Devilish twins

Сердце стучало мерно, не сбиваясь с ритма. Странное спокойствие. Пир во время чумы? Вергилий не знал. Он не смотрел ни на кого. Только на все больше багровеющий с каждой секундой закат. - Если я сделаю это, все присутствующие должны будут сразу же покинуть это место. Живыми, - старший сын Спарды перевел взгляд на Шакса. Тот закатил глаза и, вновь занеся меч, оставил метку Нерушимости клятвы на втором запястье. Глубокий вдох. Вергилий закрыл глаза, и на секунду ему показалось, что он услышал нежный женский голос. «Сынок», - с неземной тоской в каждом звуке. «Вот и всё», - мелькнуло в голове. Шакс выставил меч вперед, словно трость, но не закрывал рукоять ладонью полностью. Полудемон непонимающе изогнул бровь, взглянув на красноволосого. - Как посвящение, так и отречение от Силы происходит с помощью оружия. Ты должен трижды сообщить о своем решении. Вергилий кивнул. Медленно, будто боясь обжечься, он накрыл ладонью рукоять Грани Силы. - Отрекаешься ли ты, Вергилий, сын Спарды, от родства с отцом твоим? – торжественно и с плохо скрываемым удовольствием произнес Шакс. - Отрекаюсь, - глухо сказал полудемон. - Отрекаешься ли ты от наследия своих предков? - Отрекаюсь, - единственное слово комом застревало в горле. - Нет! – хрипло почти прошептал Данте, обратив невидящий взор на старшего брата. - Отрекаешься ли ты от силы отца своего, предназначенной тебе по праву рождения? – Шакс широко улыбнулся. Вергилий замер. Сейчас. В последний раз произнесенное слово оборвет все его надежды обрести могущество и власть, отнимет надежду на то, что когда-нибудь он отомстит за мать, напоив мир демонов кровью нечистых. Все рухнет в один момент. - Верг… - старший брат взглянул в глаза охотника. «Не делай этого», - ясно читалось в помутневшей синеве. Сердце Вергилия страшно стукнуло, будто рухнув вниз. - Отрекаюсь…. Девушки позади Вергилия ахнули. Триш приложила руку с зажатым в ней пистолетом к губам, широко раскрыв глаза. Леди закусила губу, и несколько капель крови упали на ее подбородок через пару секунд. Данте закрыл глаза, нахмурившись. Вергилий опустил голову, не видя почти ничего, кроме сухой земли под ногами. Лишь только красноволосый демон ощущал почти безграничное счастье. - Есть! – воскликнул он, и Грань Силы в его руках озарилась фиолетовым светом, переходящим на ладони демона, а затем выше, к плечам. – Сила Спарды отныне принадлежит мне! Шакс взмахнул мечом, собираясь поразить им Вергилия, но тут же вскрикнул от боли. Кресты на его запястьях вспыхнули пламенем. - Чертова клятва… - процедил он. – Пошли вон… Мгновение – и все четверо снова оказались в стенах агентства. Вергилий тут же подбежал к брату, лежащему на полу. Быстро взглянув в лицо Данте, истекавшего кровью, старший сын Спарды поднял его на руки и стал подниматься по лестнице. - Что теперь будет? – услышал он отчаянный голос за своей спиной. Обернувшись, он увидел Триш, которая смотрела на него все наполнявшимися слезами голубыми глазами. - Я не знаю. Никто не знает, - ответил он и продолжил свой путь, оставив женщин в полной растерянности стоять посреди лобби. *** - Я все скажу маме! Вергилий обернулся. Соседская девчонка, заливаясь слезами, переводила взгляд с лица мальчика на мяч, сжатый в его руках и обратно. - Да неужели? – поморщился сын Спарды. – А про то, что разбила этим мячом уже три наших окна, ты тоже ей расскажешь? Девочка как-то сжалась под пристальным взором светловолосого мальчика и опустила голову. - Но ведь он мой… Я купила его на свои карманные деньги. На нем написано мое имя. - Это ничего не меняет, - хмыкнул Вергилий. – Ты не заплатила за новое стекло ни разу. Я тратил на него наши с братом деньги. Но ты об этом даже не задумалась. Так почему меня должны волновать твои проблемы? - Но он мой! Мой! Мой! Мой! – девочка затопала ногами, поднимая подошвами сандаликов дорожную пыль. Зажмурив