Четыре Вечности. Часть вторая.

      Чем ближе мы подъезжали к дому, тем быстрее нас покидало отличное настроение. Все надеялись, что Джейк по-прежнему в подвале, и никто не пришел по его душу, пока мы отсутствовали. С порога стало ясно, что все без изменений, когда мы услышала, как он истошно орал, пытаясь, видимо, призвать кого-то из соседнего штата или из самой Преисподней. Энн, проигнорировав все посторонние звуки, поволокла Ангела прямиком в спальню, а нам с Сэмом снова стало неловко находиться в доме.       − Надо бы заткнуть его, тебе не кажется? − спросил Винчестер.       − Что ты намерен делать с ним дальше? − насторожилась я, но не была уверена, что хочу услышать ответ.       − Отдам его тому, кто первый за ним придет, я же обещал.       − А если никто не придет?       − Не думаю, что ты хочешь получить ответ на этот вопрос.       Я попыталась возразить, но нас прервал отчаянный вопль Джейка, и Сэм спустился в подвал, а я устало побрела к себе.

***

      Утро следующего дня, на удивление, оказалось тихим. В гостиной было пусто, причем привычного завтрака тоже не оказалось. Сэм, видимо, работал всю ночь и, поэтому, сейчас спал на крошечном (для него) диване, в окружении бумаг. Я аккуратно укрыла его пледом и пошла на кухню.       Будить никого не хотелось, поэтому я не стала готовить, взяла стакан воды и побрела на террасу. Я не знала, который сейчас час, но, скорее всего, еще слишком рано даже для Энн, которая всегда просыпалась первой, или вовсе не ложилась. Все мы привыкли, что по утрам ждал, только что приготовленный, завтрак, а Энн и Кас уютно мурлыкали друг с другом за чашечкой чай, но сегодня все казалось другим. Я обнаружила, что солнце уже было достаточно высоко для раннего утра, и тишина в доме тут же насторожила. Когда я вернулась в гостиную, как раз спустился сонный Кас.       − Доброе утро, − зевнул он. − А Энн где?       − А она не в спальне? − я была очень удивлена, а Кас, похоже, по-настоящему забеспокоился. − Вы же вечером ушли вместе?       − Да. Я, видимо, уснул раньше, а когда проснулся…       − Она спускалась один раз ночью, чтобы взять воды, − хрипло произнес сонный Сэм. − Часа в два ночи, а потом я уснул, наверное.       − Может за продуктами уехала? − предположила я, но сама верила в это с трудом. Во-первых, мы закупили все необходимое пару дней назад, а во-вторых, все это было просто странно. − Она должна была оставить записку. Ты искал?       − Нет, я не думал… − ответил Кас и сорвался в спальню в поисках записки.       Дальше все завертелось, как в бреду: Кас не нашел в спальне ни одной вещи Энн, а Сэм не обнаружил своей машины. Все были настолько в шоке, что не сразу вспомнили о существовании «гостя» в подвале. Первым опомнился Сэм. Он рванул вниз по ступенькам, но вернулся меньше, чем через минуту.       − Его нет, − объявил Сэм и где-то за моей спиной что-то со звоном разбилось. Казалось, все, чего так боялся Кас, свалилось на него сейчас, но он ничего не мог с этим поделать.       