Четыре Вечности. Часть вторая.

      − Ты не спала сутки, нужно остановиться! − призывала Энн, обеспокоенная моим состоянием.       − Я в порядке, − равнодушно ответила я, потягивая очередную дозу кофеина.       − Я вижу, − фыркнула Миллер и уткнулась взглядом в проезжающие за окном машины.       − Ну, в самом деле, Стейс… − попытался вклиниться Кас, но я сделала музыку громче и прибавила скорости.       Ни малейшего желания говорить о чем-либо и останавливаться хоть на минутку. Тем более, дорожные указатели поприветствовали меня в гостеприимном городке Лавленд, штат Колорадо. Но, к сожалению, с недавних пор у меня резкая аллергия на завтраки в придорожных мотелях этого городка.       Губы невольно сомкнулись в узкую линию, а металлический привкус во рту заставил стиснуть зубы до боли. Я почувствовала на себе тяжелый взгляд Энн и сильнее надавила на газ, чтобы остановить эти «воспитательные работы» у нее в голове. Как только мы пересекли черту города я показательно, до упора вдавила педаль газа в пол, но этим усугубила положение. Мотор «Детки» заревел, умоляя, видимо, сбавить обороты, но мне было плевать. Ровно так же, как и плевать на мнение пассажиров в данный момент, но мало кто выдерживает этот «покровительственно-недовольный» взгляд Миллер.       Она уже мысленно прожгла дыру в моем затылке и я обернулась, чтобы сказать ей все, что думаю сейчас. Я только открыла рот, но взгляд Энн… Ее глаза наполнились диким, животным страхом, а на губах застыл немой крик. Я не поняла, что произошло, но в следующий миг салон озарился ярким светом, а по лицу ударил крик Каса:       − Стейс! – заорал он, глядя куда-то на дорогу.       Я резко обернулась, и в глаза ударил нестерпимо яркий свет фар, несшегося на нас грузовика. На этот раз не было картинок пролетающей перед глазами жизни. Сейчас я вдруг увидела исход, будто в замедленной съемке. Еще секунда и я почти ощутила, как Импала плавно переворачивается на лету и с взрывом приземляется где-то на обочине. Может и к лучшему… Но ответственность перед двумя жизнями, сидящими на заднем сидении и еще желающими продолжить этот чертов путь, заставила меня предпринять хотя бы попытку спастись. Мне же, по сути, было уже все равно. Если бы не полные отчаяния, страха, боли глаза Энн и хриплый крик Каса сжимающего ее в объятьях, я бы ни на секунду не задумалась и просто отпустила бы все. Но, сжав руль, что есть сил я рванула вправо, стараясь обогнуть мчащуюся машину.       «Детка» встала сантиметрах в тридцати от фонарного столба. Откуда-то из-под капота повалил густой дым, но я была не в состоянии пошевелиться. В голове лишь звучал отчетливый детский смех, доносящийся из злополучного грузовика. В том что я сошла с ума, не было ни малейшего сомнения, так как все, что я видела сейчас перед собой − дым и потрясающей красоты зеленые глаза. Я мысленно молила, лишь бы это были глаза Дина и я, все-таки, сдохла на этой долбаной дороге, а значит - встретилась с ним. Но потом моя галлюцинация стала приобретать более четкие очертания − теперь я видела улыбку. Ослепительная улыбка, источающая безмерную нежность и тепло, перешла в звонкий смех и резко растворилась в клубах дыма.       Я инстинктивно повернула ключ в замке зажигания, но, естественно, ничего не произошло. Страшнее всего было сейчас оглянуться. Тишина на заднем сидении вдруг оборвалась:       − Твою ж мать! Что за…?! − Энни истерила, а значит жива и почти вменяема.       Я облегченно выдохнула и вышла из машины. Миллер продолжала проклинать все дороги и грузовики мира, а я растеряно уставилась под открытый капот. Никто из нас не имел ни малейшего понятия, что делать с дымящейся колымагой (да простит меня Детка).       Мне уже было известно, что по этой дороге машины проезжают раз в двадцать два года, а «адский грузовик» уже давно скрылся из виду, поэтому на помощь надеяться было бессмысленно. Ближе к закату нам все-таки посчастливилось поймать попутку. Как оказалось, поломка была несущественной, но все же пришлось вернуться в чертов Лавленд.       И опять, как в кошмарном сне, тот самый единственный захудалый мотель, бабуля у окна и вечно пьяный администратор. Главное было сейчас не впасть в воспоминания. Поэтому я приняла решение - впасть в глубокий продолжительный сон, а лучше в кому.