глаза, она истерично вопила, и по ее грязным щекам, оставляя светлые дорожки, катились слезы. - Ты сама виновата, - пожал плечами мальчик. – Ты не заслуживаешь больше быть его хозяйкой. Он повернулся к соседке спиной и, не слушая всхлипы и причитания, прошел к дому, быстро распахнув и закрыв кованую калитку снова. - Да кто ты такой, чтоб решать?.. – гневно сказала девочка, но Вергилий уже не мог ее слышать. *** Фигляр скакал по комнате, цепляясь за комод, за спинку кровати, то подпрыгивая и хватаясь за люстру, чем изрядно раздражал Вергилия. - Слабак! Сла-а-а-а-бак! – с удовольствием выкликивал клоун. Старший сын Спарды устал слушать и смотреть на этого идиота, поэтому просто сидел на постели брата, опустив голову и вплетя пальцы в свои волосы, глядя в пол. На душе и так было тяжело. Данте без сознания лежал на кровати. Раны на его груди почти затянулись, белая кожа затягивала ожоги от оков. Веки охотника изредка подрагивали. - Неужто не заслужил? Ну же, ну же, не тушуйся, парень! – подначивал шут. Подойдя поближе к Вергилию, он склонился и повернул свою рожу к лицу полудемона. - Сгинь, - устало сказал сын Спарды, но фигляр только расхохотался, продолжив дикую скачку по комнате. Вергилий приподнялся, собираясь покинуть комнату – он знал, что брат поправится, пусть и не прямо сейчас. Как вдруг почувствовал руку охотника на своей. - Верг… - слабый голос позвал его, и полудемон сел обратно, повернувшись к брату. - Что? – тихо спросил он. - Ты все-таки сделал эту херню… - Данте сочувственно глядел из-под полузакрытых век на старшего брата. Вергилий молча кивнул. - Значит, тебе не все равно… - это не было вопросом. Охотник повернул голову, сначала поглядев в потолок, а затем снова закрыв глаза. - Давай! Давай! Давай! – бесновался шут, подскакивая за спиной старшего сына Спарды. Вергилий сел поближе к Данте, оперся рукой на постель. - Нет, - негромко произнес он. – Мне не все равно. Совсем не все равно… Медленно склонившись к лицу брата, Вергилий мягко прижался к его губам своими, а затем несмело проник языком в его рот, почувствовав пыль, привкус крови и подсохшей слюны. Ощущение было не из приятных, но теперь было почти все равно. Теперь уже ничто не имеет значения. Цели потеряны, и жизнь может идти, как угодно. И сейчас… Данте открыл глаза. Похоже, он далеко не сразу сообразил, что именно происходит сейчас. Удивление отразилось на его лице только через пару секунд. Еле подняв ослабевшую руку, он уперся ладонью в грудь Вергилия и слегка оттолкнул. Старший брат отстранился, грустно глядя на охотника. - Это… что за?.. – спокойная интонация Данте объяснялась только отсутствием сил. Наверняка, если бы он был в порядке, Вергилий получил бы увесистым кулаком в скулу. Сейчас же младший брат мог только слабо толкнуть и говорить с трудом, даже не выразив фразу полностью. Вергилий отвел взгляд в сторону. Поднявшись с постели, он почти неслышно прошел к дверям. - Ты должен будешь мне кое-что объяснить… - послушалось вслед. – Вот только очухаюсь… Старший брат коротко кивнул и вышел в коридор. Этот разговор состоится. Вот только что он может сказать Данте? Думать об этом сейчас не хотелось. Спустившись в лобби, полудемон застал там все тех же девушек. Они сидели в почти осязаемой тишине по обе стороны дивана. Услышав шаги по лестнице, они подняли головы, и две пары глаз, будто пытаясь протереть в Вергилии дыру, уставились на него, явно ожидая ответов на вопросы. Но сын Спарды сейчас не мог ответить никому. Это был один из тех редких моментов, когда ему, обычно ловко оперирующему самыми различными фразами, было нечего сказать. - Идите домой, - сказал Вергилий. – Сейчас не самое подходящее время. У меня нет ни сил, ни желания обсуждать что-либо сейчас. - Не подходящее время? – Леди подняла бровь. – А когда, по-твоему, настанет более подходящее время, чем сейчас? Ты, может, не в