Четыре Вечности. Часть вторая.

      «Я знаю тех, кто знает кое-кого, кто может это устроить», − слова Гейба не покидали мой параноидальный мозг вот уже неделю. Как назло, Сэм не выходил из дому за редкими исключениями и надежда увидеть Энн еще хотя бы раз, таяла и испарялась. Я все думала, а правильно ли я поступлю, если вмешаюсь в естественный ход событий, прибегнув к высшим силам. Похоже, Гавриил был всерьез озадачен и заинтригован моим вопросом, потому что стал появляться все чаще, но я старалась избегать этой темы.       Из-за всех этих событий я совершенно забыла, что должна была позвонить маме уже раз пять, как минимум.       − Да, мам, все в порядке. Прости, я снова замоталась и совсем забыла. Как папа? − я упорно игнорировала потоки возмущений на том конце провода. − Да, мам, я слышу. Да. Я знаю... да... хорошо... нет, не нужно ехать. Да... нет... хорошо. Да, мам, бабушка Джеки очень недовольна мной,- я устало закатила глаза и представила, как Джеки Диксон сидит где-то на облачке, смотрит на меня и осуждающе качает головой, глядя на свою непутевую внучку. Я не смогла сдержать улыбку. - Да, мам, я поняла. Нет, мам, это совсем не смешно. Хорошо, я позвоню завтра. Поцелуй папу от меня. Люблю вас. Пока.       Я отключила телефон и в полной мере осознала весь ужас ситуации. Моя глубоко религиозная маман, вряд ли, переживет обилие столь разнообразных новостей. «Слава богу, что бабушка Диксон не дожила до этих дней!» - я представила, как мама сокрушается, глядя на отца умоляющим взглядом, в котором читается «Убей ее, Джим, иначе это сделаю я!». Мне снова стало смешно. Каждый раз, когда я что-нибудь выкидывала, мама со всей драматичностью готовилась к детоубийству, но исполнителем, почему-то, всегда должен был быть отец.       Но сейчас ситуация была гораздо серьезнее, чем поцарапанный папин пикап или прожженная сигаретой скатерть на первой шальной вечеринке в нашем доме в отсутствии родителей. Сейчас я должна была сказать: «Мам, понимаешь, тут такое дело... в общем, я беременная вдова в свои двадцать три года и я живу в одном доме с братом моего погибшего (во имя спасения человечества) мужа и с бывшим ангелом. Но у меня все нормально». Да уж... я представляю ее лицо. И снова бабушка Джеки мечтательно раскачивается на облачке. Одна надежда на папу. Он всегда мастерски управлял маминым гневом, но сейчас я и представить не могла, как отреагирует на все это он.       Совершенно идиотская идея пришла мне в голову. Я вдруг решила, во что бы то ни стало, повидать родителей и как можно скорее. В надежде, что хотя бы Сэм сможет отговорить меня от этого, я спустилась вниз.       − Эй, большой брат, не хочешь прокатиться? − я вприпрыжку спустилась по ступенькам, мурлыча под нос какую-то детскую песенку. Разговор с мамой приподнял настроение и немного отвлек меня от реальности.       От неожиданности Сэм поперхнулся и пролил чай на утреннюю газету. Он вопросительно поднял брови, молча ожидая объяснений. Видимо, я выглядела настолько придурковато, что единственное место, куда мы могли бы «прокатиться» − по мнению Сэма − ближайшая психушка.       − Я очень внимательно слушаю, − серьезно произнес он, скорее всего, продумывая, как бы незаметно вызвать санитаров по мою душу.       − Понимаешь, я только что поговорила с мамой, − я тараторила и быстро вытирала со стола разлитый чай.       − Что-то случилось? − Сэм вглядывался в мое лицо в надеже, что что-то все-таки случилось, иначе мой приступ неадекватной радости было сложно объяснить.       − Нет, все в порядке, я просто подумала, неплохо было бы повидать родителей. Только вот… − прилив счастья тут же откатил обратно в район моей спальни, стоило мне вспомнить, что придется многое объяснять моим родителям. Винчестер все так же внимательно наблюдал за мной. Я подняла на него испуганный умоляющий взгляд. − Понимаешь, если я увижу их, мне придется рассказать, если не все, то хотя бы то, что скоро нельзя будет скрыть.       − Я как-то могу помочь? − он, похоже, не совсем понимал, что от него требуется.       − Если кто-нибудь будет рядом, есть шанс, что меня убьют не сразу. Ну, или убьют не только меня, − я виновато улыбнулась, Сэм улыбнулся в ответ, но, судя по всему, эта идея его вдохновила не настолько сильно, как меня.       − Как ты себе это представляешь? «Мам, пап, привет. Это Сэм, он мне не муж, но я беременна. От его брата, с которым у нас была свадьба после недели знакомства, но вы на нее не попали. А потом он умер, и сейчас мы живем втроем: я, Сэм и Ангел − парень Энни Миллер, что жила по соседству, но недавно пропала. Что на ужин?». Неплохо, да? я уже слышу, как твой отец перезаряжает дробовик.       