***

      Разбудил меня стук в дверь. На пороге стояла Энн с двумя чашками кофе и новостью о том, что Импалу отремонтировали. Удивительно, что машина вообще в наличие, не смотря на местную публику.       Весь путь до дома прошел в глухой и тяжелой тишине. Кас все никак не мог привыкнуть к своему новому статусу, из-за чего впал в глубочайшую депрессию, а Энн все еще злилась на меня. И имела полное право, ведь я чуть не угробила нас всех из-за своего упрямства.       Машина остановилась около знакомого до боли дома. Миллер засуетилась, выгружая вещи, а я сидела и смотрела перед собой еще какое-то время. До двери я брела не замечая ничего вокруг и очнулась только когда рука сама потянулась к сумке. Два поворота ключа, шаг, второй, и залитая солнцем гостиная приняла нас в свои уютные объятия. Все в доме выглядело так, будто ничего не произошло: на столе все еще стояли наши чашки, брошенные второпях; на журнальном столике небрежно разбросаны журналы и бумаги; мягкий плед на диване… Больно полоснули по сердцу воспоминания.       Невыносимо было осознавать, что уже никогда и ничего не будет по-прежнему. Никаких завтраков «на четверых» и вечерних посиделок с горячим чаем у камина. Кас больше не будет «жертвой» традиционных подколок Дина, Энни перестанет сетовать на беспредельно быстро опустошающийся холодильник, а я…       Я отрешенно поволокла свои вещи и с ужасом ждала, когда мои эмоции рванут наружу, но этого не произошло. Все, что я ощущала, глядя на опустевшее и холодное «убежище» − черная бездна внутри. Лестница, печально поскрипывая, проводила меня туда, где все пропитано воспоминаниями, туда, где я предпочла бы не появляться больше, но это все что у меня осталось… Я отдала бы все за шанс забыть, не терзать себя и других, но… В какой-то момент я даже хотела развернуться и уехать, как можно дальше, но передумала.       Я стояла у двери спальни и гипнотизировала замок, в надежде, что дверь распахнет Дин, с такой родной его улыбкой, и все будет как раньше, но… Слишком много «но» за последние дни…       − Ты уверена? В доме полно других комнат, − внезапно появившаяся Энн, опередила мои сомнения.       − Хватит! Может уже пора прекратить нянчиться со мной? Я взрослый человек и сама могу решить, где и как мне жить! Отвалите уже от меня! Иди, опекай своего экс-ангела! Он, бедняжка, совсем не справляется, − сорвалась я.       − Не надо так… Я хотела помочь…       Энни растеряно захлопала ресницами, а я вдруг осознала, что мое раздражение перешло границы дозволенного, но, вместо того, чтобы извиниться, я повела себя, как последняя дрянь − резко развернувшись, я вошла в злополучную спальню и с силой захлопнула дверь перед лицом Энн. Она еще немного постояла, потом, тихо всхлипнув, удалилась, а я обессилено сползла спиной по двери и зарыдала вслух.       Весь мой мир рухнул только что окончательно. Безысходность, обида на всю вселенную и злость обрушились лавиной. Я безудержно рыдала, пока не провалилась в "пропасть". И в этот раз никто не пришел вытащить меня оттуда. Последнего человека, которому я была еще небезразлична, я только что послала ко всем чертям.