Любовь под дождем

      Когда я вернулся домой, то увидел Озэму, сидящего в гостиной и курившего свои отвратительные сигары, а напротив него — очаровательная молодая девушка и пожилой человек.       — Здравствуйте, — поприветствовал я присутствующих. — Отец, не кури, пожалуйста, ты же знаешь какой это вред для твоего здоровья!       Озэму усмехнулся. Своей улыбкой он обнажил желтые, но ровные зубы. Это курение убивало его изнутри, а началось все с зубов. Теперь, как бы он ни пытался их отбелить, ходить в разные клиники, все без толку. Озэму Такаяма был человеком лет пятидесяти с уже седыми волосами и немного без зубов. Он никогда не улыбался, поэтому за зубами не очень-то пытался ухаживать. Озэму отложил сигару.       — Я хотел тебя кое с кем познакомить.       Я посмотрел на двух незнакомых людей, то есть, девушку и пожилого человека.       — Эту девушку зовут Джулия, — он указал на молодую девушку, — а это ее отец Джон.       Я вежливо поклонился. Мужчина, сидящий рядом с Джулией, встал и медленно подошел ко мне.       — Джон, — представился он и протянул мне руку.       — Акира, — я пожал протянутую им руку.       Джон радостно улыбнулся. Его улыбка вовсе не наводила страх или отвращение, как это было у Озэму, а наоборот располагала к его персоне.       — Я рад знакомству с вами, — сказал Джон.       — Мне тоже очень приятно.       Джон вернулся на место, а я сел на кресло. Озэму вновь закурил. Он одарил меня своей желтозубой улыбкой и затянулся.       — Так о чем это мы? — прервал молчание Джон. — Это ведь Акира, твой сын?       Я нервно кивнул головой, мол, его я сын, его. Джон довольно потер руки, а Джулия как-то печально вздохнула.       — Я тоже хочу, чтобы наши корпорации сотрудничали, Озэму, но только с одним условием, — Джон испытующе смотрел то на меня, то на Озэму. Джулия неестественно побледнела. Восстановилось напряженное молчание. Интересно, что за условие, но безусловно это что-то касается меня, ведь иначе переговоры были бы в другом месте. Это моя квартира, и Озэму бывал здесь только два раза: когда покупал ее и когда привел меня сюда. А тут, без звонка, без приглашения. Все квартирные документы были оформлены на меня, а значит, смысла приезжать не было. Озэму крутанул пальцами левой руки, мол, давай продолжай. И, как ни странно, Джон продолжил.       — Я хочу, чтобы наши дети вступили в брак.       Джулия ахнула. Я находился в шоке. Как можно вступить в брак с тем, кого совсем не знаешь? У меня есть Рей, я верю, что он вернется, ведь он обещал, а для мужчины, а уж тем более сына якудзы, выполнение обещания — дело чести. Я вскочил с кресла.       — Извините, сэр… — я замялся в обращении.       — Кинг, Джон Адам Кинг, — вежливо сказал он.       — Извините, сэр Кинг, — опять начал я, — но вам не кажется это крайне несправедливым? Вы пытались обсуждать это с Джулией? Я думаю, что она совсем не согласна выйти замуж за неизвестного ей человека. И, вообще, я не согласен с такой перспективой. У меня уже есть человек, которого я люблю. Вы не имеете права решать мою судьбу, если даже на кону стоит ваша жизнь, а про сотрудничество корпораций я вообще молчу! — взорвался я.       Предела моей ярости не было. Все, что я когда-либо чувствовал, выплеснулось наружу с большим напором, как будто бы сорвало кран. Джон помрачнел и убийственно посмотрел на меня. Джулия была на грани обморока и еле заставляла себя находиться в сознании.       — А тебя никто не спрашивал, щенок! — зло рыкнул иностранец.       — Уходите, — тихо произнес я. — выметайтесь из моей квартиры, а иначе я вызову полицию, — я достал из кармана мобильник и начал набирать номер Юкимуры, моего охранника.       Но Джон встал, рывком поднял Джулию с дивана и быстрым шагом вышел из квартиры, зло бросив напоследок: — Я еще вернусь, слышишь? Я еще вернусь, паршивый пес Такаяма.       Когда за Джоном Кингом захлопнулась дверь, Озэму рассмеялся. День уже катился к вечеру, и дикий хохот моего папаши… в общем, все это наводило жуткую атмосферу. За этот вечер он выкурил почти весь запас, лежавший в хьюмидоре. В гостиной витал неприятный запах сигар, и все это действовало мне на нервы.       — Я все понимаю, отец, но когда вы пойдете уже домой? — спросил я его, когда десятый раз проходил через гостиную в кухню. — Здесь все пропахнет и придется менять обивку на мебели и делать ремонт.       