Painting Your Portrait

Первого ноября Себастиан во второй раз встретился в Лайма Бин с Блейном Андерсоном, «мечтой» и бывшим капитаном Соловьев. Там он заплатил за латте Блейна, как сделал бы каждый, кто пытается превратить дружескую встречу в свидание, и проводил того к столику для двоих. Себастиан рассказывал о Париже и буквально тыкал Блейна лицом в свои достижения, возможно, слегка и пытаясь впечатлить его, но все же больше желая узнать, что тот думает. Блейн, который в присутствии Себастиана краснел, улыбался и становился ужасно неуклюжим, в свою очередь, говорил о том, что был «там», и широко раскрывал глаза, когда Смайт называл его сексуальным. Себастиан совсем не расстроился, когда Блейн упомянул о своем парне. Все же будучи немного разочарованным в том, что Андерсон оказался из тех парней, которые цепляются за то, что у них уже есть, он подумал, что парень Блейна наверняка не чета ему. Так обычно бывало. Однако он был приятно удивлен, когда этот самый парень появился в кафе буквально через секунду после того, как Блейн упомянул о нем, и прервал их своеобразное свидание: - Кто самый замечательный? Себастиан сначала заметил реакцию Блейна – унижение, красным пятном опускающееся на его щеки, и вдвое увеличившаяся неуклюжесть – и только затем обратил внимание на парня. Курта. - Эм… ты! – внезапно вырвалось у Блейна. – Мы только что… о тебе говорили… Себастиан видел Курта впервые – возвышающегося над ними, с белоснежной, почти сверкающей кожей, каштановыми волосами, в скромном бело-голубом пальто, и ему просто пришлось задержать на нем взгляд. Курт, казалось, не замечал его – яркие глаза, в которых читалось явное подозрение, были устремлены на Блейна, - но это не мешало Себастиану смотреть на него. Оценивая его, в каком-то роде. Стараясь понять, что в точности происходило между ним и Блейном. Пытаясь определить свои мысли насчет Курта с эстетической точки зрения. Он не ожидал, что в его рассказе появится подобный персонаж. - Себастиан, - обратился к нему Блейн, - это мой парень, Курт… о котором я только что… ох… В этот момент Курт перевел взгляд на Себастиана, и то, что раньше было улыбкой, превратилось в ледяную маску. Курт явно оценивающе посмотрел на него. Себастиан это заметил. Затем, натягивая очевидно-фальшивую улыбку, Курт протянул руку, а когда Смайт ответил на обязательное рукопожатие, крепко сжал его руку в своей. Словно сообщая о конфликте. - Очень приятно, - его голос был шелковым, если такое вообще было возможно. Себастиан вздохнул, вновь окидывая Курта взглядом с ног до головы, затем улыбнулся одними губами и приподнял брови. Разум Себастиана уже превратился в изучающую, внимательную машину. Его глаза стали камерами, снимающими каждое движение Курта, каждую его черточку, и художник в нем начал оценивать все, что замечал. Курт, парень Блейна, был… божественным. Четко очерченные скулы. Большие яркие глаза. Бледная кожа без единого изъяна. Широкие плечи, стройная талия, идеальные длинные ноги. Он отличался от большинства чертами лица, конечностями, всем своим внешним видом, где каждая деталь выделялась и была невероятно пропорциональной; Курт был одним из тех людей, которые рождены для того, чтобы их рисовали, которые практически просились на холст, потому что выглядели настолько прекрасно. Себастиан всегда замечал такое – острые углы, идеальные размеры. Он искал красоту в человеческом теле, потому что ему нужно было запомнить ее, сделать живой и дышащей на бумаге, чтобы жить самому. Люди, похожие на Курта, давали ему красоту; они вдохновляли его. Себастиан не знал, увидит ли он еще когда-нибудь Курта или Блейна. После этого дня, порядком устав от очевидной идеальности их отношений, Себастиан постепенно перестал думать о Блейне. Впрочем, его и так было бы легко забыть. Однако в следующие несколько дней он неоднократно ловил себя на том, что в каждом рисунке у него было немного Курта. Он понял, что делает быстрые, грубые наброски, изображая те черты Курта, которые сильнее всего привлекли его внимание: зачесанные вверх волосы, красивое лицо, длинные руки и ноги в самых разных позициях. Через какое-то время фигуры в альбоме вновь стали стандартными, но призрачный образ Курта до сих пор не до конца покинул его голову. Примерно через неделю Себастиан снова оказался в Лайма Бин. Он приходил туда, когда чувствовал, что нужно было сменить обстановку. Ему нравилось рисовать в заполненной кофейне, потому что его окружали двигающиеся люди; частенько он находил кого-нибудь, на ком можно было задержать взгляд, а затем использовать в качестве натурщика. Он в первый раз пошел в кофейню с тех пор, как сидел в ней с Блейном, и тут же увидел его и Курта. Они сидели за столиком у окна, держась за руки. Себастиан был за углом, поэтому его пока не заметили, но чтобы заставить Блейна понервничать (и лишний раз вдохновиться видом Курта), он подошел и поприветствовал обоих широкой ухмылкой. Курту это не понравилось. Совсем. Он закатил глаза, а потом перевел взгляд на Себастиана, пока тот смотрел на Блейна и спрашивал, как у того дела. - Я извиняюсь, эй, - раздраженно сказал Курт, щелкая пальцами, чтобы привлечь внимание Себастиана. – У нас было тихое, спокойное свидание, пока ты не заявился сюда в своем лемурьем обличье и не решил начать все портить… Себастиан мысленно рассмеялся, приподнимая бровь, пока Курт продолжал говорить. Муза Смайта вновь появилась на горизонте, и на этот раз он сосредоточил свое внимание только на лице Курта. Похоже, черты парня становились острее, когда тот злился. Курт был одним из тех людей, которые становятся красивее в моменты злости. В миллион раз красивее. - Так что мы были бы очень благодарны, если бы вернулся в свою кротовую нору или темную пещеру, или откуда ты там вылез, - закончил Курт, сверкая глазами. Себастиану понравился злой Курт. Тот фальшиво улыбнулся, и Смайт ответил ему такой же натянутой улыбкой. - Увидимся, - сказал Себастиан Блейну