Глава 5. Attraction.
12 июня 2014 г., 13:38
Ночной город жил своей жизнью. Солнце уже давно закатилось за горизонт, но движение на центральных улицах и многолюдных проспектах, освещенных ярким светом оранжевых фонарей, не прекращалось ни на секунду. Вереницы машин тянулись куда-то вдаль, обгоняя и подрезая неосторожных. Иногда водители высовывались из окон, крича друг на друга и обмениваясь выразительными жестами. Погода была прохладной и гуляки, толпившиеся возле новомодных ночных клубов и разглядывавшие яркие витрины магазинов, кутались в куртки и плащи, пытаясь спастись от резкого и пронизывающего ветра, налетавшего внезапными порывами.
Ночная жизнь кипела во всю, и никто не обращал внимания на высокого молодого человека, выглядевшего как самый обычный, правда немного недокормленный, панк-рокер. Он был облачен черную кожаную жилетку, не особо прикрывавшую могучую грудь, плоский живот и накачанные руки. Узкие кожаные штаны, обтягивавшие каждый сантиметр длинных ног, были украшены большим количеством цепей и всевозможных заклепок. На шее красовалась толстая стальная цепь. Густые черные волосы, в беспорядке разметались вокруг головы, спадая на худое бледное лицо, и прикрывали необыкновенно-яркие глаза юноши, похожие на чернильные омуты.
Ксэрис брел по улице, аккуратно лавируя в толпе и щеголяя своим новым образом. От его одежды, разорванной во время превращения, остались одни лохмотья. Поэтому по пути сюда, он позаимствовал одежду грабителя, напавшего на него в темном переулке, благо она почти подходила ему по размеру. Поэтому теперь на его стройном и рельефном теле красовалась кожаная одежда, достойная байкера или металлиста. От его навороченной прически не осталось и следа, но неряшливость на голове лишь подчеркивала новый образ.
Неторопливо прокладывая путь в потоке людей, Ксэрис размышлял над событиями, произошедшими прошлой ночью. После бегства из клуба он сорвался, потерял контроль и вместо того, чтобы просто уйти прикончил двух полицейских. Глупая и неоправданная жестокость, которая могла привлечь внимание тех, кто охотился за ним. Впрочем, чужак понимал, что прошлой ночью он совершил не только эту глупость.
«Ева» – даже простая мысль о самке, с которой он пытался познакомиться, теперь вызывала смятение. Ксэрис никак не мог взять в толк, почему не убил ее, когда у него была возможность? Только лишь потому, что до этого избрал для продолжения рода? Нет. Это перестало иметь значение с того момента, как в клубе началась облава. Потому, что она была ценным образчиком человеческой породы, и терять ее было бы жалко? Тоже нет. Ева мало чем не выделялась в ряду самок своего возраста, и не была особенной. Так почему тогда?
Миновав несколько ярко освещенных центральных улиц Ксэрис настороженно осмотрелся и, убедившись что за ним не следят, свернул в переулок, мгновенно слившись с тенями. Контраст между ярко-освещенным проспектом и погруженной в полумрак подворотней ударил ему по глазам. Вместо чистоты и благополучия его взору открылась картина грязи и нищеты. Сквозняки гоняли по заплеванному и загаженному асфальту мусор. Единственный фонарь постоянно мигал, издавая неприятное гудение. Ютившиеся по углам бездомные, больше похожие на бесформенные груды старого тряпья, чем на живых людей, источали поистине ужасающий запах отравленного алкоголем мяса.
Но Ксэрис почти не обратил на это внимания. Пройдя немного вглубь проулка, чужак остановился, проведя по кирпичной стене быстро удлинившимися и затвердевшими когтями. Он злился, поскольку начинал понимать, что причиной его отказа убить Еву была его симпатия к ней. Это же была дикость, бессмыслица, абсурд. Он просто не мог симпатизировать человеческому существу! Не мог и все!! Люди… эти мягкотелые, двуногие убили его сестру и многих других из его вида. Именно люди были причиной всех его несчастий!
Почувствовав, как шероховатая поверхность кирпича крошится под его пальцами Ксэрис убрал руку от стены и втянул когти. Он должен был сохранять контроль и не поддаваться ярости, тем более что в этот раз она была направлена против него самого. Ксэрис злился на себя за то, что позволил себе привязаться к Еве.
Устало привалившись к стене чужак запрокинул голову к затянутыми тучами небесам и прошептал:
— Ксэрах... что мне делать?.. – привычка обращаться к сестре за разъяснениями появилась у него с тех самых пор, как не стало их матери. Подобно другим самкам вида Ксэрах была гораздо более гибкой, чем он. Быстрее реагировала, лучше приспосабливалась к новым условиям и всегда с легкостью отыскивала выход практически из любой ситуации. Именно благодаря ей они смогли сбежать из лаборатории, не смотря на предпринятые людьми исключительные меры. Наверняка, Ксэрах придумала бы, что ему делать сейчас.