Озэму вновь расхохотался. Этот смех с капелькой безумства вызвал у меня нашествие мурашек, которые поднимались от копчика к головному мозгу. Депутат махнул рукой.       — Да отвали, Акира! — еле проговорил он. Большое количество выкуренных сигар явно действовали на мозговую и нервную активность этого мужчины. — Принеси-ка мне лучше вино столетней выдержки.       Пожав плечами, я спустился в винный погреб. Вино столетней выдержки находилось в самом конце и было в очень ограниченном количестве. Если Озэму решился открыть одну бутылочку оного напитка, то значит, дело пошло не так, как он хотел. Ох уж этот Озэму! Пора ему хоть иногда советоваться со мною, хотя, даже если бы он сказал про это раньше, то я все равно бы отказался. Жениться на человеке, которого ты видишь впервые, которого не любишь, не знаешь. Не понимаю я этих высокопоставленных лиц. Когда я вернулся в гостиную, то там уже на всю катушку играла музыка, а взор затуманивался дымом от сигар. Озэму смеялся, запрокинув голову.       — Ну, Акира, ты молоток, — невнятно проговорил он. — Так обломать старого Джона Кинга мог только я в молодости.       Я пфыкнул. Одна мысль об этом поганом Джоне вызывала во мне тошноту. Отдав бутылку вина, я вышел из гостиной, а потом и из квартиры. На улице вновь шел дождь. Не разбирая дороги, я брел по этому душному даже во время дождя городу. Когда надоело бесцельно бродить, я зашел в привычный бар «Яркая звезда». Там собирался разный контингент, так что на посетителей не очень-то и обращали внимание. Я, как всегда, сел в тени. Зал бара освещался тусклым голубым светом, где-то на сцене танцевали несколько молодых людей, бармен мешал коктейли. Людей было еще мало, так как ночь еще не началась, и ажиотаж, понятное дело, тоже. Где-то через пару часов музыка станет громче и подвижней, зал заполонится людьми, за барной стойкой появится еще один бармен, в воздухе будет витать запах алкоголя и табака, некоторые даже умудрятся принять наркоту. «Яркая звезда» был обычным ночным баром, за ним не замечалось никакого привлечения полиции. Да, драки были, как, впрочем, и везде, но всегда итогом был громкий хохот враждующих сторон и выпивка за счет заведения. Но сейчас темнота и безлюдность бара привлекала и манила. Я частенько заходил сюда, когда уставал от ежедневных скучных занятий. Я встал из-за столика и подошел к барной стойке.       — Привет, Акира! — сказал молодой парень, бармен.       — Окумура? — удивился я.       Парень кивнул. Окумура Кеиджи не так давно работал на моего отца, но три месяца назад уволился, и больше я его не видел. С Кеиджи я познакомился лет пять назад, когда отец, Окумура Изао, отправил его отдохнуть на курорте. На самом деле Изао хотел узнать меня поближе. После этого знакомства наши отцы начали сотрудничать, а из-за этого мы часто виделись, но друзьями так и не стали. Кеиджи во всем и всегда помогал отцу, но три месяца назад Изао-сан умер, а Кеиджи сказал, что уходит из политики.       — Значит, ты теперь здесь работаешь? — спросил я.       — Да, — сказал парень. — Я слышал, что ты начал делать пластику.       Я отмахнулся. Какая пластика? У меня нет определенных врачей. Конечно, я могу сам, но образование у меня все-таки не пластического хирурга. Я просто помог пациенту вырезать бородавку.       — Нет, — ответил я, — но планирую.       Кеиджи рассмеялся. Странный он парень. Его мать умерла при родах, а сейчас еще и отец преставился, но он держится, смеется. Кеиджи, и правда, был странным парнем. Его мать была француженкой, поэтому он имел в лице что-то такое привлекательно-необычное.       — Босс мне сказал, что ты у нас постоянный посетитель, это так? — спросил Кеиджи. Я кивнул.       — Дай мне, пожалуйста, коньяка с клюквой, и я пойду, — устало попросил я.       Эти разговоры меня очень утомляли. Когда я получил свой коньяк, то ушел вглубь зала, в темноту и мрак. Выпивку я не очень любил, но после сегодняшних событий так и подмывало выпить. В такой атмосфере время летело незаметно... или наоборот? Очень медленно. В этот момент время для меня пропало. Во мраке бара меня никто не видел, но при этом я... мог наблюдать «из-за угла» театр чужой жизни. Вот постепенно бар наполнился людьми, музыку сделали чуть громче, и в помещении становилось душно. Я встал и только направился к выходу, как ко мне подошла женщина. Лицо особы было разглядеть трудно, поэтому я не могу сказать каков ее возраст, симпатична ли она и настроена ли она дружелюбно или только на секс. В "Яркой звезде" такие тоже водились. Пару раз сам же выходил в компании такой фифы, а потом ехал в мотель. Господи, даже вспоминать об этом гадко!       — Вы что-то хотели? — терпеливо спросил я.       Женщина кивнула и, взяв меня за запястье, пошла в сторону лестничной площадки. Я тихо плелся за ней. Когда мы оказались между вторым и третьим этажами, девушка остановилась.       — Зачем мы здесь? — спросил я, поглядывая в окошко.       — Ты Акира Такаяма по прозвищу Альбинос?! — я не понял, то ли она спрашивала, то ли воскликнула, но в жилах все забурлило. Меня немного разозлила вторая часть ее фразы, про Альбиноса, но при этом я чувствовал, что должно что-то случиться, что-то важное.       — Ну, Акира я, Акира Такаяма. Только попрошу не называть меня Альбиносом, — я сделал секундную паузу, приводя нервы в порядок. — Так что ты хотела? И кто ты?       Девушка протянула мне лист бумаги, аккуратно сложенный сердечком. Ну, и зачем его так сложили? Даже жалко разворачивать. Я не решался брать это бумажное сердце, но девушка настойчиво вложила его в мою руку.       — Лучше прочитай его здесь, а потом поглубже положи в карман, — сказала она и поспешно удалилась.       Ее шаги гулко отдавались стуком в пустом подъезде, а потом смешались с гулом бара. Я посмотрел на сердечко в моей ладони, а потом глянул в окно. На улице было уже темно, луна ярко мерцала на небе, было полнолунье. Ну, и что все это значит? Что за девушка? Что за записка? Что за глупая игра? Еще раз, глянув на послание, а потом вновь в окно, я вздохнул. В воздухе пахло озоном, ведь где-то пятнадцать минут назад закончился дождь. Асфальт блестел и отражал свет луны. В этом переулке уже пару месяцев был мрак, свет отключили, и никто не спешил его вновь включать. Помедлив еще секунду, я все-таки аккуратно развернул маленькое сердечко.       «Здравствуйте, Акира Такаяма, извините, что не смог лично встретиться с вами. Прошу через записку, подойдите в 00:00 на крышу академии "Святой Марии".» — на этом записка заканчивалась.       Текст послания вызывал массу вопросов. Кто этот человек? Почему он знает моё имя? Почему не написана дата? Если этот кто-то написал ее сегодня, то он должен был знать, что я буду здесь, а иначе он должен был бы ходить на крышу этой академии каждую ночь. И почему именно академия «Святой Марии» — ведь это академия для девочек. Я еще раз прочитал записку. Писал ее явно мужчина, но кто он?       Я посмотрел на наручные часы, времени было 23:30. Оставалось полчаса, а до академии «Святой Марии» идти не близко. Выбежав из бара, я остановил мимо проходящее такси, которое, наверное, посетителя привозило.       — До «Святой Марии» довезете?       Таксист удивленно на меня посмотрел, а потом кивнул. Местность академии была пустынной, там когда-то жили люди и стоял Храм, но сейчас там руины. В прошлом году из-за инцидента с террористами, люди покинули это место и теперь боятся в него возвращаться. На северо-западе нашего города строится новая академия «Святой Марии», но пока что девочкам приходится ездить на учебу в старую школу. Я сел в машину, водитель настороженно на меня посмотрел.       — Заплатите в два раза больше! — невнятно пробурчал он, но я понял. Согласно кивнул в ответ и приготовил деньги. Таксист посмотрел на купюры, вздохнул, платочком стер выступивший на лбу пот и взял деньги. Только после этого автомобиль тронулся. Все то время, пока мы ехали, он недоверчиво поглядывал на меня.       — Ну, что вы там забыли? — наконец спросил он.       Я пожал плечами.       — Не знаю, совсем не знаю.       Таксист снова одарил меня недоверчивым взглядом. Ну да, ситуация была, право, странная. Приходит записка, в полночь надо ехать к заброшенной части города, да еще и на крышу школы. Я уверен на сто процентов, что школу сейчас не охраняют, так как после 21:00 там становилось безлюдно.       — Вы останетесь на ночь там?       — Не знаю.       Больше таксист ничего не сказал. Его глаза блестели от слез. Я пару раз порывался сказать, что не надо меня бояться, но не осмелился. Когда мы подъехали к академии, время на часах было 23:58. Поблагодарив таксиста, я вышел на улицу. Как только закрылась дверь автомобиля, таксист надавил на газ и через пару мгновений скрылся из поля видимости. У крыльца школы стоял высокий коренастый мужчина.       — Неужели охранник? — проскользнуло в мыслях.       Честно признаться, мне было сыкотно. Вокруг темнота, тишина и заброшенные, покинутые своими владельцами дома. Но только территория освещалась тусклыми фонарями. В школе тоже горел свет. Даже раздался звонок. С урока или на урок? Не важно. Автоматика просто делала свое дело. Мужчина развернулся ко мне лицом и шагнул навстречу. От неожиданности я сделал шаг назад. Ну, не могу я похвастаться особой храбростью. Впрочем, я не мог ей похвастаться не только сейчас. Мне хотелось завопить и побежать со всех ног обратно, домой, закрыться в своей комнате и тихо сидеть. Но ноги не двигались. Впрочем, такое поведение для мужчины, двадцати одного года от роду, довольно странное, к тому же позорное. Когда мужчина подошел ко мне почти вплотную, он наконец заговорил:       — Я не стал вас ждать на крыше.       Его глаза блестели в свете фонарей. Нет, он был совсем не страшным, но настораживающим. Он знал мое имя, а это заставляло задуматься. А вдруг он киллер от Джона Кинга? Нет, нет и еще раз нет. Я нервно сглотнул. Мужчина был лет тридцати с виду, крепкого телосложения, таких обычно берут в телохранители. Но зачем он здесь? Что ему от меня надо? Неужели решил предложить свои услуги? Нет, это бред! Мужчина улыбнулся.       — Меня зовут Тим Хавок, прошу меня не пугаться. Я здесь совсем не для того, чтобы убить вас, Акира-сан, — спокойно сказал он.       «Да, кто он такой?» — подумал я.       — Говорю же, что Тим Хавок, — усмехнулся мужчина.       Неужели я спросил это вслух? Вот нелепость. Я улыбнулся в ответ. Мужчина развернулся и пошел к зданию.       — Идем, — мягко сказал он.       Словно повинуясь чему-то неземному, ноги сами повели меня за ним. В школе было светло и уютно, она не была богато отделана, там не было золота и ковровых дорожек. Наоборот, стены были аккуратно побелены, на полу устлан старенький, но неплохой паркет, двери и окна были деревянные и выкрашенные белой краской. Вновь прозвенел звонок.       «Теперь уже точно на урок!» — пронеслось в моих мыслях.       Мужчина обернулся ко мне и улыбнулся. Он был не из маленьких, но теперь страшным совсем не выглядел. Его улыбка была веселой и, можно сказать, что милой.       — Нравится? — спросил Хавок.       Я слегка удивился? Что может мне нравиться сейчас? Я задумался, а Тим рассмеялся.       — Школа нравится?       — Школа?       — Ну, да, — он весело улыбался и, поглядывая на меня, подхихикивал. — Это моя школа. Я ее директор.       Он описал руками круг, показывая, что это все-все-все его. Какой он странный дядька! Сначала его пугаешься, а сейчас видишь, что он добрейшей души человек, не то, что некоторые… типа Джона Кинга. Как только я опять вспомнил про Джона, то к моему горлу подкатила тошнота. Ведь сначала-то он мне понравился, милый был дяденька, но ход его мыслей ужасал. Школа была очень большая, пустые коридоры были чистыми, в каком-то классе до сих пор училась кучка девчонок. Я тихо прошептал извинения, вернулся к тому классу, но никого не увидел. Покажется же! Вскоре мы дошли до кабинета Тима Хавока. Кабинет напоминал мини-квартиру. Здесь было все: холодильник, телевизор, диван, за ширмой стояла кровать, а в конце кабинета — дверь. Туалет, что ли?       — Вы здесь живете, Хавок-сан? — удивленно поинтересовался я.       Тим кивнул и широко улыбнулся. Меня это начинало немного подбешивать, но что тут поделать?       Он пригласил меня присесть на диван, а сам сел в кресло напротив. Долгое время он ничего не говорил, сворачивая самокрутку, а уже после затяжки медленно проговорил:       — Прошу извинить, что заставил вас ехать сюда, Такаяма-сан.       — Можно просто Акира, — попросил его я. — Вы что-то хотели?       Он еще раз затянулся. Молчание не продолжилось долго, и вскоре я удостоился ответа.       — Ты же знаешь Фудзивару Рея?       — Фудзивару? — удивился я. — Так вот какая фамилия у Рея!       — Значит, знаешь, — он кивнул головой. — Так вот, не знаю, какие у вас отношения с Реем, но он попросил меня передать вам письмо. Я его не читал, не беспокойся.       Тим передал мне простой беленький конверт. После этого Хавок отвернулся от меня к окошку и еще раз затянулся.       — И про тебя я, мальчик, тоже ничего не знаю. Думаю, Рей тебе сам все разъяснил в письме, но если что-то будет не понятно... спрашивай.       Я тихо угукнул и открыл письмо.