Брат? Хм, нет, любовник!

POV Женя.        Прошло еще два дня моего прибывания у Зейна. Я спал, съежившись в углу. Но меня разбудил громкий скрип дери. Я резко открыл глаза. Нет-нет-нет, неужели снова? Они опять собрались звонить брату? Следовательно, сейчас меня будут бить. Я уже сжался в предвкушении того, что меня швырнут в середину комнаты, но вместо этого два парня приподняли меня за руки и поволокли наверх. Еле перебирая ногами, чтобы успеть за ними, я рассматривал обстановку: большие бильярдные столы, много игровых автоматов, стоящих около стен, столы для покера, бар. Все в золотых тонах. В общем, красивая богатая обстановка. Но рассмотреть все мне не удалось. Меня быстро вытащили на улицу, запихнули на заднее сиденье машины и куда-то повезли. ***        Я стоял во дворе давно заброшенной стройки. Голова кружилась, ноги еле держали, каждый кусочек тела ныл, особенно ребра. Мне казалось, что я упаду, но двое парней, стоявших рядом, придерживали меня. Спустя десять минут я хотел уже спросить, что мы тут делаем, но ворота стройки открылись, и вошли несколько человек. Сначала я не разглядел их, но, прищурившись, я смог понять, что это друзья. Я находился в странном полуобморочном состоянии, поэтому сначала вообще толком не мог прийти в себя, не было никаких чувств.        Алан подошел к Зейну, стоявшему в стороне, и начал о чем-то ему говорить, протягивая, как я понял, рюкзак с деньгами. Август подбежал ко мне и крепко обнял. Тихо всхлипывая, он уткнулся в мое плечо. — Ненавижу тебя, — выдавил из себя я, никак не отвечая на объятия брата. Но Август лишь усмехнулся и еще крепче обнял. Я сдавленно ойкнул. Август быстро ослабил хватку и осмотрел меня. Думаю, он ужаснулся.        Внезапно у меня началась отдышка, и зазвенело в ушах, я перестал слышать, все голоса будто бы отошли на второй план, голова отяжелела, а тело ослабло. Я попытался удержаться на ногах, но не получилось. Сознание покинуло меня. *** POV Август.        Я сидел в больничном коридоре, не решаясь зайти в палату Жени. По телу ползали мурашки, а руки мерзли и слегка тряслись от волнения. — Побольше отдыхайте, — крикнул выходивший из палаты врач, обращаясь к Жене. Увидев его, я резко вскочил, сразу же набросившись с вопросами: — Как он?! — С ним все в порядке, если можно назвать это порядком, — усмехнулся доктор. — У него перелом двух ребер, сотрясение, множество ссадин и ушибов. Но жить будет. Позвольте спросить, что случилось? — поинтересовался врач. — Его сбила машина, — промямлил я. Доктор, естественно, не поверил, но приставать не стал, за что я ему благодарен.        Подойдя к приоткрытой двери палаты, я нерешительно вошел внутрь. Брат лежал на кровати, слегка прикрыв глаза, волосы неаккуратно падали ему на лицо, на котором красовались синяки, разбитая губа и пара царапин. Руки брата тоже были покрыты гематомами и ссадинами. — Привет, — улыбнувшись, сказал я. — Привет, — не радостно ответил Женя. — Как ты? — единственное, что пришло на ум. — Тебе не кажется этот вопрос глупым? — сказал брат. — Ты прав, прости, — подошел ближе. — Ты не обязан прощать меня… — хотел было продолжить я, но меня перебили. — А я и не собираюсь, — отрезал брат. — Женя, я… — Ты во всем виноват, из-за тебя я лежу в этой больнице, весь искалеченный! А спрашивается, за что? — все не давал мне сказать Женя. И он был прав.        Я молча смотрел в пол, переминаясь с ноги на ногу. — Нет, правда, ответь, за что, потому что я не знаю! — сказал Женя, чуть повышая тон. — Я задолжал Зейну денег, — тихо ответил я. Как же стыдно. — В казино. Женя усмехнулся. — То есть я там чуть не умер, потому что тебе поиграться захотелось?! — голос брата был хриплым, а языком он перебирал еле-еле. — Август, я конечно, знал, что ты безответственный, но не думал, что настолько.        