Сказки

Жанры: Слэш, Фэнтези, Ангст Посвящение: Каэлю – автору идеи, моему дорогому другу и музу. __________ После последней революции от мира Корридона мало, что осталось. Люди прозябали в своих проблемах, забывая о том, что надо жить. Раса людей медленно угасала. Демоны покидали этот мир, скрываясь в туманностях галактики. Им не в первой. Вечные создания всегда были в поиске новых ощущений, чтобы чувствовать жизнь. Ведь когда живешь вечно, кажется, что вовсе не живешь. Корридан, некогда яркая планета, увядал. Из планеты уходили краски – все становилось цвета ржавчины. Но люди изредка поговаривали, что где-то есть сад необъятных размеров. Сад, сияющий золотом и лазурью. Деревья и трава там таких ярких красок, которых никогда не видели люди даже в хорошие времена. А красота цветов могла свести с ума. Говорят, вода там чище хрусталя и температуры льда, а воздух слаще нектара. И что в том саду живут птицы с небесными голосами, чье пение способно излечить любую душу. У каждой птицы есть свое имя, и нет ни одной похожей. Они все по-своему прекрасны. Так говорят, но никто никогда не видел этого сада, никто никогда там не бывал. Толпу бледных угасающих людей уже не трогали даже рассказы о прекрасных местах. В их душах не осталось мечтаний. Шай утер рот рукавом рубашки, скривившись от новых пятен крови на одежде. Кажется, скоро он так же выблюет свои легкие, как эту кровь. Красная жидкость блестела на траве болотного цвета. Скоро от нее останется только коричневая корочка. Так и от людей Корридана, некогда сильных и ярких скоро останутся сухие ходячие шкурки. Парень вздохнул сипло – горло драло болью. Опираясь о стены, он зашел в дом. В доме Шая все покрыто пылью, даже стол на кухне. Еда стала безвкусной, а вода гнилой. Юноша завалился на кровать на бок и свернулся в клубок. Его била мелкая дрожь. От серых простыней несло сыростью, а в углу от сквозняка колыхалась паутина. Парень облизнул пересохшие губы и ощутил соленый привкус крови… Захотелось заорать во всю глотку, так что бы порвались к чертям все связки, чтобы лопнули перепонки. Чтобы с этим криком ушло все отчаянье, что обосновалось в этих местах. Чтобы все ушло… Шай глубоко вдохнул. Он бы многое отдал, чтобы снова ощутить вкус персиков, попить чистой студеной воды и услышать утренний гомон птиц. Наверное, он бы отдал все. Утро наступило как-то слишком быстро. Шай сел на кровати, мучаясь головокружением. Запустил пальцы в спутанные каштановые волосы и закрыл глаза. Кажется, это утро было не таким, как сотни перед ним. Что-то было не так. Парень поднял голову и огляделся. Все на месте. Но он чувствовал себя подругому. В груди поселилось напряжение, как перед прыжком. Ему не просто хотелось, а надо было двигаться вперед. Бежать, рвать все, что встанет на его пути. Шай понял, что изменился он. Юноша вскочил с кровати, скинув грязную рубашку. Натянул потертую толстовку с капюшоном. Протер зеркало от пыли и расчесался. В зеркале отразился сереющий молодой человек. Впалые щеки, карие глаза в обрамлении длинных темных ресниц, большие круги под глазами. Все это он. И он все еще живой! - Живой, - одними губами, произнес Шай, потянувшись к своему отражению. – ЖИВО-О-О-ОЙ!!! – безумно заорал он, а затем отпрянул от зеркала, испугавшись того, что в нем отразилось. Схватив сумку, юноша выскочил из дома, не потрудившись даже закрыть его. Он бежал по полупустым улицам, спотыкаясь и натыкаясь на людей. Он бежал мимо домов и кладбищ, мимо болот и зарослей. Бежал, когда ноги уже отказывались его нести, когда легкие снова наполнила кровь, и остановился лишь когда кровь стала вырываться наружу вместе с хриплым кашлем. Парень упал на колени, заляпывая землю красной, теплой влагой. Как завороженный он смотрел, как капли срываются и падают на траву. Как только стало лучше, он снова бежал. Он не знал, куда бежит, может быть даже кругами. По разбитой асфальтной дороге, мимо заброшенных