Rapaciously Love

      ...очнувшись, Ксэрис некоторое время не мог понять – действительно ли он бодрствует или же это просто еще один его сон. Его кошмар. Он снова был в «лаборатории». В этом ужасном месте с ровными белыми стенами и ослепительно-ярким, безжизненным светом. Запах какой-то омерзительной химии, казалось, заполнял все вокруг, и чужак плыл в нем словно в густом, тошнотворном облаке. Он забивался в дыхательные пути, отбивая обоняние.       Израненный и практически ослепленный Ксэрис, попытался закрыться от безжалостных лучей яркого света терзавших его обостренное восприятие, но понял, что не мог даже этого. Его тело было зажато в стальных тисках. Рождающая невыносимые режущие блики, металлическая конструкция, как бы вырастала из пола, надежно удерживала его на одном месте. Зловещего вида оковы тугими кольцами охватывали чувствительные щупальца, растущие по бокам его головы, лишая его возможности двигать головой и пользоваться пастью. Прочнейшие цепи обвязывали локтевые суставы Ксэриса, а так же ребра его экзоскелета, ключицы и лопатки.       Эта ужасная сбруя надежно фиксировала его на одном месте, не давая даже как следует пошевелиться. Как будто он и так не был страшно изранен после короткого и жестокого боя с тем… существом. В мыслях клубился туман и сколько бы чужак ни старался он не мог вспомнить подробности произошедшего. Да это было и не так важно сейчас. Главной его задачей на данный момент было спасение. Бегство из этой ужасной белой темницы...       Попытавшись сменить облик и выскользнуть из оков Ксэрис издал вибрирующий стон. Его тело пронзила жестокая судорога, а десятки полученных во время сражения ран напомнили о себе мучительной болью. Но превращения так и не произошло. Несколько костей щелкнуло, хрящи задвигались и… встали на место. Часть внутренних мышц и органов, отвечающих за смену формы, была парализована и отказывалась повиноваться.       Он смутно помнил, что сюда его притащили, когда он был человеком. Наверное, потом ему ввели препарат, подавляющий превращение. Так же поступали люди в белых халатах, издевавшиеся над ним и его сестрой.       Воспоминания наполнили чужака болью, за которой практически сразу пришел пароксизм ярости. Ксэрис предпринял попытку освободиться от неразрывных цепей, которыми его сковали. Конечности бились, до предела натягивая цепи, зубы и жвала скрипели, оковы лязгали, пока чужак мотал головой, не обращая внимания на боль.       Его усилия продолжались не одну минуту, но так ни к чему и не привели. И вскоре Ксэрис все-таки сдался, повиснув на цепях. Он снова был в плену. Его опять заковали в цепи, лишив даже того немного, что у него осталось. Возможности общаться, менять облик и даже просто двигаться. И он, не смотря на свою хитрость и почти что сверхъестественную силу, ничего не мог с этим поделать. Совсем как тогда. Только сейчас с ним не было сестры, которая могла бы утешить его и ободрить. С ним никого не было. Он остался один. Последний из своего вида.       «Не последний» – пронеслась в голове первая связная мысль. Ксэрис напрягся и зашипел, прогоняя клубящийся в голове дурман. Он вспомнил. Вспомнил Еву. Человеческую самку, с которой он познакомился прошлой ночью.       Она привлекла его своими феромонами. Он заворожил ее и увлек. Они исполнили брачный танец, и выпили «абсент». Особый ритуальный напиток, служивший показателем готовности к спариванию. Все шло идеально, но потом вооруженные люди напали на них. Он убил нескольких, но оставил Еву в живых, хотя она и видела его истинную форму. Это было странно. Это было непонятно. Но он разобрался с этим и признал свои чувства к ней. Затем он снова нашел ее. Она познакомила его с подругами. А потом… потому коснулась ртом его рта…       «Поцелуй» – Ксэрис вспомнил, что именно так, это называли двуногие. Это был особый сигнал, очень часто предваряющий спаривание. Они почти готовы были приступить к делу, но на них снова напали… чуждое существо. Умом Ксэрис понимал, что атаковавший на его и Еву хищник был точь в точь таким же, как тот, что дал жизнь ему и Ксэрах и что встреча с ним может быть очень важна. Но не мог заставить себя задуматься об этом.       Потому что его мыслями теперь завладело беспокойство за Еву. Она так испугалась во время их схватки, что не смогла даже убежать. «Спаслась ли она? Все ли с ней в порядке?». Подумал чужак и вновь забился в оковах. Ему в голову пришла ужасная мысль, что захватившие его люди могли и ей причинить какой-нибудь вред. И пусть он был обессилен, пусть стальные цепи полностью лишили его подвижности, он все равно силился вырваться… чтобы найти Еву. Чтобы защитить ее, от этого отвратительного человеческого мира, если это потребуется.       