и подмигнул ему, специально не смотря на Курта. Оставив их сидеть за столиком, он вернулся к своему альбому. Оказавшись за своим столиком в углу кофейни, он открыл чистую страницу и быстро нарисовал злящегося Курта, который на рисунке размахивал руками, кричал, пускал пар из ушей и вообще получился похож на персонажа из аниме. Себастиан посмотрел на Хаммела для сравнения, но в этом не было необходимости. Небольшой вспышки несколькими минутами раньше было достаточно, чтобы нарисовать подобное, и Себастиан чуть улыбнулся, ставя на наброске дату и подписывая его. Ему удалось увидеть Курта еще раз, когда они с Блейном поднялись из-за столика и вышли из Лайма Бин, и на этой неделе они больше не пересекались. После этого дня Себастиан приходил домой из школы и рисовал самые разные вещи; кое-где все еще проскальзывали следы Курта. Ничто из нарисованного не было Куртом, потому что он не видел достаточно, чтобы делать что-то подобное, но определенное сходство наблюдалось. Он продолжал рисовать его жесты, а когда работал над городским пейзажем или улицами, то обязательно делал случайного прохожего похожим на Курта фигурой и стилем одежды. Теперь, когда он рисовал откровенные сцены, у одного из парней всегда было что-то от Курта, например, похожие волосы или форма глаз. Себастиан смог запечатлеть его на бумаге, руководствуясь тем, что помнил о нем. Штрихи, которые зацепили бы взгляд тех, кто хорошо знал Курта, но не тех, кто лишь хотел его узнать. Это была лишь проба пера. Через несколько дней, во время особенно сильного дождя, Себастиан сидел в Лайма Бин, готовясь к экзамену. Заметив заходившего в кофейню Курта, он на секунду отвлекся от учебника. На этот раз Курт был один: судя по всему, он тоже пришел заниматься. Себастиан не двинулся с места, пока Курт выбирал столик на одного, ставил на него кофе, открывал ноутбук и погружался в работу. Вместо того, чтобы подойти и разглядеть его поближе, как раньше, Себастиан остался сидеть и достал альбом. Курт выглядел потрясающе даже издалека. Смайт бросал на него быстрые взгляды, стараясь остаться незамеченным, и попытался нарисовать Курта именно таким, каким видел: скрещенные под столом ноги, затянутые в узкие штаны цвета хаки; длинные пальцы, держащие чашку с кофе; полосатый шарф, закрывающий шею и спускающийся волнами на грудь; густые каштановые волосы, поднятые наверх и зачесанные чуть назад. Через десять минут у него было готово неплохое, не совсем точное, но неплохое изображение Курта. Оно вышло достаточно похожим на него, и Себастиан смог бы узнать, кого он нарисовал, если бы посмотрел на этот набросок через какое-то время. Он поставил дату, подписался и добавил название «Кажется, он занимается» в уголке страницы; это был первый из бессчетного множества рисунков. На протяжении следующего месяца Себастиан делал то же самое. Когда он заходил в Лайма Бин и видел там Курта, он просто рисовал его издалека. Иногда Курт был на свидании с Блейном (в таком случае Себастиан игнорировал присутствие Андерсона) или сидел с друзьями (Себастиан запомнил чернокожую девушку и девушку с челкой), но чаще всего он был один. Несколько раз Курт замечал его, и в тех случаях Себастиан ухмылялся или махал ему. Курт раздраженно закатывал глаза, и результатом становился еще один мультяшный набросок. Порой он улыбался в ответ с видом, говорившим: «Я тебя ненавижу», и Себастиан считал это своего рода прогрессом. Несмотря на то, замечал его Курт или нет, Себастиан привык рисовать его сидящим за кофейным столиком. С каждым разом рисунки получались все реалистичней. Он стирал линию за линией, если что-то получалось неправильно: если скула была недостаточно высоко, нос – недостаточно острым, бровь – недостаточно тонкой, нога – недостаточно длинной. Потом, дома, он закрашивал те или иные участки, используя акварель, цветные карандаши или темперные краски. Уже много дней Курт был для него натурщиком, даже не подозревая об этом. В один прекрасный день Себастиан осознал, что хотел большего от Курта как натурщика – он хотел больше вдохновения. В этот самый день он стоял в очереди и, обернувшись, понял, что в дверях кофейни стоит Курт, уставившись в телефон. Себастиан подошел к нему сзади, сначала ничего не говоря, а просто подмечая несколько деталей – как лежат его волосы на затылке, насколько на самом деле у него длинная шея, где виднеются лопатки и как точно выглядят его спина, задница и ноги. Он сохранил все эти изображения в правой части мозга и закрыл глаза, давая себе немного подумать о том, как он использует все эти детали в следующем рисунке, и только потом вспомнил, где находится. К этому времени Курт слегка обернулся и дважды моргнул, осознавая, что Себастиан стоит прямо за ним и смотрит на меню впереди. Тот отвел глаза, увидев, что Курт его заметил, и улыбнулся в обычной насмешливой манере. - Привет, Курт, - поздоровался он, вкладывая в слова слишком много энтузиазма. Курт скрестил руки на груди, и уж не нервная ли улыбка на секунду промелькнула на его губах? - Здравствуй, Себастиан, - сухо ответил он, смотря тому прямо в глаза. Курт повернулся и шагнул вперед, чтобы заказать кофе. Прежде чем окончательно отойти от Себастиана, он мрачно взглянул на него. Похоже, Курт все еще не мог смириться с тем, что однажды тот «пытался украсть его парня». Себастиану было все равно. Вернувшись за свой столик, Себастиан начал рисовать в своем блокноте живую натуру, которую он планировал закончить через несколько дней. Пока это были лишь неуверенные овалы на месте рук и ног, догадки о том, как бы Курт выглядел в более обтягивающей одежде. Фигуры не были обнаженными, – так далеко Себастиан пока не заходил – однако парень на его рисунках определенно показывал больше, чем реальный Курт. Кое-где Смайт позволил своему воображению разгуляться, особенно на тех, где Курт был изображен сзади. Пришел февраль, и Курт перестал так часто появляться в Лайма Бин. Через какое-то время он