курсе, но какой-то мудила только что захапал силу твоего отца! Ты представляешь, что теперь начнется?! - Для начала перестань на меня орать, - спокойно сказал полудемон. – Я отлично понимаю, что все очень плохо. Но, может, тебе лучше знать, как я должен был поступить? Расскажешь? Мне, правда, очень любопытно, - в сыне Спарды постепенно просыпалась былая саркастичность. О чем вообще рассуждает эта женщина? Что она может знать о Силе и о том, как лучше поступить? Леди будто подавилась воздухом. Молча она смотрела на Вергилия с обидой и злостью. Ей было трудно принять мысль о том, что, случись нечто подобное с ней, она поступила бы точно также, как он. Но чисто женское упрямство не давало так сразу смягчиться. Все-таки в душе Мэри оставалась девушкой с довольно бунтарскими характером и некоторой детской капризностью. - Пойдем, - Триш коснулась ладонью спины охотницы и, бросив взгляд на Вергилия, кивнула. Тот ответил тем же, засунув руки в карманы брюк. Когда девушки покинули агентство, полудемон опустился на ступеньки и сидел в тишине несколько минут, после чего отправился в свою комнату и заснул беспокойным сном. *** Маленький принц снова перебил мои мысли: - А ты думаешь, что цветы… - Да нет же! Ничего я не думаю! Я ответил тебе первое, что пришло в голову. Ты видишь, я занят серьезным делом. Он посмотрел на меня в изумлении. - Серьезным делом?! Он все смотрел на меня: перепачканный смазочным маслом, с молотком в руках, я наклонился над непонятным предметом, который казался ему таким уродливым. - Ты говоришь, как взрослые! – сказал он. Мне стало совестно. А он беспощадно прибавил: - Все ты путаешь…. Ничего не понимаешь! Да, он не на шутку рассердился. Он тряхнул головой, и ветер растрепал его золотистые волосы. - Я знаю одну планету, там живет такой господин с багровым лицом. Он за всю свою жизнь ни разу не понюхал цветка. Ни разу не поглядел на звезду. Он никогда никого не любил. И никогда ничего не делал. Он занят только одним: складывает цифры. И с утра до ночи твердит одно: «Я человек серьезный! Я человек серьезный!» - совсем как ты. И прямо раздувается от гордости. А на самом деле он не человек. Он гриб. - Что? - Гриб! Маленький принц даже побледнел от гнева. - Миллионы лет у цветов растут шипы. И миллионы лет барашки все-таки едят цветы. Так неужели же это не серьезное дело – понять, почему они изо всех сил стараются отрастить шипы, если от шипов нет никакого толку? Неужели это не важно, что барашки и цветы воюют друг с другом? Да разве это не серьезнее и важнее, чем арифметика толстого господина с багровым лицом? А если я знаю единственный цветок в мире, он растет только на моей планете, и другого такого больше нигде нет, а маленький барашек в одно прекрасное утро вдруг возьмет - и съест его, и даже не будет знать, что он натворил? И это все, по-твоему, не важно? Он густо покраснел. Потом снова заговорил: - Если любишь цветок – единственный, какого больше нет ни на одной из многих миллионов звезд, - этого довольно: смотришь на небо – и ты счастлив. И говоришь себе: «Где-то там живет мой цветок…». Но если барашек его съест, это все равно как если бы все звезды разом погасли! И это, по-твоему, не важно?! (Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц»). ***

Ярким огнем Ночью и днем Сердце пылает в груди. Не верь в то, что снаружи – Загляни поглубже И на секунду замри… («Малыш и Канцлер» - «Иллюзия покоя»)