Только вот она была мертва и не могла ответить. А значит, он должен был справиться сам. «Но как же это сложно!» – подумал Ксэрис, несколько раз ударив кулаком по стене, откалывая от нее все новые и новые куски. Для существа, привыкшего жить в окружении сотен братьев и сестер, которые разделяли друг с другом все мысли и чувства, одиночество во враждебном мире абсолютно чуждых существ было едва ли не худшей участью, какую только можно было представить. С точки зрения Ксэриса хуже могло быть только одно.
Родиться человеком. Впервые столкнувшись с людьми, он был удивлен и испуган тем, насколько одиноки были эти существа по своей природе. Их умы были закрыты друг от друга, а значит, единственным способом выразить свои мысли и чувства, для них оставались сложные звуки и жесты. Столь примитивная коммуникация ставила их на один уровень с животными. Впервые столкнувшись с людьми Ксэрис с трудом смог постичь их пустоту и одиночество. А постигнув, решил, что сошел бы с ума, если бы был столь же одинок.
«Но я не сошел…» – прошептал чужак, глядя на свою покрытую кирпичной крошкой руку, на пальцах которой то появлялись, то исчезали когти. – «…хотя сейчас я одинок, как и любой из них…» Это сравнение было столь странным, что он издал подвывающее шипение, которое можно было принять за истерический смех
Мысль о том, что он может быть хоть в чем-то схож с этими мягкотелыми существами, вызвала у Ксэриса инстинктивное отторжение… но в то же время, она многое проясняла. Причина его симпатии к Еве крылась в его одиночестве и ее добром отношении к нему. В том, как она хвалила его манеру двигаться во время танца и предлагала разделить с ней трапезу. Безусловно, она была первым человеком, который был добр с ним.
Ксэрис в раздражении мотнул головой и взъерошил руками и без того растрепанные черные волосы в попытке выбросить из головы человеческую самку. Нужно было сосредоточиться и вернуться к изначальному плану. Создать собственную расу и стереть человечество с лица этой планеты – вот, что действительно имело значение. А для этого ему необходимо было найти самку. Обычную человеческую самку, которую он сможет использовать для претворения в жизнь своих планов, а затем избавиться от нее безо всяких эмоций.
—Эй, приятель... у тебя не будет немного мелочи? – сипло пропыхтел бродяга. Очевидно, пробужденный шипением он продрал глаза и, заметив рядом какого-то незнакомца, решил выклянчить у него монетку-другую.
Поначалу Ксэрис собирался попросту проигнорировать бездомного (поскольку убивать его было бы крайне неразумно), но неожиданно передумал. Запустив руку в карман жилетки, он выудил оттуда горсть монет и бросил их на пол перед бродягой. Радостно звеня, они раскатились по асфальту, сверкая в свете фонаря.
— Не мог в руку положить?.. Молодежь… – проворчал бездомный и опустился на четвереньки, принявшись собирать десятицентовые монеты. Ксэрис несколько секунд наблюдал за ним, а затем произнес:
— Посмотри на себя. Ты символ своего вида. Беспомощный, жалкий человек, готовый пресмыкаться перед всяким, кто бросит тебе горсть монет, – тон чужака сделался издевательским, во рту блеснули клыки. Он испытывал отвращение к елозящему у его ног существу, погрязшему в пьянстве и саморазрушении.
Ни один из его сородичей никогда не довел бы себя до такого состояния. Любой из них скорее умер бы или, в крайнем случае, попросил братьев и сестер прикончить себя. Лучше смерть, чем такое существование.
— Да-да, мы все в дерьме, а ты один в белом фраке. Слышь... – договорить бродяга не успел, поскольку развернувшийся с хрустом длинный хвост Ксэриса ударил в землю рядом с его рукой. Хвостовой шип пробил грязный асфальт, вонзившись в него примерно на треть. Бродяга несколько секунд тупо смотрел на хвост, мешавший ему собирать монетки, и пытался понять: что это? А когда понял, содрогнулся от ужаса.
Ксэрис зашипел, привлекая к себе внимание человека, а затем подождал некоторое время, позволяя тому осознать, что именно он видит. Бродяга проследил хвост до его основания и бросился прочь с воплем. Не тут-то было. Хвост метнулся вдогонку, обвился вокруг его торса, легко оторвал от земли и потащил обратно.