перестал появляться вообще, и Себастиан чувствовал, что потерял всякое вдохновение. Впрочем, пару раз он видел Блейна. Тот всегда останавливался поздороваться и однажды упомянул, что они с Куртом расстались. - Я все испортил, - сказал он, очевидно, злясь на себя. – Не знаю, смогу ли я его вернуть. Себастиану нечего было ответить на это. Он плохо выражал сочувствие, поэтому не стал этого делать. Он сказал пару дежурных фраз и не стал останавливать Блейна, когда тот поднялся и ушел. Незаметно для себя Себастиан и сам перестал приходить в Лайма Бин. Чего-то недоставало в этом месте, словно выключили самую яркую лампочку, поэтому он оставался дома и рисовал там. Когда же он все-таки наведался в кофейню, все еще обвиняя ее за отсутствие вдохновения, то просидел там полчаса, а потом поднялся с места и ушел. В спешке он оставил на столике свой альбом и спохватился только через несколько часов уже дома, в Вестервилле. Он бы нашел его там же, где оставил, однако кто-то взял его до того, как Себастиан добрался до кофейни. Курт. В тот день Курт решил прийти в Лайма Бин, хотя это место слишком сильно напоминало ему о Блейне. Он весь день мечтал о большом обезжиренном мокко, а таким вкусным его делали только здесь. Пожалуй, эта кофейня была одним из его любимых мест. Забрав свой кофе, Курт решил немного позаниматься и сел за единственный свободный столик. На нем обнаружился забытый кем-то альбом, поэтому он покрутил головой, чтобы увидеть, не ищет ли его кто. Никто не искал. Движимый любопытством, Курт перевернул альбом, пытаясь понять, кому он принадлежит. Увидев имя, он почувствовал, как его рот открывается, а в груди растет изумление: Себастиан Смайт. Тот самый, который охотился за его Блейном (ну, когда тот еще был его Блейном). Он огляделся, чтобы убедиться, что никто – особенно сам Себастиан – не смотрит на него, и, поняв, что никому, собственно, нет до него дела, открыл альбом на первой странице. У Курта больше не было причин ненавидеть Себастиана, раз они с Блейном разошлись, но ему все еще не нравилось его поведение тогда, в ноябре. Он очень часто видел Себастиана в последние три месяца, словно тот еще чаще бывал в Лайма Бин, чем он сам. Курт считал его привлекательным, - кто бы с ним поспорил? – однако всегда раздражался, когда тот с ухмылкой кивал ему или Блейну. Хотя и не мог понять почему. Просто что-то в Себастиане ему не нравилось. Пролистав несколько первых набросков, датированных сентябрем и октябрем, Курт не остался впечатлен. Там не было ничего интересного (хотя сам Курт не продвинулся дальше человечков в стиле «палка-палка-огуречик», так что не ему было судить). Себастиан рисовал хорошо, внимательно относился к деталям, однако сами рисунки получались неинтересными. В альбоме были деревья, реки, камни, здания, лишь пара из которых были прорисованы до мельчайшей детали, и изображения гей-секса, сделанные в стиле аниме, которые Курт быстро пролистывал, нахмурившись (он не знал, что мультфильмы могут быть настолько откровенными, однако, похоже, он многого не знал). Затем следовало несколько чистых страниц. Курт подумал, что альбом кончился, и уже было решил закрыть его и оставить на столе, однако наткнулся на страницу, посреди которой была написана одна строчка. Название для целой серии рисунков. «Юноша с меняющими цвет глазами». Курт замер. Он вновь огляделся, на этот раз с какой-то опаской, и продолжил смотреть, наклонившись ниже над альбомом. На следующих за этой страницах Курт нашел себя. В буквальном смысле. Он сидел, краснея и не в силах оторвать взгляд от набросков и портретов, нарисованных Себастианом. Самые первые рисунки были грубоватыми, - тот, на котором он был похож на кричащего персонажа аниме, заставил его удивиться еще больше и закатить глаза – но Курту не составило труда узнать, кто был на них изображен. С течением времени наброски становились четче. Широко раскрыв глаза и периодически шепча «О Боже мой», Курт листал дальше и кое-где даже узнавал свою одежду и шарфы. Себастиан заметил каждую деталь. Он рисовал его, следил за ним, переносил его на бумагу, пока сидел здесь. Часто. Неоднократно. Всегда. Все наброски, все портреты были чертовски хороши. Они были прекрасны. Особенно цветные – на них не было ничего, кроме сидящей фигуры, но это делало их еще лучше, заставляло яркие цвета цеплять взгляд, привлекать внимание. Курт читал названия – «Кажется, он занимается», «Не думаю, что он когда-нибудь заметит», «Темно-красный шарф, серый свитер», «Он кусает нижнюю губу, когда не может сосредоточиться» - и чувствовал, что каждое из них рассказывало маленькую историю о нем. Курт был немного удивлен, потому что он не мог понять почему. Что в нем было такого, что заставило Себастиана сделать все это, хотя они едва знали друг друга? Он не знал, относиться к этому скептически, потому что это могло значить, что за ним следят, или же быть, ну, чертовски польщенным. Курт незаметно для себя улыбался, продолжая просматривать альбом. Здесь были страницы, посвященные ему, ему, и они, казалось, не собирались заканчиваться. Черт, неважно, кем был художник: он рисовал его, рисовал часто, и это заставляло Курта становиться чуточку уверенней в себе, потому что для кого-то он был искусством. Это чертовски льстило. Он забрал альбом домой. Он ничего не знал о Себастиане, и, скорее всего, практически красть альбом было невежливо, но он все равно это сделал. Этим же вечером, разобравшись с домашним заданием, Курт лежал на кровати и пролистывал рисунки, до которых не дошел ранее. Там было еще несколько набросков из Лайма Бин, а потом –ох. Живая натура. Курт обнаружил сделанные уверенной рукой и прописанные до последней детали карандашные наброски его тела или каких-то его частей практически без одежды. Большинство из них изображали вид сзади. Это заставило его почувствовать себя неловко и, как ни странно, немного возбудиться. О чем, черт возьми, думал Себастиан, создавая это, делая подобные