Четыре Вечности. Часть вторая.

      − По-прежнему нечего сказать? − поинтересовалась я у Энн, сидящей на кухне, как ни в чем не бывало, не смотря на раннее утро. Судя по всему, она только недавно пришла и выглядела весьма помято.       − Неа, − равнодушно ответила она, потягивая кофе из пластикового стаканчика.       − Мы сейчас едем в тату-салон, а потом в больницу. Сэм говорит, нужно сделать нам такие же, как у них с Дином, − я старалась говорить, как можно вежливее, но получалось плохо. Её самодовольный мне-все-равно-вид выводил меня из себя. Всегда было так: вначале она косячит, а потом обижается. Ну что ты за человек, Миллер?       − Ну, раз уж Сэм сказал… − она недовольно хмыкнула и удалилась в спальню, откуда вскоре послышалась ругань. Снова.       Ангел не спал всю ночь. Я слышала, как он периодически выходил из дома и снова возвращался, пока Сэм, дежуривший в гостиной, не отправил его наверх. За последние три дня Кас потерял много сил. Теперь он все больше молчал и старался ни с кем не встречаться взглядом. Видно было, что он всеми силами старается гнать от себя дурные предположения и не терять надежду. Любой другой на его месте усомнился бы уже не раз в правильности своего выбора. Думаю, и его посещали такие мысли. А правильно ли он поступил? Стоило ли оно того? Все что он делал, он делал ради нее, а теперь… И сейчас, похоже, он весьма бурно высказывал все наверху, в их спальне, а она просто молчала. Причем, я подозреваю, все с тем же равнодушным видом. Ангельское (в буквальном смысле) терпение лопнуло и вылилось в горячий монолог, который не слышал сейчас разве что ленивый и глухой. Он орал так, что нам с Сэмом внизу стало до ужаса неуютно находиться в доме вообще. Только мы собрались выйти, как Энн быстро спустилась вниз, а за ней − Кас, явно исчерпавший все слова. От безнадеги и обиды его трясло, как мне показалось, но он все же хотел расставить все точки над «i».       − Да ты можешь хотя бы ответить, где шлялась всю ночь, мать твою?! − он нагнал ее около стола и повернул за руку к себе.       − Руки убери, − процедила Энн, выдернула руку и направилась к выходу. − Мы едем или нет?       Она демонстративно заняла место на переднем сидении, чем обострила ситуацию. Кас одарил ее чугунным взглядом и, что-то недовольно буркнув, сел рядом со мной. Напряженное молчание всю дорогу изредка пытался нарушить Сэм, но безрезультатно.       Через двадцать минут мы прибыли на место. Довольно сомнительный район в городе, название которого никто из нас до сих пор не знал. Обшарпанная дверь черного входа в серой кирпичной стене привела нас в сырое полуподвальное помещение. Где-то вдалеке звонко капала вода из ржавой трубы и потрескивала старая лампа на грязном потолке.       − Сэм, я, конечно, извиняюсь, но мы уже в больнице или еще в тату-салоне? − поинтересовалась я, стараясь держаться ближе к Касу, которого меньше всего, по-видимому, настораживала эта обстановка.       − Спокойно, это только первое впечатление, − улыбнулся Сэм, но уверенности мне это не прибавило.       Пять ступенек вниз, направо и длинный темный коридор впереди. Я, почему-то, сразу представила себе эту «комнату пыток»: в провонявшем алкоголем помещении, в свете тусклой лампы, стоит одинокий сломанный стул; на полу валяются пустые бутылки; где-то в углу огромная крыса доедает часть чего-то тела (не исключено, что человеческого); «хозяин» сего чудо-кабинета, докурив сигарету и вытерев грязные руки о свой забрызганный кровью халат, ласково помахивая огромными ржавыми щипцами (почему-то), «радушно приглашает» нас воспользоваться его услугами. Мне стало дурно, я покачнулась и схватила Каса за руку.       − Что случилось? − испуганно спросил Кас.       − Ничего… мне просто… может не надо, а? Сэм?       − Все не так страшно, как кажется. Пойдем, − он взял меня за руку.       