И тут часть стены под самым потолком, оказавшаяся просто двумя толстыми пластинами, раздвинулась явив большое смотровое окно. В нем, Ксэрис сумел разглядеть силуэты двоих. Первым оказался человеческий самец, который, в свое время, пытался наладить с ними связь. Разговаривал, предлагал устроить побег. Ксэрис никогда не обращал на него внимания и даже не отвечал на его попытки заговорить с ним, а вот Ксэрах доверилась этому странному человеку, за что потом жестоко поплатилась. Раскрыв жвала, чужак издал низкое ворчание.       Рядом с ненавистным самцом стояла женщина, излучавшая ауру власти. Наверняка она была Королевой Людей. Конечно, Ксэрис знал, что человеческие самки способны размножаться самостоятельно, но мысль о существовании Королевы все равно казалось ему логичной. Кто-то же должен был управлять человеческими Ульями, которые носят название «городов» и поддерживать порядок в царящем там невообразимом хаосе.       Но если она была Королевой Людей, то это значило, что все издевательства, которым двуногие подвергали его и сестру, были совершены по ее приказу! Осознав это, Ксэрис забился, гремя цепями. С чудовищным усилием он приподнял голову, не обращая внимания на боль, которую причиняли ему оковы, и испустил пронзительный вопль. Настолько громкий, что он зарокотал по всей белоснежной темнице, приводя в ужас всех, кто слышал его.       Не всех, как оказалось. Когда Ксэрис вновь обвис в цепях, обессиленный вспышкой интенсивной активности, дверь, надежно скрытая в стене и до сего момента казавшаяся ее частью, плавно отъехала в сторону и он увидел…       Это невозможно…, – …тонкую темноволосую девушку с фарфоровой кожей и карими глазами. С их последней встречи прошло много времени и некоторые детали поменялись, но он все равно не мог не узнать…       Невозможно…, – …свою сестру. Точнее тот облик, который она выбрала себе в качестве личины.       Здравствуй брат, – ее мысль осторожно коснулась его разума. Легко, почти невесомо. Отстраненное приветствие, практически не окрашенное чувствами, которых, по идее, должно было бы быть в избытке.       Тебя не может здесь быть. Ты умерла, – подумал в ответ Ксэрис. Он понимал, что это какая-то уловка, что люди просто хотят обмануть его, но все равно вложил в свое мысленное послание всю силу своих чувств. Он просто не мог, не умел иначе и обрушил на сознание самки всю боль воспоминаний о той страшной ночи…       …изувеченное тело Ксэрах, которое пулеметная очередь буквально превратила в решето… расколотый экзоскелет… развороченная пулями плоть, кровоточащая едкой кислотой, слабо светивщейся в полумраке салатным светом… раздробленная костяная корона, из которой вытекает полужидкий мозг….       Ментальный удар такой силы мог сломить кого угодно, но затянутая в брючный костюмчик девушка с вьющимися каштановыми волосами стояла и лишь как-то странно смотрела на него, склонив голову на бок.       Конечно же я жива, – ее накрашенные темной, ежевичного-цвета помадой губы растянулись в легкой улыбке. – Просто память об этом была сокрыта от тебя, созданными мной ложными воспоминаниями.       И теперь пришла пора открыть завесу этой тайны!, – с этой мыслью она открыла ему свой разум. Не полностью, а лишь небольшой кусочек. Чтобы он ее глазами увидел, как все было на самом деле.       …и он увидел, как пулеметная очередь распахивает землю в том месте, где только что стояла его сестра… увидел как сам он подбегает к изрешеченному пулями участку посреди обширного кукурузного поля… как склоняется над пустым местом… как тычется мордой в подкошенные стебли, как ревет в отчаянии, запрокинув голову к небу… и как в это самое время Ксэрах добирается до края поля, чтобы укрыться в темноте…       Как ты могла?! – боль от осознания предательства самого родного и близкого существа оказалась столь сильной, что Ксэрис, не задумываясь, рванулся вперед. Острые жвала рванули воздух и темноволосая едва успела отскочить. Иначе он разорвал бы ей горло. – Ты предала меня! Ты бросила меня умирать!       А что мне оставалось делать? – не уверенно, словно борясь с внутренними сомнениями, которые скрывала даже от самой себя, огрызнулась Ксэрах. – Вдвоем нас бы точно прикончили, а по одиночке оставался хоть какой-то шанс… к тому же… я не могла там погибнуть. Моя жизнь это слишком большая ценность!       