— Ты что-то сказал? – почти весело поинтересовался чужак, подтягивая жертву к себе и вглядываясь в перекошенное от ужаса, багрово-отечное лицо, покрытое неряшливой щетиной. – Нет? Я так и думал.
Затем Ксэрис крутанулся вокруг своей оси и резко распрямил хвост, отправив несчастного бродягу в полет до ближайшей стены. Поступок, продиктованный не жестокостью, но лишь необходимостью вновь почувствовать себя сильным, почувствовать себя охотником. Быть может, его попытка самоутвердиться за счет пьяного бездомного выглядела довольно жалко, но после случая с Евой, но должен был это сделать. Он должен был доказать самому себе, что он не становится похожим на человека и не собирается сближаться с людьми.
Ударившись спиной о кирпичную стенку бродяга сполз по ней на асфальт, посмотрел на Ксэриса с широко раскрытым ртом, но так и не издал ни звука. Лишь как-то жалобно хрюкнул и залез между двумя мусорными баками – бояться. Полностью довольный собой и своими действиями чужак развернулся и покинул подворотню.
Он не беспокоился впавшего в состояние тихого умопомешательства бездомного. Никто все равно не стал бы слушать его россказни о «человеке с хвостом». Вновь вернувшись на освещенный огнями проспект, Ксэрис направился в сторону ближайшего бара. Памятуя о вчерашней неудаче с ночным клубом, он решил поискать другое место для охоты. Его выбор остановился на самом обычном питейном заведении среднего уровня.
Войдя внутрь Ксэрис оказался в просторном помещении пятнадцать на пятнадцать метров. Барная стойка располагалась прямо напротив входа, ряды круглых столиков, рядом с каждым из которых помещалось до шести стульев, были расставлены в шахматном порядке. В зале было довольно сильно накурено, а воздух насквозь пропитался запахом пива и прочих алкогольных напитков. Но музыка, по крайне мере, не оглушала.
Выбрав столик в центре зала Ксэрис придал своему телу наиболее эффектное положение и окинул зал внимательным взглядом, в поисках подходящей самки. Но посетителей, как назло, почти не было. Только группа подвыпивших парней, собравшихся за дальним столиком, шутили и смеялись на весь зал.
Посидев пару минут и убедившись, что наплыва посетителей в ближайшее время не ожидается, Ксэрис уже почти собрался уходить, когда к нему подошла светловолосая официантка в форменной одежде: малиновой юбке и белой рубашке с ярко-красным бейджиком. Подняв взгляд на нее Ксэрис не смог сдержать своего удивления.
— Ева? – он пытался справиться с собой, но все равно чувствовал, как его брови ползут вверх, растягивая бутафорскую кожу а на губах появляется предательская... улыбка. Он был... рад ее видеть. Несмотря на все попытки убедить себя в обратно он едва подавлял желание развернуть хвост и изогнуть его призывной дугой.
— Ксэрис? – ответила не менее удивленная девушка, рассматривая его. Чужак молчал, изо всех сил напрягая свое обоняние и пытаясь почувствовать запах девушки на фоне забивавшего нос сигаретного. Состав ее феромонов изменился с прошлого раза. Возбуждение и эйфория исчезли, а вот страх оставался, придавая ее запаху некоторую остроту.
— Как... то есть... Ева, а что ты здесь делаешь? – пытаясь собраться с мыслями поинтересовался Ксэрис.
— Я, вообще-то, здесь работаю, – с нотками гордости в голосе отозвалась девушка и посмотрела на него уже с легким подозрением. Кажется, после всего произошедшего прошлой ночью нервы у нее слегка расшатались и она была на взводе. – А вот что ты здесь делаешь, Ксэрис?
— А я... просто пивка зашел выпить... светлого... нефильтрованного... – отозвался чужак пытаясь успокоить ее мягким тоном и некоторой неуверенностью, которой он позволил прозвучать в своем голосе. И Ева, кажется, поверила ему и успокоилась. Взгляд ее голубых глаз слегка смягчился, и она улыбнулась, хотя и не так лучезарно, как вчера в клубе.
— Тогда я сейчас принесу твой заказ, – изящно развернувшись, блондинка направилась к барной стойке, а Ксэрис сидел и смотрел ей вслед, усиленно отрицая тот факт, что ему нравится ее походка. Мысли, спутанные во время встречи с этой странной самкой, медленно возвращались в привычную колею.
Ожидая свой заказ чужак сидел и размышлял о возникшем между ними притяжении: «Кто ты такая, Ева Смит? И почему я все время натыкаюсь на тебя? Ты меня преследуешь? Нет? Тогда как объяснить, что мы встречаемся снова и снова? Или... это я тебя преследую? Но зачем? Кто ты такая, Ева Смит и... зачем ты такая?».
Ответов у него пока не было.