Свежесваренный кофе был очень хорош. В сочетании с солнечным днем и веселым щебетанием птиц за окном он создавал безмятежное настроение. Вергилий прикрыл глаза и с наслаждением откинулся на спинку стула, опустив чашку на колени. Все произошедшее вчера, казалось просто плохим сном. Но пустота где-то в глубине души сына Спарды подсказывала, что это не так. Услышав шаги, полудемон открыл глаза. Судя по всему, Данте уже успел принять душ, потому что теперь стоял в дверях вполне чистый, с еще влажными волосами. Одет он был в облегающую черную майку и немного вытертые светлые джинсы. Это несколько удивило Вергилия. Брат выглядел уж слишком… обычным. Но все-таки необычно для себя и тех, кто его знал. - С добрым утром, - произнес охотник без тени улыбки на лице. Таким серьезным Вергилий видел брата всего несколько раз в жизни. - И тебе доброго утра, - спокойно ответил он. Данте прошел на кухню, выудил из шкафчика белоснежную чашку и налил до половины кофе из турки, чем снова несколько удивил Вергилия. Сделав первый глоток, младший брат исподлобья взглянул на брата и спросил: - Ничего не хочешь мне объяснить? Вергилий оперся локтем на подоконник. - Думаешь, у меня получится? - Очень на это надеюсь, - с легким нажимом произнес Данте. - Может, все-таки не будем говорить об этом? – Вергилий понимал, что братец не отступится, но все-таки спросил. Так, для проформы. - Будем, - вполне ожидаемая реакция. – Я жду объяснений той херне, что ты сделал вчера. - Что конкретно ты имеешь в виду? – косить под тупого было не самой лучшей стратегией. Старший брат почти видел, как охотник постепенно закипает. - Я имею в виду твой язык у меня во рту,- Данте сделал новый глоток из чашки. Вергилий молчал, снова и снова прикладываясь губами к чашке. Но оттягивать момент бесконечно было невозможно. - Тебе померещилось. Данте резко поставил чашку на столешницу. - Слушай, - он ткнул пальцем в сторону брата, - мне, конечно, было вчера весьма хреново, но глюков не было, это точно. Не делай из меня дурака. Ты поцеловал меня, и я уверен в этом даже больше, чем в размере своей обуви! Какого хуя, Верг?! – слегка сорвавшимся голосом воскликнул он. Вергилию почему-то стало смешно. Он слегка улыбнулся. Данте выглядел так недоуменно и забавно. Совсем как маленький мальчик, увидевший что-то действительно необыкновенное. Но старший сын Спарды по-прежнему не знал, что именно ответить брату. Молчание напрягало. Обстановка постепенно накалялась. - Ты любишь меня? – резко бросил Данте, сверкнув глазами из-под длинной челки. Старший брат от неожиданности поперхнулся бодрящим напитком. - Что? – спросил Вергилий, прокашлявшись. Данте приложил руку ко лбу. - Прошу, скажи, что ты не гей,- как-то умоляюще сказал он. - Я не гей, - четко произнес Вергилий. - Лжец! – фигляр снова возник из пустоты. Встав рядом с Данте, он оперся на плечо охотника ладонями. Но тот, конечно, не видел и не чувствовал присутствия постороннего в помещении. - Тебя дурят, парень, ду-у-у-урят! – шут широко улыбался большим ртом. – Братишка навешал тебе лапши на уши, кушай на здоровье! Расхохотавшись, весельчак с легким хлопком исчез в облаке дыма и конфетти. Вергилий вздохнул. - С этим всё? – спросил он. Данте замялся. - Это у тебя… эм… типа, минутное было? От переизбытка эмоций? – он явно пытался убедить в этом себя. - Именно так, - поспешил согласиться старший брат. - Так, значит… такого больше не будет? – Данте вопросительно посмотрел на Вергилия. - Будь уверен, - кивнул последний. Обстановка заметно разрядилась. Охотник глубоко и с шумом выдохнул. Подойдя к окну и сцепив руки за спиной, он медленно и зло признес: - Эта гнида забрала силу отца… Вергилий промолчал, стиснув пальцы так сильно, что чуть не сломал ручку чашки. - Скажи… - задумчиво промолвил Данте, - если бы она была у тебя, что бы ты сделал? - Кажется, ты когда-то уже задавал мне этот вопрос…. - Но так и не получил ответа. Скажи сейчас. - Я бы пролил много крови… - Вергилий сжал руку в кулак. – Очень много… Тысяча капель… за каждую, пролитую ей…. Он сказал это. Понял ли Данте раньше, чего хотел Вергилий все это время? Вряд ли. Ведь он так противился тому, чтобы постепенно вспоминающий все старший брат снова оказался связанным с миром демонов, так старался оградить его от всех этих терзаний и забот. Из благих побуждений? Вероятно. Как-то