догадки о том, что Курт скрывает под одеждой? Курт дошел до конца альбома и понял, что не представляет, что ему делать дальше. Он лег спать, проспал всю ночь без снов и взял альбом с собой в школу, периодически бросая взгляд на сумку, где тот лежал, и гадая, как ему лучше с ним поступить. Он решил не выкладывать альбом из сумки еще несколько дней, чтобы отдать его Себастиану, как только встретит того в Лайма Бин. Курт больше не просматривал рисунки, однако вырвал два или три и оставил себе, просто потому что они были настолько красивыми. Через несколько дней он наконец увидел Себастиана в кофейне. Себастиан сидел один, делая какое-то задание по математике и хмурясь так, словно он находился в легком замешательстве. Курт глубоко вздохнул, взял альбом в руки и, не позволяя себе сомневаться, подошел к нему. Когда Себастиан не заметил его, он откашлялся, чтобы обратить на себя внимание. Себастиан поднял глаза, и в них промелькнуло удивление. Приятное удивление. - Здравствуй, Курт, - сказал он, возвращаясь к уравнению. – Что привело тебя… - Вот. Курт положил альбом Себастиана на гору его тетрадей и скрестил руки на груди, наблюдая за реакцией Смайта. Когда Себастиан вновь на него посмотрел потемневшими глазами, криво улыбаясь, у Курта в животе что-то сжалось. - Я нашел его несколько дней назад, - быстро заговорил он, не давая Себастиану начать. – Увидел, что он твой, взял его… чтобы никто другой не украл. Себастиан кивнул, прикусывая щеку изнутри. Ему ужасно хотелось узнать, открывал ли Курт альбом, но он слишком хорошо владел собой, чтобы спросить об этом. Вместо этого он просто улыбнулся: - Это мило. Курт закатил глаза, тоже невольно улыбаясь. Затем он просто не сдержался. Он увидел, как Себастиан убрал альбом под одну из тетрадей, и немного расстроился от мысли, что больше его не увидит. Он вздохнул, посмотрел на свои ноги и подумал обо всей той огромной работе, что он увидел на страницах альбома. Там был он, и глупо было бы не спросить об этом прямо сейчас. Курт хотел узнать, в чем, черт возьми, все-таки было дело. Ему нужно было узнать. - Ну, и я не мог не заметить, - тихо начал Курт, чуть улыбаясь. – На нескольких рисунках там… я. Себастиан поднял глаза. - Да, - просто ответил он. – Там ты. Курт слегка нахмурился. - Ты меня преследуешь? – поинтересовался он, удивленный прямотой ответа. – Или тебе просто нравится рисовать незнакомцев полуголыми? Себастиан ухмыльнулся; ему понравилось, что Курт спрашивает об этом, спрашивает о его работах. Это значило, что он был заинтересован, что ему было любопытно, чем был движим Себастиан. - Я тебя не преследую, - покачал он головой, вновь отмечая, каким красивым лицо Курта было вблизи. – Мы просто оказывались здесь в одно и то же время. Я не следую за тобой домой или что-то в этом роде. - Курт улыбнулся. – И да, я не прочь рисовать своих моделей полуобнаженными, - добавил Себастиан. - Даже совсем без одежды, если предоставляется возможность. На последней фразе Курт чуть оживился, – возможно, из-за общей привлекательности Себастиана и скрытого намека в сказанном, - но постарался сохранить выражение лица спокойным и незаинтересованным. - Спасибо, что вернул его, - сказал Себастиан. Курт кивнул, покусывая нижнюю губу. - Знаешь, если ты хочешь, чтобы я по-настоящему попозировал тебе, - нервно начал Курт, краснея при мысли об изучающем взгляде Себастиана, - тебе нужно всего лишь… попросить. На этот раз Себастиан взглянул на него с неподдельным изумлением, приподнимая брови. - Я был уверен, что ты никогда не предложишь, - ухмыльнулся он. – Кажется, я очень тебе не нравился, когда ты думал, что я заинтересован в Блейне. Говорить было сложнее, чем он думал; Господи, что он только что предложил? И почему ему хотелось это сделать? - Ну, я предлагаю сейчас. – Сердце Курта забилось сильнее, пока Себастиан еще раз оглядел его с ног до головы. Вместо согласия Смайт встал и начал складывать книги в сумку. Курт только сейчас понял, каким тот был высоким, каким казался сильным, и гораздо дольше, чем следовало бы, смотрел на его движущиеся руки. Руки, которые сжимали карандаш и делали с его помощью прекрасные вещи. - Ты сейчас не занят? – спросил Себастиан, закрывая сумку. Сердце Курта стучало так сильно, что он едва мог думать и готов был поклясться, что на секунду у него перед глазами все поплыло, но он покачал головой: - Нет. Себастиан повернулся к нему и ухмыльнулся. - Тогда пойдем со мной, - его голос был чуть ниже обычного. Курт сглотнул, улыбнулся и последовал за ним к выходу из Лайма Бин. На пути к дому Себастиан осознал, что ему нужно будет убедиться в том, чтобы Курту было удобно. Обычно его встречи с натурщиками были куда менее спонтанными, плюс Курт наверняка был новичком в этом деле. Ему нужно быть уверенным в том, что Курт чувствует себя в безопасности, чтобы тот мог вести себя раскованно. Сам Хаммел волновался, но никак не мог выгнать из головы ту живую натуру – ему до сих пор было невероятно любопытно, о чем Себастиан думал, каким представлял его, когда рисовал это. Курт понял, что никогда раньше не был идеалом в этом смысле. Он не думал, что кто-то может смотреть на него и думать да, он красивый, мускулистый, сильный, и мне интересно, как он выглядит безо всей этой одежды. Подобное было с Блейном, но это совсем другая история. Он всегда был единственным, первым и последним, кто его любил. Курт не знал, что даже когда он состоял в отношениях, о нем фантазировал, пусть и на бумаге, другой человек. Художник. Он хотел знать, что творилось в голове Себастиана, когда тот создавал его портрет. Может, он был лишь натурщиком, просто красивой вещью, но даже этого было достаточно. Тем не менее, ему безумно хотелось узнать, крылось ли за этим что-то большее. Себастиан впустил Курта в дом и повел его за собой, все еще не веря, что его вдохновение, парень со страниц альбома, был здесь и был готов позволить рисовать его так долго, как ему захочется.

