Четыре Вечности. Часть вторая.

      В эту ночь я проснулась от собственного крика. Все последующие мои ночи превратились в один сплошной кошмар, завершающийся дикой истерикой. Уже через неделю подобных пробуждений, это стало входить в привычку и переросло в своеобразный ритуал: я с ужасом засыпала, смотрела один и тот же сон, просыпалась в истерике и коротала остаток ночи в одиночестве. Раз за разом, я до дыр зачитывала строчки, наспех вписанные в потертый черный блокнот родным почерком. Вся его история задолго до дня нашей встречи, строчка за строчкой обнажала все мои раны внутри, никак не успевающие затягиваться.       До самого рассвета кофе, камин и «дневник Дина Винчестера». В одну из таких ночей я услышала Энн. Она пыталась говорить как можно тише, но эмоции зашкаливали.       - Сделай что-нибудь! Я больше так не могу, - требовала она сквозь слезы. – Я не могу слышать это каждую ночь, понимаешь? Видеть, как жизнь постепенно уходит из нее, как она отдаляется и с каким презрением смотрит. Уже неделю! Ты же видишь сам! Нет сил… И как дальше, я не знаю…       - Мне кажется, вы должны сесть и поговорить, - предложил Кас.       - А что я должна ей сказать? «Я, конечно, извиняюсь, что убила твоего мужа, но ты не могла бы не орать уже ночами?»       - Его убила я, - прервала я Энн. – И я не испытываю к тебе презрения, ты ошибаешься. Всей душой я хочу перестать видеть один и тот же сон снова и снова. Хочу прекратить просыпаться от собственного крика, выдергивая провод из розетки, в долбанной больничной палате… Утром я уеду. Давно пора было это сделать. Хреновой идеей было приехать сюда вместе, - я старалась говорить как можно спокойнее, но не сорваться становилось все сложнее.       - Так. Никто никуда не едет! - Вмешался Кас. – Утром вы обе сядете и выговоритесь. Это нужно было сделать давно. Хотите вы этого, или нет, но мы – это все, что у нас осталось. Теперь это наш дом и вы обе сейчас заткнетесь, разойдетесь по своим комнатам и попытаетесь уснуть, а утром будем принимать решения. Надеюсь, я ясно выражаюсь? Вот и отлично, – постановил Кас, не дожидаясь нашей реакции.       Мы обе удивленно уставились на него. Было, мягко говоря, непривычно слышать от него подобные интонации, но ослушаться, ни одна из нас не решилась. Энн обессилено опустилась на кровать, а Кас повел меня в мою комнату, чтобы убедиться, что я никуда не денусь.       До утра, естественно, никто не уснул. У меня было всего несколько часов, чтобы расставить все на места, и единственное, что я могла сделать сейчас – вернуться в Идентон. Я тихонько собрала вещи и быстро спустилась вниз. Не оглядываясь, я вышла на улицу, и осознала, что не имею ни малейшего понятия куда дальше…       Я волокла за собой чемодан, пытаясь понять, куда меня несет и чем все это может закончиться. Не знаю, сколько шла, но устала зверски, а на цивилизацию по-прежнему не было ни малейшего намека. Спрятались, блин.       Спустя еще какое-то время моего горе-побега, я наконец-то увидела вывеску. «Селтикс» − небольшой придорожный отельчик − самое то, чтобы перевести дух и определить, что делать дальше.       Я распаковала чемодан и поплелась в ванную. Такого марафона я не преодолевала никогда, наверное. Дикая усталость не дала разыграться воображению и включить память. Все действия «на автомате»: душ, одежда, кровать, сон. Впервые за многие дни сон без кошмаров и истерик. И все бы ничего, но…       Мой покой нарушил очень настойчивый стук в дверь. Мне показалось, что я только уснула, но яркий свет в глаза убедил в обратном − уже утро. Я едва смогла пошевелиться, чтобы повернуться на шум, не говоря уже о том, чтобы встать и открыть дверь. Я просто молчала, в надежде, что это просто ошиблись дверью, но стучать не перестали.       - Кто там? - Как можно громче постаралась спросить я, но вышел какой-то сдавленный хрип, словно меня пытали всю ночь. «Гость», не услышав ничего внятного, не стал дожидаться, пока откроют. Послышался отчетливый звон металла и замок, с жалобным визгом, поддался. Дверь отворилась, а я даже не шелохнулась, уже все равно кто это.       - Диксон-мать твою-Винчестер!!! – Энн ворвалась в номер, громко захлопнув за собой дверь и разбудив добрую половину посетителей. Как ни странно, я была даже рада ее видеть.       - Доброе утро, Миллер, − хрипло пробормотала я.       - Какого черта ты ушла? Я еле нашла тебя! − запыхавшаяся Миллер, явно преодолела тот же путь, что и я вчера.       - А зачем искала? Разве мы не высказались вчера? - Моя радость от встречи развеялась, как только я вспомнила причину, по которой я здесь.       - Может быть, потому что мне не все равно? Тебе в голову не приходил такой вариант? − Энн растеряно стояла в пороге, не зная уходить ей или оставаться.       - Ну, вот если тебе не все равно, просто оставь меня и позволь пережить это в одиночестве, − я укуталась в одеяло и закрыла глаза.       - Я просто пытаюсь показать тебе, что ты не одна, что, несмотря на все это, я хочу помочь тебе. Ты должна чувствовать кого-то рядом. Я не хочу, чтобы ты загибалась здесь одна.       - Мы жили относительно спокойно эти годы врозь, и как только собрались вместе, началось хрен знает что. Нет, я не виню тебя. Тебя не в чем винить. Просто, думаю, будет лучше начать все заново, с того места, где у всех нас было все относительно нормально.       - Это твой окончательный выбор? Я хочу, чтобы ты чувствовала себя как можно лучше, поэтому если ты скажешь, я уйду. Но Стэйс, видит Бог или кто там у них еще, мы больше не увидимся…       «Больше не увидимся…» − эхом отдало внутри. С одной стороны я хотела больше не видеть никого, кто напоминал бы мне обо всем, что произошло, но с другой… Чем дольше я находилась в таком желанном одиночестве, тем сильнее понимала, что не справлюсь с ним. Никогда. Это как стоять на краю моста и смотреть вниз на тихую рябь спокойной реки. Если я останусь сейчас стоять на этом мосту, боль сожрет меня. Монотонное созерцание «тихой воды» убьет меня со временем. Если прыгнуть сейчас − есть шанс, что там, «под водой», станет, хоть немного легче. «Тихая рябь» со временем придет в движение и сгладит часть боли. По крайней мере, я на это надеялась. И я прыгнула…       − Энни, − я услышала свой голос, будто со стороны. Это сложно даже было назвать голосом. Я почти заскулила. Слезы хлынули по щекам. Миллер стояла на выходе спиной ко мне и никак не могла повернуться. Это убивало. − Миллер… Я не смогу…       Я выползла из-под одеяла и подошла к ней. От моего прикосновения Энн вздрогнула и закрыла лицо руками. Ни одна из нас не решалась посмотреть в глаза. Я обняла ее так крепко, будто боялась, что она вот-вот исчезнет. Не знаю, сколько мы так простояли, рыдая и наперебой тараторя о том, как сильно любим друг друга, и что вели себя в последнее время, как две форменные идиотки.       Поток наших «милых» всхлипываний прервал появившийся на пороге Кас.       − Неужели! А теперь мы можем вернуться домой? − Кас выглядел совершенно измотанным и раздраженным, словно ему пришлось догонять двух трехлетних близнецов, разбежавшихся в разные стороны. Нянька-Кас был на грани нервного срыва и, похоже, уже готов приковать нас друг к другу, а потом к батарее где-то в ближайшем подвале.       − Конечно, можем! − в один голос ответили мы и покинули злополучный отель, чтобы никогда больше сюда не вернуться.