Любовь под дождем

      Письмо было написано на голубой принтерной бумаге аккуратным каллиграфическим почерком. Я улыбнулся, поглаживая голубоватую грубую бумагу, на которой осторожно были выведены определенные знаки. Письмо было написано шифром, который мы придумали с Реем одним дождливым вечером, поэтому слово «почерк» явно не подходило. Но это было настолько аккуратно и ровно, что поражало своей необыкновенностью. Я начал читать. Честно говоря, давалось мне это не так легко, как хотелось бы, но лучше уж так, чем никак. За четыре года знаки успели подзабыться, но это меня не останавливало.       «Привет, Акира.       Я не знаю, как написать тебе. Прошло четыре года, за это время могло все поменяться: ты мог меня забыть, или я не смог бы выполнить свое обещание вернуться. Но я его выполнил... почти. Сейчас я нахожусь в регионе Канто, префектура Канагава в поселке Киёкава. Скоро, совсем скоро я буду в Токио и смогу встретиться с тобою. Извини, что не писал тебе писем. Не мог... сейчас ситуация стала легче. Но в связи с некоторыми проблемами пишу шифром, ради безопасности. Тиму Хавоку ты можешь доверять, как самому себе. Пусть у нас в возрасте разница не большая, но он видел как я под стол пешком хожу. В нашей семье ему все доверяют, человек он хороший. Когда прочтешь письмо, лучше сожги его. И попрошу еще об одном. Напиши свой адрес, как мне найти тебя. Будет лучше, если шифром. И отдай его Тиму.       Целую и обнимаю.       Твой Рей.       P.S Очень скучаю и хочу скорее встретиться с тобой.»       После прочтения письма меня сковывало ощущение некоей нереальности происходящего. Я не мог поверить, что, наконец, получил от него весточку, но при этом должен сжечь последнюю зацепку о его существовании. Я в нерешительности посмотрел на Тима. Тот сидел в кресле, повернувшись ко мне спиной и пуская дымовые кольца к потолку. Пока читал письмо, я не заметил, как Хавок включил музыку. Адам Херст. Его произведения мне были знакомы не понаслышке. Они придавали чего-то невообразимого и нехватающего в мою жизнь. Каждая нота была пронизана любовью, а может, мне это просто казалось.       Я еще раз перечитал письмо, ища в строках скрытый смысл. А был ли он? Я сидел в комнате, где воздух становился душным из-за дыма сигар. Хавок посмотрел на мое отражении в стекле и встал со стула.       — Душно? — спросил он, манерно растягивая звук "о".       Я кивнул головой. Душно... нет. Просто слишком накурено. Я встал с кресла и подошел к окну.       — Я сам открою, — сообщил я Тиму.       Распахнув окно, я впустил в комнату свежий воздух. На улице было темно, даже ярко светящаяся луна пропала за тучами. Я вдохнул ночной, пропитанный влагой воздух. Скоро начнется дождь. Я стоял у окна и смотрел вдаль. Вдаль этой бесконечной темноты. Сколько я так стоял? Недолго, а кажется, прошли века. В ожидании время всегда так шло. Но чего я ждал на этот раз? Конечно же, Рея.       Мои мысли оборвала музыка, но уже не та, что глухо доносилась из комнаты. Она играла где-то вдалеке. Это была песня, которую играл неизвестный для неизвестных. Я уловил несколько слов:       «Дождь — холодные капли, Дождь за стенами Тампля — Что ж, так должно быть; Он ничего не значит, он просто дождь За стенами Тампля».       Эти слова были четкими и понятными, а потом пошел дождь, заглушивший своим шумом все остальные. Кто это был? Я подбежал к Тиму.       — Хавок-сан, вы сейчас слышали песню? — обеспокоенно спросил я.       Тим поднял на меня свои зеленоватые глаза и с непониманием заморгал.       — Какую песню?       — Про дождь, — на полном серьезе ответил я. — Так вы слышали?       Он отрицательно закачал головой.       — Нет-нет, Акира. Я ничего не слышал, но вполне может быть, что ее слышал ты... — он замолчал.       — Хавок-сан, как мне это понимать? — не унимался я.       — Успокойся, Акира. Сядь. Просто тут все еще остались люди, например, тот музыкант.       Тим резко встал со стула, подошел к окну, слегка прикрыв его и выключил музыку. После он подошел к чайнику и включил его.       — Будешь чаю? — спросил он.       Я кивнул в ответ. Музыкант, какой еще музыкант? Песня была на иностранном языке, но я понял одно слово, которое на всех языках звучало очень красиво «Дождь». Мне очень понравилась эта песня, и я намеривался познакомиться с ней поближе через интернет, но это потом.       Когда мы попили чаю, Тим встал и ушел за ширму. А я начал убирать со стола, но Хавок остановил меня.       — Не надо. Иди отдыхай, для тебя сегодня выдался трудный день. Иди спать.       Он указал мне на постель за ширмой.       — Отдыхай, а я пока поработаю.       Я открыл уже рот, чтобы возразить ему, но Тим пристально глянул на меня, а потом отрицательно покачал головой. Выглядел Тим, конечно, усталым, но продолжал улыбаться.       — Ванная там, — он указал на узкую дверь у ширмы. — Тебе надо отдыхать, завтра будет важный разговор, так что про клинику даже не думай.       — Ну, уж нет, Хавок-сан, я не могу завтра не выйти на работу! — мне не понравилось, когда Тим сообщил, что завтра клиника будет закрыта. Я сжал пальцы в кулак так, что кожа на костяшках побелела, а ладоням стало больно.       — Нет, у меня завтра важная операция в 16:00. Если вы меня сейчас не отпустите, то я уйду сам.       Тим улыбнулся и кивнул головой, потом прошел к своему столу и достал большую толстую книгу из ящика. Он молча переворачивал страницу за странице, пока его что-то не за интересовало.       — Да, Такаяма-сан, вас никто не держит, но идти в темноте по такой местности одному опасно... особенно в вашем положении, — он посмотрел на меня своими зеленоватыми глазами. — Вы же понимаете, Такаяма-сан, что Джон Кинг не будет сидеть сложа руки, поэтому послушайте меня.       Эти слова заставили меня замереть. Откуда он все знает? Нет, так не должно быть. Никто не должен был знать об этом инциденте! Никто... но этот мужчина, похоже, знал все. По коже прошла колонна мурашек, когда я посмотрел в его глаза. Теперь Тим Хавок не был тем дядечкой-добрячком, каким был раньше. Теперь я понимал, почему Тим был приближен к отцу Рея, а значит — к самому Рею. Я осторожно опустился в кресло, в котором сидел, когда читал письмо, ноги просто перестали держать меня.       — Как вы узнали об этом? — шепотом проговорил я, потому что голос пропал и пересохло в горле.       — Мы следили за тобой, — спокойно ответил Тим. — Это был приказ от Рея. Но сам Рей не знает об этом случае, так как связь на какое-то время пропала. В общем, он и сам тебе все расскажет. А теперь поговорим о клинике и Джоне Кинге.       Он говорил четко, но сухо. В его голосе не оставалось больше ноток милой доброжелательности. Конечно, он не хотел зла, но той манерности теперь не было. Я нервно сглотнул.       — А что с ними? — все еще шепотом проговорил я.       — С ними все в порядке. Операцию завтра проведут наши хирурги. Не беспокойся, Акира, это хирург с мировым именем, я уже договорился, — он попытался меня успокоить, но тут же перевел разговор на тему Кинга. — А вот с другом Джоном не все так гладко. Тебе придется потерпеть телохранителей, но это все ради твоей безопасности.       Я все время кивал в ответ. В голове все складывалось по полочкам, и я потихоньку начинал понимать в чем суть дела. Я встал с кресла и направился к той узкой двери, за которой должен был находиться душ.       — Я вас понял, Хавок-сан. — сказал я, остановившись у двери. — Спасибо большое.       Тим Хавок мягко улыбнулся и кивнул. Теперь он принял именно такой вид, с которым я встретил его в первый раз. Теперь Хавок вновь стал тем доброжелательным мужчиной тридцати лет, которому не только надо, но и хочется доверять. Ещё раз взглянув на мужчину, я вошел в ванную комнату.       Это была небольшая комнатка, выложенная зеленовато-жёлтой плиткой, на полу лежал резиновый коврик. В углу стояла душевая кабинка, у противоположной стены — унитаз, а почти у входа — раковина, над ней же висело небольшое зеркало.       Он точно здесь живет! Я усмехнулся. Какой же Тим Хавок все-таки необычный человек, даже можно сказать, что не от мира сего. Живет в школе, работает на отца Рея, а еще складывает записки сердечками. Лично я никогда не видел таких людей. Интересно, почему Рей просит мой адрес, когда сам же приказал следить за мной? Он же тогда должен знать, где я живу. Эти вопросы просто навалились на меня своим неподъемным грузом.       Когда я вышел из душа, свет в комнате был выключен. Хавок-сан работал при настольной лампе, что-то записывая в большой толстой тетради. Я хотел поблагодарить его еще раз, но беспокоить и отвлекать от работы не стал. Медленно, на цыпочках, не создавая шума, я прошел за ширму и улегся в кровать.       — Спасибо вам, — проговорил я шепотом, перед тем как уснуть.       Но уснул я не сразу, мысли лезли в голову, как муравьи на сахар, мешая успокоиться и заснуть. Но мысли ли, не мысли, а физиология дает о себе знать. Я заснул.

