вас здесь… - парень смущается, поднося руку к своему лицу чуть ниже губ, а в следующий миг, поспешно попрощавшись и пожелав хорошего дня, уходит. Повторив его жест и отведя руку, смотрю на свои пальцы, испачканные алой губной помадой. POV Китнисс С моих губ срывается болезненный стон, когда я, кое-как выпутавшись из пледа, выпрямляюсь. Яркие солнечные лучи слепят, из-за чего я спешу прикрыть лицо рукой. Каждое движение дается с трудом, раздаваясь болью в голове, а во рту замер противный привкус, не желающий исчезать. Моя рука наталкивается на гладкую, слегка влажную плотную ткань. Распахнув глаза, с удивлением обнаруживаю мужской пиджак, а память тем временем начинает услужливо напоминать мне о событиях вчерашнего вечера. Крепкие объятия, приглушенный свет подъезда и запах терпкого одеколона у лица. Светлые короткие пряди под моими руками, просьбы остаться и смазанный поцелуй. Пит и Джоанна, разговаривающие под тихий шум волн. Злость на подругу, вытащившую меня на эту злополучную вечеринку и оставившую потом одну, отступает, когда я вспоминаю о дожде. В голове тут же проясняется, стоит мне подумать о Пите, добирающемся домой без верхней одежды под пронизывающими тяжелыми каплями. Он мог заболеть, лишь из-за того, что, вероятно, не пожелал тревожить меня, чтобы снять пиджак. Поднявшись с кровати, прохожусь по спальне, тут же обнаруживая услужливо оставленную на столе бутылку минералки и таблетки, а в следующую секунду мой взгляд задерживается на корзине, стоящей у стола прямо на полу. Среди синих ирисов небольшой листок, со всего одной фразой: “Мне нужно было сделать это сразу после концерта”. В груди разливается приятное тепло, когда я читаю её, а на губах против воли появляется улыбка. Приняв лекарство, возвращаюсь к поискам телефона. На дисплее обнаруженного несколько минут спустя мобильного пропущенные вызовы от Джоанны и Финника, но я спешу набрать совсем другой номер, с ожиданием вслушиваясь в мучительно-долгие гудки. - Тебе уже лучше? – бархатный голос звучит с заботой, и краем сознания замечаю, что он не кажется простуженным. - Да, - отвечаю, бросая короткий взгляд на кровать, а перед глазами ярко вспыхивает тот самый поцелуй, мимолетный, едва ощутимый. – Твой пиджак… Я на днях его верну. - А? Ах да, - произносит Пит, прежде чем заверить меня, чтобы я не беспокоилась. - Спасибо тебе, - настаиваю я и скомкано продолжаю, не позволяя сказать ему ни слова: - И за цветы спасибо, Пит, они прекрасны. - Прости… Мое сердце пропускает удар, ожидая того, что он скажет о том, что это была ошибка. Разумеется, Китнисс, о каких серьезных отношениях может идти речь, когда девушка напивается, теряя контроль и оставляя смазанные следы губной помады даже не на первом свидании? - …возможно, я несколько тороплю события, - продолжает Пит, и я слышу сомнение, мое же сердце делает радостный кульбит. Он только лишь извиняется за спешку. - Нет, всё в порядке, - стараюсь совладать с неожиданно севшим до шепота голосом, не сдерживая улыбки. - И ещё извини за то, что проигнорировал приглашение. Я не очень хорошо чувствую себя на подобных мероприятиях. Молчу, слыша короткий смешок, и ожидаю того момента, когда Пит вновь начнет говорить. - Позволишь мне искупить вину ужином в ресторане? – предложение звучит неожиданно, и несколько секунд я не верю своим ушам. – Китнисс? - Да, я… конечно. Подмечаю, что тупая головная боль прошла. И отчего-то мне думается, что это вовсе не от горькой таблетки. - В понедельник я отправляюсь в Капитолий по делам фонда, а во вторник у тебя, кажется, репетиция вечером, так? Как насчет среды? Киваю, забыв о том, что собеседник меня не видит. - Что ж, тогда до встречи? – получив мое согласие, произносит Пит. - До встречи, - эхом повторяю я, убирая мобильный от лица. Подхожу к столу, опускаясь на колени у корзины. Лепестки под моими пальцами словно сотканы из бархата. От осознания, что их подарил он, кажется, что от темно-синего цвета веет неожиданным теплом, а сам он кажется изысканным и благородным. И я думаю, что ирисы станут моими любимыми цветами.