Я молчал, мне нечего было ответить в свое оправдание, потому что его нет. — Выйди, пожалуйста, — сказал Женя, я послушался.        Толкнув в разные стороны друзей, приехавших навестить брата, я направился к выходу из больницы. Нет, я на них не злюсь, и на Женю тем более, я злюсь на себя. Бешу просто! Все уже становилось так хорошо, но я как всегда все испортил! POV Женя.        Каждый кусочек тела ноет. Не могу нормально лежать ни на боку, ни на спине. Голова раскалывается, еще и периодически поднимается температура. Из-за сотрясения подступает рвота. А легкие просто не хотят вбирать в себя воздух, потому что через каждые полчаса начинается сильная одышка. Так плохо мне еще никогда не было. Постоянно приходится жмурить глаза из-за сильного головокружения. Я как будто сел на пропеллер вертолета и ношусь по палате. — Женя! — дверь палаты приоткрылась, и вошли друзья.        Меня радует, что они обо мне заботятся, но меньше всего сейчас хочется разговаривать. Я все же улыбнулся им через силу. — Как ты?! — Алекс было накинулся на меня, попытавшись обнять, но Глеб остановил его. За что ему огромное спасибо, иначе я бы точно умер от боли. — Все сегодня решили задать мне этот тупой вопрос? Как, по-твоему, может чувствовать себя человек с переломами и сотрясением? — ответил я Алексу.        Я не хотел его обижать, но вопрос действительно глупый. — Прости, — друг исподлобья посмотрел на меня, а потом, мило улыбнувшись, протянул огромную корзину с фруктами. — Это мы тебе принесли, покушаешь, когда станет лучше. — Спасибо, — я улыбнулся уголками губ, ибо сильнее не позволяла рана. — Можно я посплю? А то мне ужасно плохо, — сказал я, друзья сразу же поняли и вышли из палаты. ***        Провалялся в больнице я еще две недели. С головокружением, жаром и почти не шевелясь, ибо каждое движение причиняло невыносимую боль, от которой хотелось орать. Но к концу второй недели я стал чувствовать себя хотя бы, как человек. Голова стала кружиться значительно реже, жара больше не было, некоторые синяки начали проходить.        Почти все время в больнице со мной проводил Алекс. Он постоянно приносил мне сладости и фрукты. И даже стал нравиться мне. Он, конечно, слишком милый, но с этим можно смириться. ***        Дома мы с Августом почти не разговаривали. Он даже не подходил ко мне. Рядом мы находились лишь тогда, когда он приходил спать в нашу комнату. Алан постоянно был с ним, и вечно искоса пялился на меня.        Рядом постоянно был Алекс. Он ухаживал за мной: приносил витамины, фрукты, поправлял подушки. В общем, делал все, чтобы мне было хорошо. И мне было. Постепенно его слишком милое поведение начинает нравиться. Он никогда не унывает, старается угодить и подбодрить. А сейчас мне, еле дышащему человеку, это нужнее всего.        Вскоре Август не стал ночевать в нашей комнате, поэтому я окончательно перестал его видеть. Его место занял Алекс. А днем брат постоянно где-то гулял, возвращался поздно ночью. Даже с Аланом он стал проводить меньше времени.        Не знаю, что я чувствую к Августу. Я все еще злюсь на него. А наш перерыв в общении все еще больше запутывает. ***        Вечером, когда я сидел на кровати в своей комнате, просматривая ленту новостей, ко мне ворвался Алан и отшвырнул мой планшет в сторону. — Ты больной? — спросил я, недоумевая смотря на парня. — Ты, значит, трахаешься тут спокойно, а Август, переживал: ни есть не мог, ни пить, убивался здесь ходил. Между прочим, из-за тебя, — на повышенных тонах начал Алан. — О, а я, блин, в пятизвездочных условиях жил! — всплеснув руками, ответил я. — Стоп, чего?! Трахаюсь?! — у меня аж рот приоткрылся. — А что, нет, что ли? — презрительно хмыкнул парень. — Да я хожу еле-еле: у меня сотрясение! Не то что сексом заниматься! — возмутился я.        