Четыре Вечности. Часть вторая.

      С исчезновением Энн дни потянулись мучительно медленно, монотонно и уныло. Кас выходил из своей комнаты очень редко. Я с трудом заставляла его поесть, а Сэм изредка вытаскивал его по делам. Я же маялась полнейшим бездельем дни и ночи напролет.       Каждый день на протяжении этого месяца я входила в комнату Энн и Каса, чтобы оторвать лист от ее потрепанного календаря в знак того, что где-то, где бы она ни была, прожит еще один день ее «новой жизни», и я очень надеялась, что этот день она прожила по-настоящему счастливо.       Время тянулось настолько однообразно, что я совершенно перестала придавать значение дням недели и числам. В секунду, когда очередной оторванный лист полетел в корзину, мою грудь сковало невыносимой болью. Двадцать четвертое сентября. Ровно два месяца, как Дин… Прошло столько времени, но все «непроизносимые слова» до сих пор жгут изнутри. Я бы многое отдала сейчас, чтобы навсегда забыть тот день.       Воспоминания, так старательно спрятанные мной глубоко внутри, рванули наружу и закружились перед глазами. Ноги сами понесли в ту дальнюю комнату, где вся моя «семейная жизнь» хранилась в одной пыльной коробке. И снова изумрудно-зеленый взгляд смотрит с фотографии; родной бархатный голос заполняет сознание таким теплым «моя… навсегда…»; веснушки на его носу вздрогнули от улыбки и каждое прикосновение его нежных губ с новой силой обожгло кожу. Как бы я ни клялась никогда больше не открывать коробку и не обнажать старые раны, ничего не вышло. Я не знаю, сколько просидела так, перебирая каждый снимок, каждую вещь, хранившую в себе частичку Дина. Плакать больше не было сил. Одному Богу известно, как не хватает мне его сейчас. Столько всего обрушилось на меня за эти недели, но сейчас, как никогда, хотелось рассказать все именно Дину, но… Я сама не заметила, как оказалась за письменным столом и торопливо заскользила ручкой по бумаге.       «Привет, мой хороший...       Если бы ты знал, как нужен мне. Я очень надеюсь, что там, где ты сейчас, нет боли и страданий для тебя. Они говорят, ты всегда рядом, но… Я скучаю, милый. Очень. Как бы я хотела, чтобы ты был рядом и отгородил меня от всего, что сейчас происходит. Она ушла. Вы оба оставили меня. Кому так было нужно?       Кас… Он все еще ждет её. Каждый день он сидит на ступеньках у дома и ждет. Мне кажется, он умирает каждую ночь, когда и в этот день она не приходит. Так же умерла и я в тот день, когда последняя горсть земли упала на твою могилу. Знаю, ты просил меня жить, но забыл сказать как. Когда я привыкну засыпать и просыпаться, зная, что тебя нет и не будет рядом? Что я скажу нашему сыну?       Сэм все время говорит, что всегда есть шанс, но я больше не верю ему. Ты знаешь, он самый лучший брат в мире. Ты бы гордился им. Он всегда рядом и только тем и занимается, что опекает меня, но совершенно не умеет врать. Я вижу это в его глазах, − он тоже потихоньку теряет надежду…       Надежда − все, что осталось у меня. Я все еще надеюсь, что ты когда-нибудь снова войдешь в эту дверь. Надеюсь, что наступит день, когда я перестану задыхаться каждый раз, когда прикасаюсь к твоим вещам. Надеюсь, что у нашего ребенка будут твои глаза и веснушки. И пока я дышу, моя надежда жива. P.S. Я все еще люблю тебя, Дин Винчестер»