не вязался с обликом Данте иной мотив. Разве что чистое упрямство. Вергилий поднял голову. Данте, повернувшись, смотрела в глаза старшего брата. Но как-то странно. Такой глубокий и наполненный взгляд. - Ты всегда хотел этого? Или только теперь? – тихо спросил охотник. - Всегда… - получилось как-то полушепотом. Очень хотелось выйти прямо сейчас из кухни. Вергилий поднялся с места и вышел в лобби. Данте догнал его, встав прямо перед ним. - Мы вернемся, - твердо сказал младший брат. – Вернемся и надерем задницу этому уроду. Он не имеет права на то, что полагается нам. Тебе… Это было так же неожиданно, как если бы в июле пошел снег. Вергилий удивленно таращился на Данте. Может ли это быть? Восемь лет назад он кричал о том, что не позволит Вергилию завладеть силой отца, что остановит его любой ценой. И вот теперь именно Данте практически настаивает на том, чтобы старший брат получил то, что полагается ему по законам демонического мира. Просто фантастика. Словно какой-то розыгрыш. - Ты шутишь? – недоверчиво сказал Вергилий. - Я серьезен, как миссис Уоллес во время подготовки к Хэллоуину, - оскалился в улыбке Данте. - Пф-ф, - ухмыльнулся Вергилий, засунув руки в карманы, - нашел, кого вспомнить… *** Хотя Маленький принц и полюбил прекрасный цветок, и рад был ему служить, но вскоре в душе его пробудились сомнения. Пустые слова он принимал близко к сердцу и стал чувствовать себя очень несчастным. - Напрасно я ее слушал, - доверчиво сказал он мне однажды. – Никогда не надо слушать, что говорят цветы. Надо просто смотреть на них и дышать их ароматом. Мой цветок напоил благоуханием всю мою планету, а я не умел ему радоваться. Эти разговоры о когтях и тиграх… Они должны были меня растрогать, а я разозлился… И еще он признался: - Ничего я тогда не понимал! Надо было судить не по словам, а по делам. Она дарила мне свой аромат, озаряла мою жизнь. Я не должен был бежать. За этими жалкими хитростями и уловками надо было угадать нежность. Цветы так непоследовательны! Но я был слишком молод, я еще не умел любить. (Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц») *** Калитка скрипнула. Вергилий подумал о том, что ее давно пора смазать. Шаркающие шаги по мощенной дорожке заставили его обернуться. Соседская девчонка стояла у крыльца, опустив голову. Мальчик молча ждал. Интересно, что теперь она скажет ему? - Я хочу поговорить… - медленно, не поднимая глаз, промолвила девочка, небрежно заправив за ухо темную длинную прядь волос. - Говори, - пожал плечами Вергилий. - Понимаешь… я не хотела, чтобы ваши окна разбились. Это выходило случайно, - ножка в сандалике шаркала по каменной плитке. – А если бы я сказала маме об этом, она бы надрала мне уши и поставила в угол. Или даже на месяц оставила бы без сладкого. Она может, да-да, - девочка забавно закивала, бросив быстрый взгляд на мальчика. - Что ж, это, наверное, не очень приятно, - согласился Вергилий. - Просто жу-у-у-уть, - протянула соседка. Помолчав с полминутки, она посмотрела в глаза мальчика. Вергилий усмехнулся. - Стой тут, - повелительно сказал он и вошел в дом. Девочка покорно ждала его возвращения. Через минуту мальчик вышел из дома, держа в руках тот самый злополучный разноцветный мячик. Улыбнувшись, он бросил его соседке, и та, видимо, не совсем ожидая этого, не очень ловко поймала его. - Спасибо, - произнесла она почти шепотом. – Ты прости. За окна. Я буду осторожна, честно-честно! - Надеюсь на это, - ответил Вергилий. – Всякую вещь нужно заслужить. Так говорил мой отец. Считай, что ты заслужила свой мяч. Девочка кивнула и, впервые за все время, что они знакомы, широко улыбнулась Вергилию, обнаруживая небольшую щербинку в зубах, после чего, покраснев, быстро выбежала за ограду особняка и скрылась за поворотом. Мальчик поднял голову, зажмурившись от яркого солнца. - Девчонки… - хмыкнул он и, повернув ручку двери, вошел в дом.