городов, зияющих черными пустыми окнами. Мимо памятников и вилл. Мимо пустоты, поселяющейся в этих краях. Он не знал, откуда у него столько сил. Остановился парень только на закате. Ноги подкосились, и он упал на колени перед вечным светилом. Закат был красным, как кровь. Окрашивал верхушки чернеющих сосен, что казалось, будто они горят. - Живой, - повторял Шай. – Живой, живой, живой. Он бежал весь следующий день, останавившись лишь на ночь. Приступы кашля с кровью стали реже, а тело выносливее. В глазах парня появилось жизнь. И ее смысл – бежать подальше от угасания, сбежать от него. На закате четвертого дня, Шай упал без сил на землю. Он смотрел, как солнце скатывается за горизонт, а над головой восходит луна. Через пару ночей будет полнолуние, - пронеслось в голове юноши. Он задавался вопросом, а встретит ли он его, это полнолуние – сил осталось мало. Солнце скрылось, оставив после себя легкую дымку. Шай прикрыл глаза, а когда открыл – увидел золотое свечение на западе. Откуда взяться такому теплому свету? – подумал он. С трудом встав на ноги и пошатываясь, юноша направился на свечение. Парень шел полночи, прежде чем замереть в неверье. Перед ним открылся золотой сад из легенды. Все звуки стихли. Осталось только тихое журчание воды, шелест листвы и жалобная лиричная песня птиц. Шай упал без сил – сознание покинуло его. Парень очнулся от оглушительного щебетания птиц недалеко от себя. Он сел, вдыхая сладкий воздух и огляделся. Перед ним стояли плодовые деревья, на которых висели налитые соком фрукты. На кустарниках поблескивали ягоды всех цветов. И яркими пятнами цвели цветы невероятной красоты. Шай сделал шаг вглубь сада. Осторожно, чтобы не повредить траву. Затем еще один. Он увидел персиковое дерево в нескольких метрах впереди. Трясущимися руками он сорвал плод, не веря своим глазам и ощущениям. В его ладони лежал большой лохматый персик. Шай вонзился зубами в сладкую плоть, не заботясь о том, что сок потек по подбородку. Сладость. Когда первые ощущения прошли, то парень снова обратил внимание на пение птиц, но не увидел ни одной. Он пробирался сквозь деревья, вглядываясь в их верхушки, но не видел ни одного поющего создания. Если бы не камень, о который он споткнулся, то он не увидел бы, что идет прямо на темное пятно на фоне яркой травы. Шай замер. Он разглядывал пятно, пытаясь понять, что это. Сделал шаг ближе и застыл. В траве лежала большая птица. Удивительно красивый ворон. Юноша подошел к нему и опустился на колени. Ворон еще дышал. - Эй, - тихо произнес парень. – Ты чего? Не умирай. Тонкие пальцы, запачканные грязью, провели по черному крылу, еле касаясь. Ворон дернулся. - Разве в этом саду тоже есть смерть? – спросил Шай неизвестно у кого. На глазах у него навернулись слезы. Он потерявший надежду на что-то светлое в этом мире, обрел ее в этом саду, чтобы снова потерять при виде умирающей птицы. Прекрасной умирающей птицы. – Не умирай, - повторил он, аккуратно взяв ворона на руки. Парень ужаснулся, осмотрев птицу - второе крыло было сломано, что косточки торчали наружу. - Кто тебя так? – с ужасом спросил Шай. Все о чем теперь мог думать парень, это о том, как вернуть жизнь в птицу. Прижимая ворона к груди, он побежал на шум воды. Ледяной ручей, в который он сам чуть не свалился от быстрого бега. Парень опустил птицу в воду, что только голова осталось на воздухе. Ворон прикрыл глаза. Вода стала отходить от крыла мутно-розовой, вымывая кровь. Шай стянул с себя толстовку, завернув в нее птицу. Ворон открыл глаза на пару секунд. Показалось, или в глазах птицы была видна вполне человеческая, даже злорадная улыбка? Шай выхаживал птицу несколько дней, не заботясь о собственных потребностях. Ему было важно сохранить жизнь ворону. Парень спал тревожным сном, то и дело просыпался, чтобы проверить птицу. Пусть рана заросла, но тревога за ворона осталась. Проснувшись в очередной раз, Шай понял, что