На деле все оказалось совсем не страшно. За маленькой дверью скрывалась уютная большая комната, ярко освещенная множеством светильников причудливой формы. Стены были густо оклеены фотографиями всевозможных татуировок и портретами рок-звезд. Из динамиков доносился чей-то, до боли знакомый, голос, а в воздухе витал приятный цитрусовый аромат приближающейся неминуемой экзекуции, на которую я подписалась добровольно. Татуировка? Серьезно? Нет, спасибо, я воздержусь.       Я круто развернулась и последовала на выход, но в дверях меня настиг Сэм:       − Познакомьтесь, это Джим и Джордж, − он вежливо представил нам хозяев салона.       − Очень приятно… было познакомиться… − протараторила я и повторила попытку к бегству, но цепкая ладонь Винчестера крепко сжимала мою руку.       − Взаимно, − хором ответили парни, не прерывая свое занятие.       Один из них увлеченно читал какой-то журнал, в то время как другой старательно выводил на его предплечье фигурку мультяшной канарейки Твитти рядом с уже готовым «портретом» наглого кота Сильвестра.       Парни оказались близнецами, но это было очень сложно заметить с первого взгляда. Их отличало буквально всё. Тот, что делал татуировку был одет, словно ребенок: яркая майка, брюки в цветную полоску держались на широких малиновых подтяжках и кеды в тон с разными по цвету шнурками. На голове царил полнейший хаос: копна его черных волос, казалось, пережила удар током. Довершали образ большие очки в роговой оправе, тоннели в ушах и пирсинг брови. Если бы не татуировки на руках, невинный детский взгляд больших карих глаз и эта одежда, парень был бы похож на свихнувшегося профессора. Второй же был полной противоположностью. Его неестественно белые волосы глянцевым каскадом спадали на плечи, оттеняя смуглое лицо. Никаких очков, пирсинга и вполне будничная одежда, не выделяющая её хозяина из толпы. Только взгляд больших карих глаз из-под длинных черных ресниц − единственная черта, объединяющая его с братом. Десять лет назад.       − Это плохая привычка − перекладывать свою вину на других, Миллер! − отчитывала я Энн, а она смотрела мне прямо в глаза, но по-прежнему отказывалась признавать, что накосячила в этот раз по-крупному. − Тебе нечего сказать?! Ты понимаешь, что из-за тебя… − от злости я не могла подобрать ни одного приличного слова. − Миссис Миллер орала на меня впервые в жизни! Ты понимаешь?! Орала на меня! За что, Энн? За то, что ты решила прокатиться с ветерком? Чем ты думала?! Тебе восемь лет, какие могут быть машины?!       − Но… я…       − Лучше молчи сейчас! Ты не могла придумать что-нибудь более убедительное, чем «Стейси нужна была машина, мам»?! МНЕ НУЖНА МАШИНА?! − я задыхалась от гнева, а она, казалось, меня даже не слушает.       − Не дрейф, Чип, прорвемся! Папа вообще не ругался, а мама уже остыла, − Миллер вскинула свои длинные ресницы и состроила свой коронный взгляд, который всегда выбивал «воспитательную» почву из-под моих ног. − Прости… − еле слышно прошептала она и уткнулась лбом в мое плечо, чем окончательно развеяла всю мою злость.       − Пойдем, Дейл, получим еще одну порцию вливаний, теперь от моих, а потом ты расскажешь, как достала ногами до педалей. Сейчас.       − Готово, − объявил брюнет и жестом пригласил меня в кресло, где только что сидел его брат.       − Почему я? Я посмотрю сначала, а потом решу… − спасовала я.       − О’кей, я первый, − отозвался Кас, я облегченно вздохнула и вросла в стул в ожидании.       Со стороны процедура казалась совсем безболезненной, но противное жужжание машинки все больше отбивало у меня желание находиться здесь вообще. Мучительное для меня ожидание изредка разбавляли разговоры братьев с Сэмом, а я все не сводила глаз с «процесса».       − Джесс… Мне жаль, Сэм… − вдруг произнес блондин, я подняла на Винчестера испуганный взгляд, но его лицо не дрогнуло.       − Спасибо, Джим, мне тоже, − произнес Сэм.       − А как давно вы знакомы? − я постаралась сменить тему.       − С колледжа, − живо отреагировал «свихнувшийся профессор», скучающий без дела. − Винчестер не соизволил пройти с нами этот путь до конца, к сожалению, но мы не забыли те времена. Правда, ведь, Сэмми? − подмигнул Джордж.       − Да… были времена… − задумчиво протянул Сэм.       Далее последовала череда воспоминаний, но я слушала вполуха, наблюдая за Касом и Энн. Все это время она держала его за руку, пристально всматриваясь в его глаза. Это снова был тот момент, когда им не нужны были слова. Сейчас они, видимо, решали всё, что накопилось между ними за последние дни. Энн выглядела не менее измученной, чем Кас. Обессиленный взгляд, полный раскаяния и боли смотрел, казалось, в самую глубину души Ангела. А он прощал. В который раз, не смотря ни на что, он прощал ее, добавляя очередной шрам на своем, теперь человеческом, ранимом сердце. И опять они замкнули вокруг себя свой крошечный мирок, оставив все позади. Она крепко сжимала его руку и проклинала каждый раз, когда приходилось моргать. Слезы наполняли ее глаза и отступали. Казалось, она боится сделать лишний вдох, на секунду выпустить ненароком его руку. Кас улыбнулся. Впервые за долгое время, озарив, казалось, все это помещение светом своих глаз, а Энн уронила крупную слезинку.       − Следующий! − скомандовал мастер, прервав идиллию.       Мой желудок сделал двойное сальто, ладони вспотели. Я обратила на Сэма умоляющий взгляд, но бесполезно − "большой брат" остался непреклонен.       − Нам, пожалуйста, VIP-места лицом друг к другу, − скомандовала Энн.       − Любой каприз! − подыграл брюнет. Наши кресла развернули и пригласили на «VIP-места». Он подошел ко мне, но Энн вдруг запротестовала:       − Нет, извини конечно, ничего личного, но ему я доверяю больше, − обратилась она к блондину, указав на его брата. Парни синхронно пожали плечами и, молча, поменялись местами. − Понеслась! − хихикнула Энн, одним движением стянула майку и бросила ею в Каса, тот залился легким румянцем.       Я сжала в ладони рукав и стиснула зубы.       − Не дрейф, Чип, − произнесла Энн и взяла меня за руку, − Прости… − произнесла она одними губами и мой мир в очередной раз рухнул.       Машинка зажужжала надо моим затылком, но я не почувствовала ничего. Напротив − ощущение спокойствия и радости. Я думала, что ничего еще не происходит, но Энн уставилась на меня ошарашенным взглядом:       − Ты совсем не чувствуешь?       − Нет, а что должна?       − Ну, как бы…       Странно, но я и правда ничего не чувствовала, как вдруг звук машинки заглушил короткий детский смешок, расставив все на места, я улыбнулась, снова увидев перед собой озорной изумрудный взгляд. Я определила еще одну особенность − теперь голоса не только предупреждают об опасности, но и не дают мне чувствовать боль.       Как только игла коснулась кожи Энн, она заорала так, что птицы из соседнего парка в шоке снялись с деревьев и улетели:       − Да твою ж мать! Бл…!!! С…а!!! Как же больно!!! Почему меня никто не предупредил?! Ты! − обратила она этот поток на Каса. − Ты сидел с кирпичным лицом и ни разу не моргнул! Почему я решила, что это нихрена не больно, мать вашу?! Ооооо!!! Все! Нахер ваши защиты и все остальное! Я подам на тебя в суд, хипстер, − пригрозила она брюнетистому близнецу. − А ты, − она ткнула пальцем в Сэма, − выплатишь мне чемодан денег в качестве моральной компенсации!       Мы уже хохотали вслух, а она все не унималась. Проклятья летели во все стороны и зависали в воздухе, но Джордж непоколебимо продолжал свое дело, видимо, привыкший к подобным «пациентам». Через полтора часа все закончилось, но Энн было уже не остановить.       − Нужно срочно заткнуть ей рот, − предложила я и, поблагодарив мастеров за работу, мы отправились в ближайшую пиццерию, а впереди еще ждал прием у врача.