***

Себастиан привел Курта в темную зашторенную комнату в подвале дома. Именно здесь он рисовал что-то более значительное, чем просто наброски в альбоме: в центре стоял диван, в одном из углов – длинный стол, на котором расположились несколько ламп и лежали принадлежности для рисования – кисточки, чернильницы, карандаши, линейки. Курт положил сумку рядом со столом, развязал шарф, все еще пытаясь унять бешеное сердцебиение, и посмотрел на Себастиана, который развязывал ботинки и снимал пальто. Тот заметил взгляд Курта и улыбнулся. - Прежде чем мы начнем, - сказал он, - мне нужно кое-что с тобой сделать. Это стандартная практика, не займет больше двух-трех минут. Курт вытаращил глаза. Ему показалось, словно его сбил грузовик. - Секс? – пропищал он, нервно расстегивая куртку. Себастиан рассмеялся, снимая свитер и оставаясь лишь в серой футболке. Курт заметил четко проступающие мышцы и закусил щеку изнутри. - Если бы я собирался заниматься с тобой сексом, - хмыкнул он, - поверь мне, это бы заняло больше времени. Курт выдохнул, жалея, что вообще открыл рот. Он медленно подошел к дивану, снял куртку и положил ее рядом с собой, нервно поправляя белую рубашку. Себастиан подошел к стене, рядом с которой стояли мольберты, выбрал один и поставил его в полуметре от дивана. Он повернулся к Курту, который стоял, обняв себя руками, и ждал каких-то инструкций. - Сядь на диван, - махнул рукой Себастиан. – Отклонись назад и расслабься. Курт с любопытством посмотрел на него, а затем сделал, как ему было сказано – опустился на диван. С опаской он смотрел за тем, как Себастиан подошел к нему, снял футболку, оголяя грудь, встал коленями на диван так, что бедра Курта оказались между его ног, и наклонился над ним. Курт, широко распахнув глаза, завороженно смотрел на Себастиана, с такой неожиданностью и простотой оказавшегося так близко. Он напрягся. Его взгляд блуждал по плечам, груди, животу и рукам Смайта, и ему хотелось прикоснуться к ним. Себастиан был здоров и крепок, его мышцы прорисовывались в нужных местах – должно быть, он не пренебрегал тренажерным залом. Курт вцепился пальцами в подушки, чтобы не схватиться ими за что-нибудь еще, и почувствовал, как его желудок сделал сальто. Его рот слегка приоткрылся, когда Себастиан медленно улыбнулся ему, словно зная, какой эффект он оказывает на Курта. Затем Себастиан сделал кое-что очень простое. Небольшое движение, которое заставило тело Курта проснуться. Он прикоснулся большим пальцем к его лбу, провел им до линии роста волос и чуть дальше. Курт выдохнул, чувствуя, как Себастиан ведет палец вниз и останавливает его на щеке. Он зацепил ногтем скулу и спустился к подбородку, чуть приподнимая лицо Курта и касаясь его челюсти остальными пальцами. Курт глубоко вдохнул и закрыл глаза. Он не знал, что делал Себастиан, но это чувствовалось хорошо и заставляло его хотеть большего. Себастиан медленно провел пальцем по шее Курта, идя по едва виднеющейся жилке, пока его рука не остановилась на груди, скрытой под белой рубашкой. Он ненадолго задержал там ладонь и обвел пальцем ярко выделяющуюся ключицу, мягко поглаживая ее. Дыхание Курта прервалось, и он невольно откинул голову назад, давая Себастиану больше места для прикосновений, и тот этим воспользовался, легко касаясь уже всеми пальцами открытых участков шеи. Курт судорожно выдохнул и постепенно начал расслабляться. Через какое-то время он открыл глаза. Себастиан все еще наклонялся над ним, сжимая коленями его бедра, и странно на него смотрел. Он вернулся к изучению лица Курта кончиками пальцев, нежно поглаживая его скулу и легко проводя большим пальцем по нижней губе. От всего этого у Курта немного кружилась голова. Боже, это было так сексуально, чем бы это ни было. - Что это? – выдохнул Курт, чувствуя, как сознание уплывает от него, когда Себастиан наклонился еще ближе. – Что ты… - он сглотнул, опуская глаза. – Что ты делаешь со мной? - Я рисую тебя, - просто ответил Себастиан. Он улыбнулся, стоило Курту вновь закрыть глаза. – Не знаю, говорил ли тебе кто-то, Курт, но ты потрясающий. Такой красивый. - Я… - У Курта не было слов, чтобы протестовать или спросить, правда ли Смайт так думает. Его никогда не называли потрясающим. Это было… необычно. Почему он должен сомневаться в честности Себастиана? Тот провел часы, стараясь запечатлеть его образ на бумаге. Он был резковатым случайным знакомым, который едва дотрагивался до него и только этим заставлял его чувствовать себя легким, невесомым, словно он летал в облаках. Это был художник, который хотел нарисовать его. Что бы это на самом деле ни значило. - Спасибо, - прошептал Курт. Себастиан наклонился вперед и внезапно прижался губами к губам Курта. Тот резко выдохнул, почувствовав рот Себастиана на своем, и подался навстречу, ощущая себя как никогда раскрепощенным. Он снова закрыл глаза. Губы Себастиана были горячими. У Курта едва хватило времени на то, чтобы приоткрыть рот, повернуть голову и жадно зацепить зубами нижнюю губу Смайта, как тот отстранился так же внезапно, как и начал поцелуй. Себастиан улыбнулся ему, слезая с дивана, и Курт едва не запротестовал, перестав чувствовать вес его тела на своем. Он все еще не знал, что сказать. Его голова немного кружилась из-за этого поцелуя, такого неожиданного и такого уместного. Он не мог сказать, что ему было нужно, но точно знал, чего ему хотелось. Больше губ Себастиана. Курт все еще едва знал его, однако все это чувствовалось так правильно. Хорошо было ощущать себя желанным. Себастиан быстро ходил по комнате в поисках нужных ему вещей, все еще одетый только в темные джинсы. Он взял восьмидюймовый холст, сдул с него пыль и поставил на мольберт. Не глядя, он подобрал два карандаша с пола, отодвинул от стены стул и уселся на него. Курт выпрямился. Похоже, сейчас начнется сам процесс рисования или что-то в этом роде. Руки Себастиана небрежно и расслабленно лежали у него на бедрах, а плечи были непринужденно расправлены. Он и полуголым чувствовал себя уверенно в коже, что обтягивала каждую его мышцу. Это нечестно, подумалось Курту – Себастиан выглядел так хорошо безо всяких усилий, пока он сидел здесь и сомневался в себе. - Раз уж ты собрался позировать, то для меня главное, чтобы тебе было удобно, - сказал Себастиан, в очередной раз тщательно осматривая Курта, пока тот устраивался на диване. – Ты не должен показывать ничего, с чем у тебя могут возникнуть проблемы. Курт кивнул, уже осознанно теребя первую пуговицу на своей рубашке. - Хорошо. Себастиан не отрывал взгляда от рук Курта. - Сейчас ты должен сказать мне, как