уже утро. Рядом с ним лежало три персика, а ворона не было. - Фолс, - парень озирался по сторонам, но черной птицы не было видно. – Фолс! - повторил он громче. Сердце в груди заходилось болезненным ритмом, а воздуха не хватало. Юношу охватила тревога. Он подскочил на ноги, стал оббегать деревья в поисках ворона. За спиной послышался шорох больших крыльев, заставив Шая резко обернуться. На ветке дерева сидел Фолс, глядя в глаза парня. Черные перья переливались в лучах солнца синевой, а взгляд острый, внимательный, как у человека. - Напугал, - выдохнул парень. Ворон кивнул на персики. - Спасибо, - улыбнулся юноша, поднимая один. Откусил большой кусок, а потом, улыбнувшись, протянул персик к птице. – Хочешь? Ворон покачал головой. - Ты меня понимаешь? – удивился Шай. Ворон взлетел с ветки, оставив ее качаться, и сел на другую – сбоку от парня. Глядел на него внимательно, будто разглядеть что-то пытался. А потом послышалась песня. Шай понимал, что поет ворон, но как – было для парня непонятно. Песня лилась из груди птицы. Звучанием она походила на журчание воды, дуновение ветра и тепла солнца одновременно. Проникала под кожу, путала мысли, заставляя чувствовать только ее одну. Наполняла собой до краев, переливалась. Шай чувствовал, что вот-вот порвется изнутри от этих прекрасных звуков. И понимал, что ворон поет для него. Из души парня, как из глубокой раны стала вытекать грязь, боль, отчаянье. Шай чувствовал это физически, с ужасом глядя в черно-красные глаза птицы. Юноша стал задыхаться, хватая ртом воздух. Глазам стало тесно в глазницах, а виски стянуло жгутом. Шаю казалось, что у него вскрыли грудную клетку, и он опустил взгляд вниз. Но нет, на нем была все та же толстовка – целая и почти чистая. Юноша хотел спросить, зачем ворон это делает, но не мог – все, что вырывалось из него, было скрипящим хрипом, даже отдаленно не похожим на речь людей. Парень упал на колени, хватаясь то за голову, то за ребра. А из невидимой раны в груди продолжали сочиться все болезни его души. Казалось, что он может ощущать их кожей – как будто это кровь течет, но руки были чисты. Песня резко смолкла. Шай упал на бок, думая, что глаза вот-вот взорвутся, а легкие высохнут, превратившись в песок. Спустя мгновение парень понял, что этого не произойдет. Он с опаской открыл глаза, боясь, что не сможет видеть. Но он видел, слышал и дышал полной грудью, наполняя легкие чистым, сладким воздухом. - Что… ты… сделал? – прохрипел Шай, глядя на ворона. Птица молчала, не шевелилась, глядя на парня. А потом сорвалась с ветки и улетела прочь, оставив юношу смотреть себе в след. Провожая Фолса взглядом, Шай понял, что в груди стало удивительно легко, будто из нее вытащили большой кусок гниющей грязи. Сердце билось свободней, и мысли больше не гнетут. - Спасибо, - произнес юноша, прижимая ладонь к груди. Шай боялся, что ворон больше не вернется, что он задел птицу тоном своего вопроса. Он готов был биться головой о камни и стволы деревьев, когда Фолс не вернулся на следующее утро. Парень слонялся по саду до середины дня, пока не услышал за спиной мощный взмах крыльев. - Фолс! – воскликнул он, оборачиваясь. Ворон сидел на ветви дерева, глядя на парня. Во взгляде птицы была легкая грусть. Шай хотел спросить, что заставило птицу печалиться, даже зная, что ответа не услышит. Но не смог. Ворон снова запел. Песня была громче, чем накануне. Ярче, сильнее, что сносила с ног. Юноша изо всех сил пытался не упасть на колени, обхватив виски руками. В этот раз грязь уходила не только из груди, но и из глаз, ушей и живота. Парню казалось, что его вскрыли и вывернули. Грязь струилась по всему телу, вызывая неприятные ощущения, даже не смотря на сильную боль. В этот раз песня не оборвалась, а медленно стихла. Шай упал на землю спиной, уставившись в небо пустым взглядом. Над ним пролетел ворон, прикрыв собой солнце на мгновение. Безумно прекрасная птица во всей