Из-за всей этой суматохи, я не сразу заметила три аккуратно свернутые бумаги на столике у лестницы. Записки. Я все еще надеялась, что в них сказано «Завтрак на столе. Не скучайте. Скоро буду», в трех экземплярах, но… Взгляд торопливо заскользил по строчкам и с каждым словом в реальность происходящего верилось все меньше. «Стейси, Знаешь, я решила. Помнишь, когда-то давно ты говорила мне начать новую жизнь? Так вот сейчас самое время. Мне было так больно, что не передать словами, но я не буду тебе об этом сейчас рассказывать. Я ушла, больше никогда не пытайся меня искать или что-то еще в этом роде. Я больше не вернусь. Мне безумно надоела вся эта жизнь, а теперь все будет хорошо. Я только очень тебя прошу, будь счастливой. Это все, ради чего я жила и буду жить, возможно, не долго. Может, мы еще когда-нибудь увидимся, но я искренне этого не желаю. Хорошей жизни тебе и твоему малышу, и помни, − я всегда любила тебя. Прощай, Чип.»       Все внутри оборвалось. Как? Как она могла так поступить со мной? Моя Миллер? Дейл, который всегда спешил на помощь? Неужели, я жестоко ошибалась всю свою жизнь? Это не помещалось в моем сознании. Я перечитала строчки еще и еще, но с каждым разом это казалось все большим бредом.       «Новую жизнь?» Сейчас? Почему мне казалось, что мы уже начали новую жизнь? Нашу новую жизнь. «Навсегда», «Будь счастливой», «Было больно»?! Выглядит так, будто все мы смотрели кино, и только ей здесь было больно. Злость – все, что я чувствовала сейчас. Как она могла?! Она – единственное, что осталось у меня. А Кас? Как он теперь?       Я переключила все внимание на Ангела. Он долго не решался развернуть лист с надписью «Ангел» «Кас». Медленно опустившись на диван, он еще какое-то время вглядывался в свое имя и, наконец, раскрыл записку. Я тихо села напротив, стараясь быть незамеченной, но в любой момент быть рядом, если понадобится помощь. По мере того, как его небесно-голубой взгляд перебирал текст, останавливаясь и возвращаясь по бегло написанным строчкам, десятки его эмоций быстро сменяли друг друга. Он, как и я, отказывался верить родному почерку, перечитывая раз за разом. Недоумение сменялось обидой, уступающей место злости, разочарованию и боли.       В какой-то момент его руки затряслись, он сжал лист в кулаке до такой степени сильно, что костяшки пальцев побелели. Я готова поспорить, что слышала, как скрипнули его зубы, но он, казалось, боялся поднять взгляд. Еще минуту он смотрел перед собой, не разжимая кулаки. Я испугалась не на шутку. Я вдруг поняла, что боюсь встретиться с ним взглядом, потому что знала, что не смогу ни утешить, ни помочь. И не ошиблась. Глаза, в которых до этого искрился океан любви, надежды на будущее, сейчас исступленно молили о помощи.       Отчаяние вперемешку с паникой. Еще секунда и он закричит, сорвется с места в поисках. Но этого не произошло. Кас на мгновение медленно прикрыл глаза, а когда открыл, это был уже не Кас. Небесно-голубая бездна зияла ледяной пустотой. Чужой Кас, разбитый и холодный взглянул на меня, с королевским достоинством поднялся и отправился вверх по лестнице. Я не успела отреагировать, как он спустился обратно и вышел прочь из дому.       − Пусть остынет,- произнес Сэм за моей спиной. − Вернется.       − Надеюсь... А тебе что оставили? − спросила я его.       − Вот, − он протянул мне свой лист. «Никакого кофе и присмотри за Ангелом, Бро. Спасибо за все».       − Да уж, исчерпывающе. Как думаешь, что все это значит?       − Не имею ни малейшего понятия. Попробую все выяснить. А вот машину жаль, я только начал к ней привыкать, − ответил Сэм. − Но сейчас я бы не отказался от завтрака. Черт, Миллер, коварно было приучить нас к своим завтракам и свалить!       − Я попробую что-нибудь сообразить, если твой племянник позволит, − я натянуто улыбнулась и побрела на кухню.       Да уж, Миллер, коварно было приручить нас и свалить.