Твоя жизнь? Да что такого ценного в твоей жизни, что ради нее ты предала все, что осталось от нашего Улья?! – закричал Ксэрис, продолжая биться в удерживающих его оковах. Какой-то частью своего существа, которая не была охвачена яростью, он допускал, что его сестра может быть права. Испокон веков самцы его вида жертвовали своими жизнями, чтобы защитить самок и гнездовые камеры. В иной ситуации он без колебаний умер бы, чтобы защитить ее, но... то, что она сделала, как с ним поступила, было ужасно. Ксэрах, его сестра, его близнец, вторглась в его разум и все там перемешала, создав ложные воспоминания. Она… использовала его.       И все же… Ксэрис хотел найти оправдание ее поступку. Хотел так отчаянно, что позволил их мыслям соприкоснуться вновь. Даже не смотря на то, чем в прошлый раз закончился для него столь тесный контакт с ней И она ответила, наконец-то полностью раскрыв себя. Их мысли сплелись и перемешались. Все слилось воедино...       …его самоубийственное полное отчаянной гордости сражение с вертолетами, и ее трусливое бегство… ослепительное пламя взрыва, расцветившее ночь вокруг него и ласковая тьма, укрывшая ее от всех опасностей…       …бешенная гонка по ночному лесу, сквозь хлещущие по телу ветви деревьев и ее комфортная поездка в машине, управляемой все тем же самцом… страх и смятение, испытанное им во время своей первой ночи в чуждом мире людей и утешительное объятье женщины, которую она, почему-то звала… своей Королевой?!.       Как ты могла?! – сила его чувств была такова, что Ксэрах попятилась. Совсем чуть-чуть…       …его скитание по помойкам и хрустящие на зубах кости крыс и бродячих собак… ее личное гнездовье, построенное людьми с учетом видовых особенностей и кладовая, в которой никогда не кончается свежее мясо… его первая в жизни одежда, собранная с какого-то бродяги и ее модный деловой костюм, подаренный ее Королевой…       …бегство от солдат, следовавших за его феромонным следом и духи с феромоно-блокаторами, навсегда избавившие ее от опасности быть пойманной… первая отвергшая его человеческая самка и ее первый совместный обед с человеком, устроившим их побег самцом и странной жещиной, которая угощала ее белыми мышами…       Как ты могла?! – еще один мысленный удар и еще одно отступление. Ксэрах пятилась, изо всех сил подавляя рвущееся из глубин подсознания чувство вины. Убеждая себя, что она всегда и все делала правильно…       Его встреча с Евой, их танец, распитие абсента и приключения, которые за этим последовали…       Как ты мог?! – охваченная безудержной яростью Ксэрах рванулась вперед и зашипела на брата.       …ее очередная попытка все испортить и ужин с человеческим самцом, закончившийся поцелуем…       Нет! Как ты могла?! Почему променяла свою настоящую семью на них? На этих… двуногих!? – Ксэрис много чего еще хотел сказать, но Ксэрах наотмашь ударила его по голове, резко заставив замолчать.       Не смей говорить о моей Королеве в таком тоне! – зашипела девушка, хрустя костяшками пальцев. –К тому же, не тебе, запечатленному с человеческой самкой, обвинять меня в порочащих связях с людьми.       Я просто пытался возродить наш вид! – рыкнул Ксэрис, уйдя в оборону. Это была скользкая тема.       Я тоже. И госпожа Ютани показала мне лучший путь, – разум сестры вновь коснулся его, рисуя некие сюрреалистические картины: …чужих превращающихся в людей и людей превращающихся в чужих… Ульи, которые становятся городами и города превращающиеся в Ульи… все перетекало менялось и сливалось в каком-то безумном танце… в этом не было ни внутренней стройности ни хоть какой-то логики. Лишь хаос...       Ты безумна… – с брезгливым сожалением прокомментировал открывшееся ему видение Ксэрис.       Безумна? Быть может… – Ксэрах жутко улыбнулась ему. Ее черные жвала развернулись, окружая пухлые темные губы. – Но знаешь что? В том мире, который я хочу создать, даже не будет такого слова.       Ты никогда не заставишь меня принять это. Ты никогда не сломаешь меня, потому что… я больше не верю! Я не считаю ни тебя, ни твою госпожу своей Королевой! Я… верю только в нее! – Ксэрах пошатнулась и отступила, словно от удара. Воспоминание о голубоглазой блондинке обожгло ее болью, заставило смешаться…       Но лишь на короткое время. Чувство вины, то и дело поступавшее в чертах ее человеческой маски полностью поглотила злоба. Выбор, между остатками ее верности брату и верностью своему новому Улью был сделан.       Быть может. Но я могу сделать вот так! – издав пронзительный вопль ярости, чужая накинулась на брата и, игнорируя его попытки дотянуться до нее жвалами и хвостом, положила руку на щиток его лба. Воля Ксэрах ударила в сознание Ксэриса словно десятитонный грузовик, пробиваясь сквозь все выставленные на пути преграды…