***

      Сон, такой яркий, будто все на самом деле. Как один из тех, что мучили меня последние недели, только в этот раз без больниц и похорон. Я сижу в маленьком уютном ресторанчике, а за его большими окнами, на оживленной улице снуют люди, сигналят машины, кипит жизнь. Официант приносит мятный чай, вежливо улыбается и исчезает, а я продолжаю наблюдать за прохожими. Мне кажется, я видела это место раньше, и сейчас я почему-то уверена, что жду кого-то, хотя все еще не понимаю, как попала сюда.       Солнце медленно катится за горизонт. Довольно прохладно, похоже на середину осени. Еще один чай и еще один час ожидания. Я чувствую, что мне жизненно необходимо дождаться. Кутаюсь в куртку и крепче обхватываю горячую чашку. Нужно дождаться. А за окном уже темно и начинается дождь. Влюбленная парочка, смеясь, вваливается в ресторанчик, прячась от стихии. На другом конце зала за накрытым на двоих столиком, так же как и я, размеренно наблюдает за всеми пожилой мужчина. Тоскливо потягивая свой глинтвейн, он тоже ждет, как мне показалось, и что-то мне подсказывает, что он здесь не первый день, а может и не первый год, но уже напрасно.       Люди с улицы постепенно наводняют помещение и, наконец, я вижу в толпе знакомый взгляд. С неизменно лучезарной улыбкой, Энн Миллер подходит к бару под руку с мужчиной. Он что-то шепчет ей на ухо, она хохочет и устраивается за стойкой. Как обычно − два мартини. Первый тремя глотками до дна, следующий − не спеша потягивая. Я рада, что она не замечает меня и сегодня. Я почти уверена, что пришла сюда не впервые, но сегодня я решаюсь заговорить с ней. Время близится к закрытию, Энн дожидается, пока ее спутник расплатится, и медленно направляется к выходу. Я быстро встаю, бросаю купюру на стол и спешу ей на встречу. Момент, которого я так боялась, оказался еще страшнее. Наши с ней взгляды встречаются. Долю секунды ее глаза сверкают испугом, но быстро заполняются ледяной отчужденностью. Она шагает мимо, словно видит меня впервые. Где-то в груди больно защемило. «Но… это же я…» − роняю я обессилено. Она замедляет шаг, затем останавливается на миг. Кажется, вот-вот обернется. «Просто скажи зачем? Почему, Энни?» − уже кричу я ей вслед и просыпаюсь. И снова в ушах звонкий детский голос, но слов не различить, а перед глазами − чужой холодный взгляд Энн.

***

      Следующие две недели мысли о том, что я просто обязана найти это место, не давали мне покоя. Естественно, я никому не рассказала о своей навязчивой идее. Каждый раз, когда Сэм уезжал, мне удавалось незамеченной проводить свое расследование в его компьютере. Ресторанчиков с названием «Олимпия» в одном только нашем штате оказалось семь и три из них в радиусе семидесяти миль в разных сторонах от нашего убежища в Спринг Хилл.       Я составила подробный список адресов, маршрутов и стала ждать возможности улизнуть на поиски. Через два дня мне крупно повезло, − рано утром приехал Гарт, чтобы забрать Сэма на очередное дело. Кас, видимо, не выдерживал моей компании более двух часов кряду, поэтому отправился вместе с ними, взяв с меня клятву, что я не покину пределы дома все двое суток, пока они с Сэмом будут отсутствовать. Я, конечно же, пообещала, выпроводила их, закрыла дверь и направилась в спальню за сумочкой и ключами от машины.       По моим расчетам первой по списку была «Олимпия» в Гарднере, в трех часах езды. Я подождала, пока Гарт с компанией удалятся на приличное расстояние, и выгнала Импалу из гаража. Прежде, чем отъехать от дома, я трижды передумывала и понимала, какой бредовой идеей все это было, но любопытство взяло верх и, меньше чем через три часа, я была на месте.       В голове не укладывалось, как я смогла увидеть во сне вполне существующее место до мельчайших подробностей, но я, словно всегда знала, куда нужно ехать. Что-то тянуло меня магнитом именно сюда и я не ошиблась. Небольшой ресторанчик на центральной улице Гарднера встретил меня своими знакомыми большими окнами. Все это было похоже на бред. Я поняла, что окончательно схожу с ума, когда вошла внутрь. Все, вплоть до цвета салфеток на столах, было из моего сна. Я зажмурилась, досчитала до трех и открыла глаза − все на месте, не сон. Вот он, тот самый столик у окна, тот же бармен, только посетителей было еще очень мало. Я заняла знакомое место и заказала мятный чай. Судя по всему, мне тут придется стать постоянным клиентом.       Я просидела так следующие три часа, выпила тонну чая и поняла, что все это без толку. В моем сне погода была гораздо холоднее и до заката я сегодня, вряд ли досижу. Только я собралась уходить, как у ресторанчика припарковался синий кабриолет с, сидящей на переднем сидении, Миллер собственной персоной. Я вжалась в спинку кресла. Сердце выскакивало из груди. Я пронаблюдала, как она выходит из машины, останавливается, чтобы ответить на звонок и входит в кафе. Определенно, я не могла позволить, чтобы она меня заметила, поэтому быстро открыла меню и вонзила в него испуганный взгляд. На секунду я представила себя со стороны и улыбнулась. Не хватало только двух отверстий для глаз в меню, и я буду вылитый шпион из классической черно-белой комедии. Внутри и все похолодело, когда я вспомнила о припаркованной через дорогу Импале. Энн только благодаря телефонному звонку, наверное, её не заметила. Я дождалась, пока Миллер пройдет к стойке и сядет, быстро расплатилась по счету и выскочила на улицу.