***

      Мы позавтракали вдвоем, потом пришло время обеда, а затем и ужина, но Кас так и не вернулся. Сэм все это время пытался выяснить хоть что-то о Джейке, но тот, словно, никогда не существовал. «Не каждый день в нашем захудалом Портленде можно встретить «Импалу» 67-го, плюс − старые знакомства. И вот я здесь» − пронеслась в голове надменная интонация Джейка. Да уж, ублюдок сможет найти или спрятаться, если захочет.       Я еще несколько раз перечитала записку вдоль и поперек, в надежде найти хоть какое-то объяснение между строк, но безрезультатно. Когда стрелки часов перевалили за час ночи, а Каса все не было, я решила поискать в их с Энн спальне хоть что-то, что сможет дать каплю надежды. Не знаю зачем, но я тихонько постучала, немного подождала, но ответа, естественно, не последовало. Медленно скрипнув дверью, я секунду помешкала, сомневаясь в своей затее, и вошла.       Ни единой вещи Энн, кроме легкого шелкового шарфа, оставленного, видимо, случайно, а может и не совсем. Смятая постель, разбросанные вокруг кровати бумаги и осколки красноречиво продемонстрировали реакцию Ангела на происходящее. Я попыталась убрать все, но заметила на подушке смятый клочок бумаги. Видимо, то самое письмо, после которого нервы у Каса сдали окончательно. До омерзения неприлично читать чужие письма, но я должна была понять, что, черт возьми, тут происходит и какого хрена из моей жизни, один за другим, исчезают любимые люди. Я аккуратно расправила лист и присела на край кровати. «Кастиил… Здравствуй, мой милый Ангел. Если ты читаешь это письмо, то я уже слишком далеко, чтобы пытаться что-то изменить, поэтому просто послушай. Ты спишь, а я смотрю на тебя и понимаю, что даже если бы я имела времени, примерно с вечность, то не смогла бы вместить в это письмо все, что хочу тебе сказать. Стейс часто говорила, что написание длинных и связных повествований – не мой конек, но сегодня я попытаюсь. Удивляюсь тому, что, сколько бы лет не прошло, сколько бы сезонов не сменилось на моих глазах, но я все так же не научилась сдерживать эмоции. Но сейчас ближе к делу. Глупо и низко с моей стороны оставлять тебе только этот жалкий клочок бумаги, но я ведь настоящая трусиха и неспособна на большее. Мой Ангел, я ухожу. И пишу это для того, чтобы снять с себя право так тебя называть. Так что, больше тебе никогда не придется этого слышать. Пожалуй, в моей жизни было слишком много Ангелов. Хватит. Через несколько минут я покину эту комнату навсегда и больше не хочу возвращаться. Мне действительно жаль, но я не могу иначе. Вру. Нет, я не жалею о том, что делаю. Была бы моя воля, я бы сделала это еще раньше. Я ничего не буду говорить, ты сам все поймешь, когда-нибудь. Время все ставит на свои места, помнишь? Но больше меня здесь ничего не держит и я могу спокойно уйти. Все случилось очень давно, мне просто нужен был случай. Я перестала хвататься за соломинку моего весьма прискорбного существования в тот день, когда мы были в кино. Снова вру. Эта жалкая тростинка дала трещину еще в тот день, когда вы ворвались к нам со Стейс и сказали идти с Вами. Следующим надломом стал ритуал. Было так больно, не хотелось жить. А потом темнота и смерть, что послужила последней каплей и самым тяжелейшим грузом. Но теперь, я чувствую, что живу. Мне хорошо, я впервые чувствую себя причастной к этой жизни. Все будет по-другому. Прости меня за все то, что между нами было, но уже ничего не будет как раньше. Возможно, все будет хорошо, когда-нибудь. Не показывай Стейс это письмо, пожалуйста. Кас, я только хочу, чтобы ты заботился о ней, я больше не смогу выполнять эту работу, видимо, никогда. Не пытайтесь меня искать, я не вернусь, я хочу остаться там, где я сейчас. Ты спросишь, зачем я тебе все это говорю? Знаю, ты предпочел бы не слышать, но так уж вышло. Помни, просто помни, хорошо? Никогда не забывай тот остров, те пляжи, те страны и тех людей, которых ты встречал. Не позволяй обстоятельствам или