своей красе. Юноше показалось, что он, как воздушный шар, оторвется от земли от появившейся чистой пустоты внутри. Кажется, даже кровь стала чище. Он глубоко дышал, прижимая руки к груди. - Спасибо, - сорвалось с сухих губ еле слышно. На третий день все повторилось снова. Песня была еще громче, что казалось, будто она сотрясает каждую клетку тела. Она выжигала легкие, от нее трещали виски и глаза вылезали из глазниц. Громче и громче. Песня достигла апогея, и Шай выгнулся в дугу, впиваясь пальцами в землю. Он не мог дышать, кричать, лишь смотрел в небо широко распахнутыми глазами и хватал воздух губами. Песня оборвалась, будто струна порвалась. И Шай смог вдохнуть. Внутри было пусто, но эта пустота была чистой и безумно приятной. Парень с трудом принял сидячее положение и посмотрел на ворона, который в этот раз остался сидеть на ветке. - КАР! – оглушительно крикнула птица и сорвалась с места, улетая прочь. На закате Шая разбудил шорох крыльев. Он сел, потирая глаза. Ворон сидел на ветке, напротив него и смотрел в глаза. Долго, не мигая. Будто размышлял над чем то. А потом юноша решил, что спит или спятил… Ворон сорвался с ветки вниз, преображаясь на лету. И на землю приземлилась не черная птица, а обнаженный парень. Шай попятился назад, насколько позволяло сидячее положение, пока не уперся в ствол персикового дерева. Парень напротив него стоял на месте, будто давал привыкнуть к новому обличию. Фолс превратился в красивого брюнета среднего роста. Черные прямые волосы чуть ниже плеч блестели синевой, как крылья ворона. Прямой нос, четко очерченный полные губы, белая кожа. Но глаза остались того же цвета – черно-красные, раскосые. Взгляд пленил остротой и ясностью. Фолс сделал шаг вперед, не отрывая взгляда от Шая. А юноша с содроганием понимал, что возможно снова попал в лапы демона. Лет восемь назад он хотел поймать щенка, бежав вслед за ним до окраины. Но у одной из развалин щенок превратился в демона. И если бы не бродяга с тростью, то Шая бы сейчас здесь не было. Но то во что перевоплотился Фолс не было похоже на демона. - Кто ты? – шепотом спросил Шай. - Небесная птица, - послышался ответ, но губы Фолса не произнесли ни слова. Глубокий тихий голос исходил из груди. - Почему ты выглядишь так? - Так бывает… - ответил Фолс почти нехотя. - Почему ты не перевоплотился, когда сломал крыло?! Ты мог спасти себя! - Мы не можем меняться только по собственному желанию. Нужны условия. - Какие условия? Возможная смерть разве не достаточное условие? - Мы можем перевоплотиться, только когда влюбимся, - оборвал Фолс резко. Шай замер, уставившись на существо напротив. - В меня..? – спросил он тихо. Фолс кивнул и сделал шаг еще ближе. Любить. Для парня это слово и чувство было легендой даже более невероятной, чем этот сад и небесные птицы. - Как это… любить? – спросил Шай. - А ты не знаешь? – губы Фолса растянулись в ухмылке. Юноша покачал головой, неотрывно глядя в черно-красные глаза. - Это когда душа поет о другом существе. Когда грудную клетку разрывает изнутри теплом. Фолс сел напротив Шая и осторожно протянул руку в сторону юноши. Тот наблюдал не в состоянии что-либо сделать. Длинные пальцы коснулись груди, а затем вся ладонь прижалась к участку напротив сердца, заставив Шая закрыть глаза от приятной теплоты и неги, накатившей на тело, подобно волне. В следующее мгновение сердце юноши пропустило удар от ощущения полных губ, прижавшихся к его губам. Теплота разлилась ото рта по всему телу, и казалось, что от этой теплоты можно засветиться. Отвечая на поцелуй Фолса, прильнув к небесной птице, Шай не сдержал слез от боли, появившейся во всем теле, как будто золотые нити обвитые вокруг стали сжиматься. Любовь небесной птицы стоит очень дорого, - вспоминал юноша старые легенды. – Она стоит целую земную жизнь. Шай грустно усмехнулся в душе. Слезы потекли уже не только от боли. Он прижал ладони к щекам Фолса, углубив поцелуй.