Когда Сэм произнес все это вслух, мне стало совсем нехорошо. Он прав во всем, но рассказать им все равно было нужно.       − Я не знаю… − я обреченно опустилась на стул и стала внимательно изучать свои дрожащие пальцы. − Они мои родители и имеют право знать. Дальше будет только хуже. Может напоить их и рассказать, а потом быстро бежать? Что делать, Сэм? − меня настигла паническая атака. − Они рано или поздно захотят приехать сами, и что тогда? Причем в Идентон. Я же не смогу скрываться от них вечно?       − Так, притормози. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Когда нужно ехать?       − Не знаю, когда тебе будет удобно. Хоть завтра.       − Хорошо. Я поговорю с Бобби. Возможно, нам понадобится дополнительное сопровождение. И, думаю, будет лучше воспользоваться поездом.       − Что происходит? Есть что-то, чего я не знаю? − насторожилась я.       − Нет. Просто меры предосторожности. Бобби настаивает. Лучше лишний раз перестраховаться.       Сэм старался говорить, как можно убедительнее, но получалось плохо. Зачем меры предосторожности? Что знают они, чего нельзя рассказать мне? Сразу стало не по себе. Я продолжала пялиться на свои пальцы, пока Сэм мерил комнату шагами, объясняя Бобби суть моей истерической идеи.       По лестнице неторопливо спустился Кас. Мне по-прежнему было сложно смотреть на него спокойно. Осунувшийся, потрепанный бывший Ангел с потухшим безжизненным взглядом − так теперь выглядел Кастиил. Еще совсем недавно он был для всех воплощением спокойствия и оптимизма, неисчерпаемым источником позитива и надежды, а сейчас жизнь постепенно покидала его, оставляя глубоки шрамы на его душе и новые морщины вокруг его усталых глаз.       Я помотала головой, отгоняя эти мысли и поняла, что его нужно развлечь.       −Кас, не хочешь немного дорожных приключений? − с неподдельным воодушевлением спросила я.       − Нет, − ледяным тоном отрезал Ангел и проследовал на кухню, не сказав больше ни слова. По спине прокатилась волна холода, и я поняла, что нам всем стоит заткнуться и даже не смотреть в его сторону. По крайней мере, выглядел Кас именно так.       Этого стоило ожидать. Я зря надеялась, что он экспрессом прошел все стадии принятия и смирился с потерей Энн. Это оказалась лишь вторая − гнев. Ангел ненавидел весь мир, и первой под руку ему попалась я, но он имел на это полное право.       Я с ужасом ждала, когда сама окажусь в таком состоянии, ведь я все еще зависла на самом начале и до сих пор не могу отпустить… Смогу ли когда-нибудь? Отрицание − вот чем я занимаюсь последние два с половиной месяца. И чем дальше, тем сильнее моя жизнь отдаляется от реальности. Я погрязла в иллюзиях и воспоминаниях, в полнейшем нежелании хоть на шаг двинуться вперед. И самое противное, что я прекрасно осознавала все свои ошибки, но упорно продолжала упиваться своей жалостью к себе же. А главное − я не видела, или не хотела видеть выход из этого.       Бремя, свалившееся на меня, я героически волокла в одиночку, в упор не замечая попыток помощи со стороны, или хотя бы того, что есть еще люди, кроме меня, кому так же хреново сейчас. Я вдруг осознала, как сильно раздражаю окружающих, и кто знает, сколько им пришлось бы это еще терпеть, молча, тактично скрывая полноту своих чувств, боясь обидеть, если бы Кас сейчас не психанул.       Я впервые увидела себя со стороны. «Безутешная вдова, жертва обстоятельств», в жалких попытках привлечь внимание к своему горю, напрочь, при этом, игнорирующая чувства кого бы то ни было еще. Циничная сука-эгоистка − вот кем я увидела себя сейчас, и мне стало жутко и искренне жаль тех немногих дорогих мне людей, которые были вынуждены все это время носиться со мной и утирать мне сопли, забыв о своем личном горе. Решение пришло само собой.       − Так. Минуточку внимания, − решительно заявила я, после недолгих раздумий. Сэм и Кас перевели на меня свои удивленные взгляды. − Я решила. Ты больше не должен меня опекать, − обратилась я к Сэму, − вы оба не должны. Я не маленькая девочка и вполне могу постоять за себя. − Сэм хотел перебить меня, но я жестом пресекла его попытки. − Я не закончила. С завтрашнего дня я попытаюсь найти работу, пока еще в состоянии работать. Возможно, мне сразу стоило вернуться в Идентон, но, подозреваю, там уже забыли обо мне. Если ты не против, Сэм, я бы хотела пользоваться Импалой, пока не приобрету что-нибудь взамен. Я одна поеду в Солт-Лейк-Сити к родителям, потому что должна сама решить эту проблему, без помощи нянек. И, нет, я не считаю, что мне опасно это делать одной. Я изначально не была «их» целью и сейчас не нужна им. И еще… − я глубоко вдохнула. − Простите меня, ребят, я была такой эгоистичной тварью… Вам двоим ничуть не легче, чем мне, а я… − слова иссякли и я опустила глаза.       − Всё? − улыбнулся Сэм. − А теперь послушай, что я думаю обо всем этом. Сейчас мы спишем все это на гормональные бури в твоем организме и забудем об этом разговоре до лучших времен. Проясню ситуацию, − спокойно и терпеливо начал Сэм. − Я глубоко оскорблен твоим мнением о моих умственных способностях. Неужели ты подумала, что я позволю тебе в одиночку пересечь два штата? Да что там штата − города! Или, может быть, ты подумала, что я буду спокойно провожать тебя по утрам «на работу» и так же спокойно встречать вечерами? Ни о какой работе не может быть и речи, точка. Я не сомневаюсь, что ты способна постоять за себя. Где-нибудь в очереди в банке в стычке с наглой старушкой. Ситуация с Вивьен − самое невинное, что может произойти с тобой, и очень наивно с твоей стороны надеяться, что ты справишься с помощью газового баллончика. И не надейся, что в Портленде все закончилось.       − Вивьен? − я нервно прокашлялась.       − Я не закончил. Ты слышала Гавриила. Твой… Ваш с Дином ребенок не зря заинтересовал «ребят наверху». Это значит, что ты − мишень и для «плохих парней». Они не остановятся ни перед чем, понимаешь? Возможно, где-то на семейном совете, вы с Дином смогли бы решить вопрос твоего трудоустройства и полной независимости, но я очень сомневаюсь, что тебя устроило бы это решение. Да, есть шанс, что ты смогла бы усыпить ненадолго его бдительность с помощью ваших женских штучек, но я хочу тебе напомнить − я не Дин и не поведусь на «щенячьи взгляды» и обиженные вздохи. Ты, конечно, можешь даже потопать ножками и разбить пару тарелок для убедительности, но на конечный результат это никак не повлияет. А теперь итог. В Солт-Лейк-Сити мы едем вместе, ты забываешь о работе и остальных бредовых идеях, которые возможно придут тебе в голову. Я не говорю, навсегда, но на ближайший год − точно. Никто тебя силой держать не собирается, но и без наблюдения ты не останешься, ни на минуту. Импала в полном твоем распоряжении, тех денег, что оставил Дин, тебе должно хватить на довольно продолжительное время, а дальше − это моя проблема. Сейчас ты ужинаешь и идешь отдыхать. И еще. Тебе не за что просить прощения, мы все находимся в одинаковом положении. Вот теперь я закончил. Если ты не против, я бы продолжил свою работу?       Сэм говорил спокойно, расставляя все по полочкам, а я, молча, слушала, сил возражать уже не было. Слово за словом, я осознавала свою бесконечную глупость и безответственность. На секунду я представила, как мечет молнии разъяренный Дин, а я сижу в подвале, прикованная в центре пентаграммы. Он наверняка решил бы, что я одержима «демоном тупости и безрассудства».       Сэм не оставил мне путей к наступлению. Я уже не раз столкнулась с упрямством «по-винчестеровски», поэтому сейчас я действительно не знала, что ответить. Я снова глубоко вдохнула и попыталась возразить, но не вышло. И не потому, что мне не дали слова, а потому что нечего было возражать, − Сэм был прав во всем. Снова.       − Вивьен? − осторожно спросила я. Сейчас это было единственное, что осталось для меня непонятным.       − Я не присутствовал, поэтому не берусь пересказывать, но, поговаривают, было круто, − ухмыльнулся Винчестер и открыл ноутбук, многозначительно указав взглядом на, равнодушно сидящего рядом, Каса.       − Кас?       − Вивьен − демон перекрестка, с которым Дин заключил сделку. Она убила Энн, а ты убила ее, потом я стер это из твоих воспоминаний. Всё. − Без единой эмоции Кас обрушил на меня это и продолжил полировать взглядом дверную ручку.       − Понятно… − все, на что меня хватило. Я не знала, что делать с этой информацией сейчас. Все рухнуло на меня настолько резко и неожиданно. Мне показалось, что стены комнаты вокруг стремительно сдвигаются и вот-вот раздавят меня, а над головой чугунным молотом зависла страшная правда: «…она убила Энн, а ты убила ее…». Я поймала на себе ошарашенный взгляд Сэма, его голос зазвучал где-то очень далеко и глухо: «Думай, прежде чем говорить, осел!». Последнее, что я помню, как Сэм подхватывает меня под руку в сантиметре от пола и ощущение полета в вязкую, тяжелую темноту.