Алан закатил глаза, раздраженно вздохнув, и резко дернул меня вверх, впечатав в стену. — Короче, мне плевать, что там у тебя за мутки, — сказал Алан. — Август не ночует дома уже несколько дней и не отвечает на звонки. Он места себе не находит из-за тебя. Поэтому ты поговоришь с ним. И это не просьба, — сквозь зубы прорычал он, сжимая мой воротник.        Когда он отпустил меня, от сильного удара о стену, у меня снова закружилась голова. Я зажмурился, медленно опустившись на кровать. — Смотри не сдохни здесь, — сказал на последок Алан, выходя из комнаты.        Утром я не знал, что мне делать и где искать Августа. У меня даже догадок не было о том, куда он мог пойти в Москве. Алан согласился мне помочь, и мы вместе стали обзванивать все отели города, спрашивая, не заселялся ли у них брат. Но увы, нигде его не было. Тогда Глеб и Алан поехали искать его на вокзалах. Но все это было напрасно. Его там тоже не нашли.        Весь день мы просидели в напряжении. Август не возвращался домой уже пять дней. Где он мог быть? Что с ним? В порядке ли он? Он ведь один в чужом городе, не знает языка. А больше всего было обидно из-за того, что я совершенно перестал замечать Августа. Я настолько увлекся Алексом, что даже не заметил, как Август уходит из дома, как он переживает. Я даже не помню, когда мы в последний раз разговаривали или просто пересекались. А вдруг с ним что-нибудь случилось? Я в этом виноват!        Целый день я не мог сидеть на месте, постоянно набирая номер брата, но каждый раз слышал, что телефон отключен или находится вне зоны действия.        Вечером у меня снова стала болеть голова, так сильно, что я не мог подняться с постели. Я выпил обезболивающего и уснул. ***        Ночью меня разбудил звук замочной скважины. — Август? — я вскочил с кровати, забыв про боль. — Август? — я медленно приоткрыл дверь кухни.        Брат стоял около окна, выпуская колечки пара изо рта. — Тебе нельзя курить, — первое, что пришло в голову. Август лишь усмехнулся. — Послушай, Женя, давай забудем все, что между нами было, и снова будем ненавидеть друг друга, как раньше. Пожалуйста, — сказал брат, почти умоляя. Его глаза заблестели слезами. — Я знаю, что ты злишься на меня. Я совершил много ошибок, поэтому тебе лучше с Алексом. И я понимаю, — продолжил Август. — Что? Стой, ты думаешь, я встречаюсь с Алексом? — спросил я, все еще стоя в дверях кухни.        Не знаю почему, но я боялся пройти вперед. Мне казалось, если подойду к Августу, спугну его, как дикого зверя. — Август, я ТЕБЯ люблю! Да, я злился, но я не собирался встречаться с Алексом. Знаешь, когда я сидел в том подвале, я постоянно думал о тебе. И я думал не только о том, что ты кретин, — брат усмехнулся, — я хотел, чтобы ты был рядом, — сказал я. — Прости меня, — я все-таки осмелился подойти ближе. — Все-таки я во всем виноват, тебе незачем извиняться, — ответил брат. Я подошел ближе, аккуратно, словно подкрадываюсь к тигру, и легко поцеловал Августа в губы. — А это нам лучше выкинуть, — сказал я, забирая сигарету из рук брата и ломая ее напополам. Август, соглашаясь, усмехнулся и обнял меня. Так сильно, что я услышал, как хрустят мои и без того больные кости.        Он обнимал меня, словно ребенок обнимает мать, словно я самое ценное сокровище, и всхлипывал. В ответ я уткнулся ему в плечо и зарылся в пропахшую улицей и сигаретами кофту. Чувствую, завтра мне понадобиться много обезболивающего.