тебе будет удобно, - подсказал он. Курт вновь почувствовал какой-то приток храбрости, как тогда, когда он озвучил всю эту идею с позированием. - Хорошо, - повторил он. Он расстегнул первую пуговицу и трясущимися пальцами принялся за следующую, встревоженно смотря на Себастиана. Он продолжал расстегивать рубашку, открывая бледную кожу своей груди, пока в его горле вставал ком. Это было правильно? Вел ли он себя сексуально? Судя по тому, что Себастиан выглядел заинтригованным, а его зеленые глаза потемнели и зажглись страстью, возможно, он все делал правильно. - Это… это же поможет, если я буду без рубашки, да? – невинно поинтересовался Курт, добираясь до последней пуговицы. Себастиан сглотнул. Он оценивающе посмотрел на грудь Курта, его ребра и талию, что были видны из-под расстегнутой рубашки. Конечно, Курт был худощав, его грудные мышцы и пресс не были ярко выраженными, но, Боже, все выглядело таким жемчужно-бледным и гладким. Его ключицы были отчетливо видны, соски были нежно-розового цвета, а от маленького пупка тянулась вниз едва заметная дорожка светлых волос. И его талия и бедра. Талия, казалось, была предназначена для объятий, а его тазовые косточки были угловатыми, выпирающими, притягивающими взгляд и просто идеальными. - Это идеально, - выдавил Себастиан. Он почувствовал, как его рот наполняется слюной. Курт был нереальным. Гораздо лучше всего, что он воображал, делая грубые наброски. Хаммел чуть передвинулся на диване. - Мне… - начал он, буквально ненавидя себя за то, каким высоким и тонким сейчас был его голос. Ему нужно быть уверенней в себе, если он собирается продолжать говорить подобные вещи. – Мне снять рубашку целиком? Или… - Да, - ответ был быстрым, жадным. – Так хорошо. Сердце Курта неистово забилось. Он избавился от рубашки, быстро сложил ее и положил рядом с курткой. Теперь на нем остались лишь темные обтягивающие джинсы и ботинки. Он поднял взгляд на Себастиана. Тот больше не смотрел на него, а, кажется, писал что-то черным карандашом в уголке холста. - Теперь, - Себастиан внезапно встал со стула и подошел к нему. – Расставь ноги пошире. Оставь одну ногу на диване, а вторую опусти на пол. Да, вот так. Курт смотрел на Себастиана, следуя его указаниям, и думал, поцелует ли тот его еще раз. Возможно, он не должен был так сильно хотеть, чтобы Себастиан поцеловал его еще раз. Он посмотрел на его губы. Смайт не встречался взглядом с ним, он изучал его бледное тело. Он размышлял над тем, как ему лучше удастся запечатлеть острые углы, из которых, казалось, состоял Курт. - Заложи правую руку за голову, - продолжил указывать Себастиан, следя за тем, как Курт меняет свое положение. Тот сделал все со свойственной ему грацией. Ему не было неловко. Казалось, что он занимался этим всю жизнь. – Положи вторую руку на внутреннюю сторону бедра. – Курт коснулся собственной ноги, проводя пальцами по джинсовой ткани, и Себастиан подумал, уж не специально ли тот так делает. Он твердой рукой взял Курта за подбородок, медленно поглаживая линию его челюсти. Он слегка приподнял его голову, невольно любуясь на то, как свет подчеркивал каждую черточку на лице Курта. - Вот так, - тихо сказал он, убирая руку. – Хорошо. Губы Курта растянулись в легкой улыбке. И сейчас, когда Себастиан видел его так близко, он мог поклясться, что больше никогда не увидит таких глаз. Если Курт когда-нибудь еще согласится на такое, он должен будет нарисовать только их: кристально-чистые, голубовато-зеленые с ореховыми нотками, яркие, идеальной формы, обрамленные темными ресницами маленькие частички рая. Себастиан вздохнул, отходя назад, чтобы посмотреть на прекрасного Курта, раскинувшегося на диване. - Что? – поинтересовался Курт. Он так волновался, что был вынужден напоминать себе, что надо дышать. Себастиан повернулся на каблуках и вернулся к мольберту, устраиваясь перед ним и беря в руки карандаш. - У меня уже давно не было натурщика, который бы мне так нравился, - просто сказал он. Он поднес карандаш к холсту и сделал несколько простых штрихов, постоянно поднимая глаза на Курта, чтобы лишь набросать контуры его тела. Курт сглотнул. - Я тебе нравлюсь? – потрясенно спросил он. Себастиан улыбнулся, задержав на нем взгляд дольше, чем требовалось. - Возможно. На следующие несколько минут он полностью погрузился в работу. Его кисть летала над холстом, пока он черным карандашом намечал основные черты в фигуре Курта: очертания рук, волосы, эти прекрасные длинные, нескончаемые ноги, облеченные в джинсы, которые ему неприлично сильно хотелось стянуть, ступни в кожаных ботинках, которые контрастировали с младенческой гладкостью его кожи на больше не скрытой рубашкой груди. - Как идут дела? – через какое-то время поинтересовался Курт, чей голос разорвал сосредоточенную тишину. Он не переставал наблюдать за Себастианом с тех пор, как тот начал рисовать. Он не думал, что будет так тихо, однако это было довольно логично. - Ты невероятный, - откликнулся Себастиан, не поднимая взгляд от холста. Словно и не могло быть другого ответа на вопрос. Курт почувствовал, как в его животе вновь что-то перевернулось. Он немного боялся увидеть себя глазами Себастиана, но очень хотел увидеть, что из этого получится. Себастиан посмотрел на него еще раз, и Курту захотелось либо провалиться сквозь пол, либо перестать быть неподвижной статуей и отбить страстным и полным благодарности поцелуем у Смайта все желание работать. Он не знал, чем заслужил такое восхищение, но был благодарен за это. Может, благодарным быть стоило только за свое существование. Прошел практически час. В конце концов, Себастиан заменил темный карандаш на более светлый для финальных штрихов. Тени от ресниц Курта, дорожка волос в низу живота, ногти на пальцах рук. Закончив, над всеми предыдущими заметками в углу холста он написал свое имя. Себастиан Смайт. Юноша, которого я желаю. 