времени стереть это из твоей, теперь такой хрупкой, человеческой памяти. Это достойно того, чтобы помнить. Забудь только одно – меня. Я – просто страница, переверни ее. Пусть, я останусь только жизненным опытом, который сделает тебя сильнее. Слышишь? Я рада, что вы все были в моей жизни. Но теперь у меня новый путь. Я буду счастлива умереть, мне бы только исполнить свою мечту. А дальше все будет хорошо. Молю, только не вини меня, это отбирает слишком много сил, а ты, пожалуйста, будь сильным, ладно? Энн Миллер»       Я, конечно, знала, что башню Миллер снесло еще в раннем детстве, но чтобы до такой степени… Джейк?! Серьезно? Уголовник, мать его, Джейк, который чуть не искалечил меня когда-то, а сейчас она так легко променяла нас на него? А Кас? Что за бред вообще! Остается только догадываться, что он чувствует сейчас, а рядом никого. Нужно было срочно найти его и вернуть домой. Как бы там ни было, но мы теперь одна семья и, если Миллер выбрала такой путь, то это ее личное дело.       Убрав осколки, я спустилась вниз. Будить Сэма не потребовалось − Кас стоял в гостиной. Расстроенный и промокший, все с тем же немым вопросом в глазах. При виде этой картины, все внутри меня сжалось от боли. Я, как никто другой, понимала его сейчас. Мы оба находились в одинаковом положении, − за такое короткое время мы нашли с ним все, что наполняло наши жизни смыслом, и тут же потеряли. Глупо, внезапно и бессмысленно, не имея понятия, как дальше жить.       − Не смотри так, Кас. Я не знаю, как… − голос дрогнул. Я просто подошла и обняла его. Убивало то, что я больше ничем не могла помочь. − Тебе нужно поспать, Кас. Все будет хорошо, − соврала я. − Мы найдем ее и потребуем все объяснить, а сейчас всем нужно переварить это и отдохнуть, как следует.       − Я не буду ее искать, − произнес Ангел пустым, отрешенным тоном. − Она ясно выразилась. Мы будем жить, как жили, и все-таки попытаемся вытащить Дина. Тебе это нужно. Вам это нужно, − Кас устало улыбнулся. − ТЕБЕ нужно отдыхать.       − Кто бы говорил, − я улыбнулась в ответ. − А тебе надо есть хоть иногда. Ничего не хочу слышать, − я потянула Каса за руку на кухню, чуть ли не насильно.       Промокший, голодный, укутанный в одеяло Ангел, уплетал разогретый ужин, а я смотрела на него и пыталась подобрать слова. Очень сложно было совладать с яростью, закипающей внутри. Ну ладно я, может наши с ней отношения никогда и не были тем, чем казались для меня, но как можно было сделать это с чистейшим и наивнейшим созданием на земле? Что ты за человек, Миллер? Кто сможет теперь собрать по осколочку его хрустальное ангельское сердце, которое ты позволила себе так бесцеремонно растоптать?       В эту ночь я дала себе слово найти её только для того, чтобы задать все эти вопросы ей в глаза, а потом пусть валит ко всем чертям!       − А я ведь верил ей безоговорочно… − после долгого молчания произнес Кас, согревая руки о чашку с горячим чаем. Я не решалась поднять на него глаза. Ангел с такой легкостью находил слова, я не знала, что ответить. − Мне почему-то показалось, что это что-то большее, − он снова печально улыбнулся и потупил взгляд.       − Кас, я…       − Ты ничего не должна говорить. Это не твоя вина. Никто не виноват. Я ни о чем не жалею. Энни − лучшее, что было в моей жизни и, если она сейчас счастлива, я не вправе злиться на нее. И ты не злись. Она просила. Жизнь не закончилась.       Столько горя и боли было в этих словах, но они, почему-то успокаивали. Нечего было больше сказать ни мне, ни ему. Сейчас мы просо чувствовали, что не должны опускать руки, что не смотря на то, что Энн сейчас не рядом, она остается частью семьи.       − Это затянувшийся ужин, или уже завтрак? − прервал наше молчание Сэм, появившийся на кухне, когда первые солнечные лучи незаметно прокрались в окна.       − Спать, − хором ответили мы с Касом и разбрелись по комнатам, оставив, пребывающего в недоумении, Винчестера наедине с грязной посудой.