Катюха- дура.

Ребят, конечно, если еще есть люди, что читают сей бред. Вдохновения нет, так что не знаю, когда выложу следующую главу. Оставляйте отзывы, ваша Роби. Крайности. Мне хотелось лететь на Марс, лишь бы подальше от этого города, от этих воспоминаний. И пусть в космосе я задохнусь, а верней мои сосуды не выдержат перегрузок еще в атмосфере. Так что, когда я буду парить в космосе, мне уже будет все равно. Сейчас бы утопиться, не знаю что еще? Застрелиться, вены вскрыть. Знаю, паранойя уже устала от меня. Что ж, а кто говорил, что подростковая психика легка для восприятия. В наушниках играет «Queen». Люблю музыку 20 века, в ней гораздо больше души, чем сейчас в этих обработанных клубниках. Только по ушам долбят своей электрической обработкой, а смысл? Идеальная атмосфера: теплое одеяло, шикарная музыка, вкусная еда. Все, что нужно для жизни. Но нет, даже в такой обстановке умиротворенности, я все еще нервничаю. Мне кажется, что Катюха следит за мной, везде она все знает. А мне даже приятно от ее опеки, может, я уже просто привыкаю? Хотя мне и мамы хватает, но это немного другое чувство. Сегодня ночью я думала о том, что во мне что-то включилось. Какой-то маленький рычажок завел мотор внутри. Я думаю, что люблю ее, но одними догадками сыт не будешь. Не хочу рисковать и поступать необдуманно, но в тоже время не хочу сидеть, сложа руки. Хотя, пора расслабиться. Ей явно не нужна соплячка, что все еще ее ненавидит. Звонок телефона заставляет вернуться меня в реальный мир, пока что откинув все вопросы. - Да,- все еще приходя в себя, протянула я. - Не спишь?- знакомый голос ударил по барабанным перепонкам. - Ну,- я посмотрела на часы,- уже час дня, так что нет. - Прогуляемся в парке? - Сейчас? - Нет, поздно ночью, чтобы ты испугалась и поседела. - Я не боюсь темноты,- обиженно ответила я. - Ну вот и отлично, через час жду возле парка, оденься потеплей, не хочу, чтобы ты заболела. - Хорошо. Она заботится обо мне, ее волнует мое самочувствие. А на улице действительно холодно. Огромными хлопьями снег мгновенно налипал на одежду и ресницы, так что через пять минут я почти ничего не видела. Я ненавижу зиму, весну, лето, осень. Все ненавижу. А люди говорят мне о том, что я - солнышко. Я дарю им свое счастье, свой позитив. Ребят, какой позитив, мать вашу, если я каждый божий день думаю о том, что жизнь-боль. Вообще, люди, что окружают меня, очень странные. Одни помешены на лапше и готовы уплетать ее сутками. Некоторые режут руки, чуть ли не каждый день, они считают, что если давать крови выйти наружу, то это очищает душу. Я тоже так делала, вся левая рука в шрамах. Мне нравится сам процесс, смотреть, как постепенно кровь находит путь наружу. Чувствовать легкую боль оттого, что надрезаешь кожу. Кстати, я очень люблю кровь. Ее сладковато-соленый привкус дурманит голову. Он отдает ржавчиной, хотя это не мудрено, ведь в крови содержится железо. Всегда зализываю свои порезы, будь они случайны или же нет. Она уже стояла и ждала меня у входа. Одета тоже очень тепло, только вот волосы вновь собрала в свой дурацкий конский хвост. Хотя так ее скулы выглядят еще более острыми, и это бросается в глаза. Она худая, очень даже для своего роста. Знаю, что раньше она занималась легкой атлетикой и была надеждой на победу, но травма сломала ее. Она сломала ногу в трех местах, упала с байка на полной скорости. Тогда про это писали в газете. Она еще напоминала ту девчушку, ее выточенное тело, накаченные ноги, хорошая растяжка… И байк. - Ты опоздала,- сурово посмотрела она на меня, когда я подошла. - Извините, пожалуйста… - Расслабься, хорошо? Зови меня Катя, и никаких «вы, вас». Раз уж я не твой завуч больше, значит и не стоит тут официальностей. - Хорошо,- ошарашено ответила я. - Предлагаю прокатится, не боишься надеюсь? - Нет, но погода не подходящая, по-моему. - Самое оно. Адреналин, милая. - Поехали… Взрыв мотора, оглушенное урчание и мы срываемся с места, байк трясет и заносит. Мне, если честно, очень страшно. Нет, я не из трусих, просто сейчас, когда за рулем она, мне страшней вдвойне. А что, если и она пострадает. Тогда ведь над ней еще долго смеялись и тыкали пальцем. Не знаю, что тогда чувствует человек, но чувство это не из приятных. Еще раз подскакиваю, мне уже едва удается сдерживать себя. Пискнула очень тихо, пытаясь выпустить пар. Но нет, она еще сильней жмет на газ. Все не могу больше. Тихо плачу, она не видит этого, и это хорошо. Чувствует? Она остановилась и встала. Я все еще вжималась в кожаное сиденье. - Что случилось?- в ответ всхлип. - Ничего, все хорошо… - Сними шлем, мы уже приехали,- она тянется за шлемом, пытаясь снять его. - Я сама… - Ну, давай быстрей… Очень медленно стягиваю его, и она видит меня такой тряпкой. Заплаканное красное лицо, нос тоже цвета вишни. Закрываю лицо руками и даю волю эмоциям. Новая волна слез скапливается в уголках глаз. Чувствую ее теплую руку на своей шее. Она убирает мои ладони с лица и улыбается. - Все же боишься, раньше же все хорошо было. - Раньше все было по-другому. - Что же изменилось? - вытерла она новую горячую слезу с моей щеки. - Я узнала много нового… - Плохого ли? - Нет, о вашем взрослении, когда вы ногу сломали. - И что, это так тебя потрясло, что ты рыдаешь здесь? - Нет, мне страшно оттого, что вы можете еще раз пострадать так же, или хуже. - Теперь у меня есть права, а тогда их не было. Вообще, это был мотоцикл отца. Хватит тут сырость разводить, ладно?- она наклонилась к моему лицу, проведя большим пальцем по губам. Улыбаюсь ей в ответ и встаю. - Знаешь, я даже не жалею о том, что тогда так получилось. Я поняла тогда, когда лежала в больнице, что спорт, хотя и часть меня, но не то, ради чего стоило так жертвовать. - А вы не пытались потом вернуться? - Собранных заново уже не берут. Таковы правила. - Мне жаль… - Хватит уже жалеть, ты же не жалеешь эти два дня, что тогда поцеловала меня? - Д-нет…- выпалила я. - Вот и отлично. Я тоже не жалею.