28 февраля 2012 года. - Готово, - пробормотал он. Курт тут же встал с дивана и подошел к мольберту, обходя его, чтобы посмотреть на холст. От увиденного его рот невольно открылся, а глаза расширились. Рисунок был живым и реалистичным. Фигура на холсте выглядела в точности как он, только в оттенках серого. Себастиан практически не стал уделять внимания дивану, зато тело Курта было прорисовано до малейшей детали. Он словно смотрел в зеркало и видел какую-то более изящную версию себя. Он словно видел себя чьими-то глазами, без стольких синяков и изъянов. Видел себя как кого-то по-настоящему красивого. Когда его взгляд упал на название, из его горла непроизвольно вырвался какой-то странный звук. Приложив руку к груди, словно стараясь успокоить бешено колотящееся сердце, он оглянулся на сидевшего на стуле Себастиана. Тот смотрел на него все время, изучая его, пока он изучал картину. - Ты, - тихо, но нетерпеливо произнес Курт, - «желаешь» меня? Выражение лица Себастиана не изменилось. - Да, - спокойно ответил он. И внезапно Курт уже страстно целовал его, а Себастиан ронял карандаши на пол, чтобы обхватить его обеими руками. Когда их языки встретились, Курт уже начал задыхаться и сел Себастиану на колени, обнимая его ногами за талию. Тот чуть приподнял его и опустил свои руки на его задницу, сжимая ее через джинсы. Курт застонал ему в рот, прогибаясь в спине и прижимаясь к нему грудью. Себастиан еще крепче обхватил его руками, просто желая зацепиться за что-то, чтобы не упасть, пока Курт оторвался от его губ, прикусывая мочку уха и переходя поцелуями к шее. Себастиан был уже возбужден и чувствовал, как член начинает упираться в джинсы, так что не собирался терять времени. Пока Курт продолжал оставлять засосы на его шее, он попытался встать, едва не оступившись под весом все еще обнимающего его ногами Хаммела. Пинком отбросив стул в сторону, он смог подняться на ноги, и Курт прижался к нему сильнее и вновь поцеловал. Себастиан дошел до дивана, опуская на него Курта, под чьей спиной тут же зашуршала обивка. Тот едва слышно ахнул и большими глазами, в которых плескалось возбуждение, посмотрел на Себастиана, сделавшего к нему шаг и склонившегося над ним, одной рукой начиная расстегивать ремень на его джинсах. Второй рукой он накрыл член Курта через штаны, поглаживая его достаточно быстро, чтобы заставить Хаммела выгибаться и извиваться. - Боже, да, - выдохнул Курт, вновь закрывая глаза. – Себастиан… - Когда я впервые тебя увидел, - грубовато прервал его Смайт, продолжая гладить член Курта сквозь джинсы и второй рукой возясь с ремнем, - ты был таким чертовски прекрасным, Курт. Я хотел заполучить тебя. У Хаммела в горле застрял очередной стон, пока он приподнимал бедра, позволяя Себастиану вытащить из шлевок ремень и отбросить его в сторону, не обращая внимания на лязг металлической пряжки. - Тогда я еще не знал, что мне это уже удалось, - продолжил он, обеими руками стягивая джинсы Курта до середины бедер. Затем он оперся на одну руку, наклоняясь над шеей Курта, а второй рукой скользнул в его трусы, оборачивая пальцы вокруг горячего и твердого члена. – Ты божественный, - выдохнул он ему в шею, начиная двигать ладонью. – Живое, дышащее произведение искусства. Я хочу тебя всего, Курт, ты просто не должен существовать такой… Курт застонал, не в состоянии издать какой-то другой звук, дающий понять, что он услышал эти слова бесстыдного восхищения. Себастиан поцеловал его, без стеснения проникая языком ему в рот, и навис над ним, облизывая губы и продолжая быстро двигать рукой. Курт посмотрел на большую теплую ладонь, накрывавшую его член, и почувствовал, что уже начинает дрожать и покрываться потом. Большим пальцем Себастиан размазал предэякулят по всей длине, и Курт выругался сквозь зубы, дергаясь бедрами в чужую руку. Он хотел увидеть Себастиана, поэтому он поднял трясущиеся руки к его джинсам и одной ладонью накрыл бугорок, который уже явно виднелся в районе ширинки Смайта. Тот простонал, когда Курт дотронулся до него, и резко поднялся на колени, быстро расправляясь со своими штанами и просто желая остаться без одежды. Он слез с дивана и спустил джинсы с трусами до лодыжек, пока Курт начал выпутываться из своих штанов, смотря при этом на сильные ноги и вставший член Себастиана, который сбросил ботинки, стянул носки и вернулся к дивану. На Курте были только черные носки, когда Себастиан вновь оказался на нем, не отводя взгляда от его члена и темных волос над ним. Всем, что он мог чувствовать, был Себастиан, его гладкая кожа и мышцы; их члены терлись друг о друга, пока Смайт подавался бедрами вперед, отчего становилось еще жарче. Одной рукой Курт вцепился ему в плечи, а другой держал за талию. Себастиан не отрывал взгляда от глаз Курта, а тот был слишком заворожен движением их тел, но потом все же посмотрел на него. Когда их взгляды встретились, в воздухе, казалось, затрещало электричество. Пот, покрывавший их тела, внезапно стал тяжелее. Курт осознал, насколько быстро двигались бедра Себастиана, что их члены были совсем рядом и что это заставляло его ноги дрожать и раздвигаться все шире. Его член был красным, из головки сочилась смазка, и он почувствовал, как его захлестывает первая волна наслаждения, которая потом должна была привести его к оргазму. Себастиан понял, что Курт уже находится на краю, поэтому остановился, чтобы сходить за смазкой и презервативом. Спотыкаясь, он дошел до длинного стола у стены и, пробравшись через кучу кисточек и необработанных фотографий, открыл ящик, в котором хранил все необходимое для тех случаев, когда дело заходило дальше простого позирования. Для тех редких случаев. И этот раз с Куртом точно будет редкостью. Он вернулся к дивану и обнаружил, что Курт водит рукой по своему члену. Себастиан расположился между ног того, выливая остатки смазки на пальцы и отбрасывая опустевший тюбик за спину, который с негромким стуком покатился по полу. Курт почувствовал внутри себя сразу два холодных и скользких пальца, растягивающих и подготавливающих его. Он беззвучно выдохнул, глядя на Себастиана, который полностью сосредоточился на том, как его собственные пальцы входят в Курта и выходят из него. Внезапно он их согнул и вошел глубже, но медленней, добавляя третий палец и двигаясь осторожнее. Курт простонал в ответ, закусывая губу, и Себастиан позволил себе полюбоваться его телом, его совершенной бледной кожей, которую в некоторых местах покрывал румянец, его красивым лицом, бровями и длинными ресницами. Он выглядел так хорошо, что если бы Себастиан мог остановиться и нарисовать эту пошлую картину, он бы так и сделал. Себастиан был так возбужден и так хотел трахнуть Курта, что резко вытащил из него пальцы и взял с подушки презерватив. Он разорвал упаковку зубами, и Курт открыл глаза, потому что звук нарушил странную тишину, царившую в комнате. До этого ее нарушало лишь их дыхание. Пока Себастиан надевал презерватив, Курт смотрел на трещину в потолке, пытаясь перевести дыхание и запомнить этот момент, потому что он никогда не хотел бы забыть это. Себастиан наклонился над ним, опираясь на одну руку, пока Курт охотно разводил ноги шире, чтобы обернуть их вокруг его талии. Они оба застонали, когда головка члена Себастиана коснулась ануса Курта – Себастиан от жара, а