***

      Я бежал по длинному пустому коридору, где лампы то гасли, погружая мир во тьму, то вспыхивали ярким, режущим глаза светом. Это был прямой коридор без ответвлений, дверей и окон, там даже не было вентиляционных люков, воздух гоняли кондиционеры. В душу пробрался панический страх. Я хотел остановиться, но не мог. Вдруг свет снова погас, а когда включился, я увидел Рея. Он стоял напротив меня, в конце коридора, протянув ко мне руки. Сил уже не оставалось, а остановиться все равно не получалось, поэтому я из последних сил рванул вперед. Когда же свет вновь потух, я испугался, что сейчас Рей вновь исчезнет, и закричал:       — РЕЙ!.. Не уходи!       Но свет со щелчком включился. Рей все еще стоял на своем месте, словно не в силах сдвинуться, но когда я был от него в двух шагах... прогромыхал взрыв, и Рей испарился. В прямом смысле, просто исчез, испарился, паф... и нету.

***

      Я проснулся в холодном поту, чуть ли не крича от ужаса пережитых событий. На улице уже светало, было утро. Я сел на кровати и посмотрел на свои руки.       — Нет, — тихо вымолвил я, — мы не должны с тобой видеться, Рей.       Я еще долго всматривался в свои руки, потом встал с кровати и медленно вышел из-за ширмы. Тим Хавок спал на диване, его толстая тетрадка лежала открытая на столе, а лампа до сих пор горела. Я посмотрел на часы, висевшие над диваном, они показывали ровно шесть часов утра. Еще раз глянув на Хавока, я вздохнул и выключил горевшую лампу, невольно заглянув в тетрадь. Там были какие-то расчеты, отчеты, большинство написано на английском. Почему именно на английском? Тим Хавок был японцем, правда, имя у него было не японское. Может, он полукровка? Мама — англичанка, а отец — японец? Хотя в его внешности я не замечал примесей. Я еще раз глянул на Тима, который похрапывал на своем диване. Пытаясь не шуметь, чтобы не разбудить его, я аккуратно прошел в ванную комнату. После того как умылся, я заварил чаю.       Мысли вновь унесли меня в неведомые дали, только не радужные, далеко не радужные.       Джон Кинг… в нём вся беда. Может, надо было согласиться? Нет! О чем я только думаю? Как я могу жениться на этой Джулии, когда она мне даже не нравится?! Но если я встречусь с Реем… Я боюсь, что, встретив его, я снова его потеряю.       Страх потери — самый сильный и ужасающий страх, пробирающий дрожью до костей. Меня невольно передернуло. Ну, что за пессимистические мысли? Вскоре я встречу Рея, и мы уедем туда, где постоянно будут идти дожди! А если судьба решит сыграть со мною злую шутку, не дав осуществить мне мою мечту: быть рядом с Реем? Я такого не могу допустить.       Послышался зевок, заскрипели пружины дивана, и Тим медленно сел. Хавок-сан заметил меня не сразу, он долго протирал глаза и, наверное, фокусировал зрение, глядя на руки. Только потом, уже надев очки, он взглянул на меня. Тим приветливо улыбнулся и встал с дивана.       — Как спалось, Акира-кун? — спросил он, направляясь в ванную комнату.       — Хорошо, Хавок-сан, спасибо.       Я немного слукавил. Может, спал я и хорошо, но сон был странный и тревожный. Мужчина скрылся за дверью, а я пошел наливать ему чай, напевая при этом песенку: «Пришла пора перекусить, черничный в чашки чай разлить и джем по-братски разделить». Вскоре Хавок-сан вышел. И, мирно попивая чай, он долго молчал, но потом задал свой вопрос:       — Ну, что? Надумал?       — Что именно? — удивился я. Я правда не понимал, о чем говорит Хавок. Он улыбнулся. Его зеленоватые глаза блеснули в свете солнца дьявольским светом.       — К тебе приставлены телохранители, платить не надо, но подписать документ придется, — сказал он, допив при этом свой чай и отставив кружку.       Хавок открыл ящик стола и вытащил документ в файле, потом он протянул его мне.       — Прочти, что не понятно — спрашивай, — он подал мне шариковую ручку, — потом подпишешь.       Я, кивнув головой, принялся читать документ. Ничего непонятного там не было. Все было написано доступным и простым юридическим языком. Я проверил текст на наличие мелкого шрифта пять раз, но ничего не заметил, может, он слишком мелкий? Нет, это звучит совсем как бред. Окончательно прочитав документ, я поставил свою подпись и протянул его Хавоку. Тот посмотрел на документ и кивнул головой.       — Молодчинка, — сказал он, кладя бумагу обратно в ящик.       Он снова как-то странно ухмыльнулся. В этот раз меня это насторожило еще больше, и я невольно сглотнул. Он встал из-за стола и медленным шагом подошел ко мне. Долго всматриваясь в мое лицо, он держал мой подбородок в руке. Его пальцы сильно сжимали его и, когда я попытался освободиться, то причинил себе только боль.       — Что вы делаете, Хавок-сан? — удивленно и возмущенно спросил я.       — Не рыпайся, Акира-кун, иначе будет еще хуже, — воркующим голосом произнес он, при этом раздвигая своей коленкой мои ноги. Когда он успел схватить обе мои руки в свою? Я этого не заметил. По телу пробежала дрожь.       — Хавок-сан? — тихо спросил я.       В его глазах заиграло зеленое дьявольское пламя. Он наклонился и осторожно поцеловал мои губы. Когда я попытался отпрянуть, он только углубил поцелуй. Когда он, наконец, оторвался от моих губ, переместился на шею.       — Хавок-сан, прекратите! — я дернулся, но толку было, как от козла молока.       — Прекратите. — твердо произнес я во второй раз.       Он оторвался от моей шеи, оставив там отметину.       — Прекратить? — переспросил он.       Я утвердительно кивнул. Но тот лишь захохотал, откинув голову назад.       — Я об этом мечтал три года, пока следил за тобой, и ты думаешь, я остановлюсь? — все еще задыхаясь от смеха, спросил он.       Сердце гулко забилось, по телу прошла некая дрожь, а колонны мурашек оперативно начали брать на абордаж мозг. Его лицо было рядом с моим, я собирался размахнуться и врезать ему лбом, но почему-то вместо этого набрал воздуха в лёгкие и закричал. Тим был немного ошеломлен и даже оглушен, а через секунд тридцать в комнату влетел мужчина огромных размеров.       — Что-то случилось, Такаяма-сан? — спросил он, остановившись посреди комнаты.       Я облегченно вздохнул. А Тим, потирая уши, пробубнил что-то вроде: «А я-то и забыл, что за дверью охрана». Он улыбнулся и приосанился. Тим Хавок вновь выглядел как прежде, без намека на того похотливого дьявола, каковым был минуту назад.       — Нет-нет, все в порядке, сэр. Просто решили проверить вашу реакцию. Вы молодец. — он потер рукой ухо.       Я встал со стула и подошел к телохранителю. Это был мужчина с широкими плечами и слегка туповатым выражением лица. Натянув фальшивую улыбку, я поблагодарил Хавока и попросил телохранителя отвести меня домой. Да, Хавока-сана было за что благодарить, но его последняя выходка очень подпортила мое мнение о нем. У дверей академии «Святой Марии» меня уже ждала машина, на которой я доехал домой.