***

      Домой я добралась, когда было совсем темно. К моему счастью, ни в одном окне дома свет не горел, значит Сэм и Кас не вернулись раньше положенного. Я загнала машину и вернулась в дом. В надежде понять хоть что-то я еще раз перечитала записки Энн. Единственный вопрос, который интересовал меня сейчас, − кто был тот мужчина и почему Энн осела в такой опасной близости к Касу, если не хотела быть найденной?       Я не справлялась с потоком информации, вернее, с ее недостатком, поэтому решила вызвать подмогу. Гавриил как нельзя, кстати, подошел на эту роль.       − Добрый вечер, детки, − просиял он, шумно появившись в моей спальне.       − Добрый. Только не все «детки» в сборе, − ответила я, собирая с пола бумаги, снесенные ангельским сквозняком.       − Я знаю, что ты хочешь спросить, но говорю сразу − её нигде нет, никто ее не видел. Кас уже спрашивал. А насчет Дина… Кхм… Мне очень стыдно, но я все выдумал, я, правда, не знаю где он. Такое чувство, что он просто испарился, как и Миллер. Ни один радар не улавливает их. Такое бывает только в Чистилище. Дин − не исключено, а вот Миллер… не могла же она… − на последних словах Гейб, видимо выдохся.       − Всё? Молодец. А теперь можно я спрошу что хотела? Спасибо, − я сделала вид, что пропустила мимо ушей все, что он только что тут тараторил. − Скажи, пожалуйста, не намечается ли в ближайшие дни гроза над Гарднером? − спокойно спросила я, чем, видимо, окончательно загнала Архангела в тупик.       − Эм… да уж… У вас Интернет отключили? Я, между прочим, ради тебя бросил на произвол судьбы двух горячих блондинок в Президентском люксе «Хилтона», а ты, всего лишь, решила узнать погоду на ближайшие дни? Я огорчен, − пробурчал Гейб, но было видно, что его заинтриговал мой странный вопрос.       − А я могу просто соскучиться? − я притворно обиделась и пожала губы. − Винчестер с Ангелом свалили к Гарту на два дня, а меня оставили подыхать со скуки в этом огромном доме одну.       − Могу подыскать тебе квартирку поменьше и соседей повеселее. Хочешь?       − Спасибо, я подумаю. Так что насчет грозы?       − Не знаю, я не заведую метеоусловиями, но могу свести тебя с теми, кто знает тех, кто управляет дождем. Можем устроить, если сильно нужно, − оживился Гавриил, видимо, заскучавший без подобных проделок.