Курт от чувства растяжения. Себастиан медленно двигался вперед, заполняя такого горячего и узкого Хаммела. Тот едва смог перевести дыхание, прежде чем Себастиан оперся на локти и начал быстро двигать бедрами. - Черт, ох, - выдохнул Себастиан, опустив взгляд ниже, на свой член, выскальзывающий из Курта, и на дергающиеся бедра парня под ним. - Себастиан… - Курт вцепился в его плечи, тоже смотря вниз на их двигающиеся вместе тела. Наконец он поднял голову, чтобы мокро и страстно поцеловать Себастиана. Их языки встретились и сплелись, пока Себастиан продолжал трахать его. Курт почувствовал, как оргазм накрывает его, и, пожалуй, это произошло слишком быстро. Он не мог продержаться дольше, потому что это было слишком, чертовски, по-грязному хорошо, Себастиан все делал правильно, его ноги дрожали, разум блаженно опустел, и о Боже… Он откинул голову назад, закрывая глаза и притягивая Себастиана ближе, чувствуя, что не может держаться дольше. - Боже, Себастиан, я… Курт громко застонал, пока его трясло от силы оргазма и он кончал себе на живот и немного на грудь Себастиану. Себастиан отпустил себя сразу же, как только увидел это; прогнувшись в спине и простонав что-то неразборчивое, он кончил, не выходя из Курта. Тяжело дыша, он посмотрел на Курта, который тоже пытался перевести дыхание. Прекрасные глаза того были подернуты дымкой, оставшейся от полыхавшего в них несколько минут назад желания. Даже лежа обнаженным под ним и дыша через рот, Курт выглядел непозволительно хорошо. Себастиан, ничего не говоря, изучающе смотрел на него. Курт думал над тем, что можно сказать, ведь нужно же говорить о чем-то после такого, правда? Но вместо этого он закрыл глаза и расслабился. Через какое-то время он почувствовал, что Себастиан проводит рукой по его лицу, как делал еще перед тем, как начать рисовать. Он обвел пальцем его скулу и легко поцеловал туда. - Лежи здесь. Курт открыл глаза и увидел, что Себастиан больше не нависает над ним. Он быстро ходил по комнате, что-то поднимая, что-то убирая, копаясь в ящиках стола, пока не отыскал нужный ему набор кисточек и красок. Курт продолжал наблюдать за ним, когда тот подошел к мольберту. Он заменил холст большим куском акварельной бумаги. Не одеваясь и даже не вытерев оставшийся на лице пот, Себастиан взял в руки карандаш и начал делать первые штрихи. - Ты собираешься нарисовать меня голым? – в неверии спросил Курт. Он чуть привстал, опираясь на локоть. Себастиан продолжил рисовать, периодически поглядывая на Курта: - Я бы пожалел, если бы не нарисовал. - Что мне делать? – поинтересовался Курт. Он лежал на боку, чуть согнув ноги. Его волосы уже давно растрепались и потеряли свой первоначальный вид. Он был уверен, что румянец до сих пор покрывал его везде, где только было можно. Однако Себастиан думал, что он был идеальным, практически божественным. Пожалуй, лучше всего Курт выглядел именно после секса – немного уставший, с затухающими искорками в чертовски прекрасных глазах. - Ничего, - покачал головой Себастиан. – То, как ты лежишь сейчас, просто идеально. Курт слегка улыбнулся, устраиваясь поудобнее. Сейчас, рисуя, Себастиан не молчал. Он говорил о комнате, в которой они находились, о темно-красной и светло-серой цветовой гамме. Курт спрашивал, как долго Себастиан работал здесь и почему вообще когда-то решил начать рисовать. Тот отвечал на все вопросы, не отрывая сосредоточенного взгляда от мольберта и лишь иногда переводя его на Курта. В этот раз он не поскупился на цвета, чтобы показать румянец Курта и позволить изгибам его тела стать еще более заметными, более настоящими. Закончив примерно через сорок минут, он подписал рисунок: Его тело еще прекраснее, чем я мог себе представить. - Боже мой. Курт, подошедший, чтобы посмотреть на картину, уставился на нее в восхищении. Она была немного грубее, чем первая, но живее, ярче, реалистичнее. Красный, персиковый, розовый, коричневый цвета были теплее и мягче. Голубизна и зелень в глазах были холоднее и острее, мгновенно привлекая внимание. Это было идеальное изображение наготы, простое и открытое. Курт опустился на колени сидящего возле мольберта Себастиана, довольный картиной, и тот обнял его за талию. - Ты очень, очень хорош в этом, - заметил Курт. Себастиан поцеловал его в шею. - Я знаю, - пожал он плечами. Курт обернулся и закатил глаза. Себастиан ухмыльнулся. - Я был бы ничем без вдохновения, без натурщиков, - продолжил он. - Натурщика. Они посмотрели друг на друга, и Курт наклонился, чтобы легко и лениво поцеловать Себастиана. Тот улыбнулся, притягивая его ближе к себе. Они провели в этой рабочей комнате Себастиана еще несколько часов, которые Смайт потратил на то, чтобы запомнить каждый изгиб тела Курта всеми возможными способами, пока тот позволял себе чувствовать себя обожаемым и оцененным по достоинству.

***

Через восемь лет в маленьком художественном музее Нью-Йорка. В этот вечер Себастиан открыл собственную выставку под названием «Юноша с меняющими цвет глазами», и люди неспешно ходили по деревянным полу, сжимая в руках бокалы с красным вином и восхищаясь картинами, на которых был изображен один и тот же прекрасный юноша в самых разных обстановках. Какие-то картины были большими, где фигура Курта контрастировала с темными, сложными цветами, а другие были совсем маленькими карандашными набросками, показывающими Курта сидящим в кофейне. Они были датированы зимой 2012 года. Сам Курт тоже был среди гостей, смотря на картины так, словно он не был рядом с Себастианом, когда тот заканчивал их. Он был взволнован не меньше Себастиана, когда два года назад тот смог воплотить свою мечту в жизнь – открыл собственную мастерскую, а теперь и выставку. Самая недавняя, и самая его любимая, серия картин сейчас была перед глазами всех этих людей. Гордость и радость Себастиана висела на стенах, призывая всех влюбиться в нее так же, как это когда-то сделал он сам. - Это же вы на картинах, не так ли? Две молодые женщины смотрели на Курта, сравнивая его с одним из набросков. - Да, - кивнул он, улыбаясь. – Я муж художника. - Ах, как это очаровательно, - умилилась одна из них. - Должно быть, он очень вас любит, - заметила вторая. – Здесь сотни картин! - Да, у него было время попрактиковаться, - хмыкнул Курт. Он повернул голову, чтобы посмотреть на своего мужа. Себастиан говорил с кем-то очень важным, кто брал у него интервью по поводу выставки. Он отвлекся на секунду, бросая взгляд на своего натурщика, своего Курта. Себастиан улыбнулся и кивнул ему, и Курт улыбнулся в ответ. - И я тоже очень его люблю, - добавил Курт.