My Father's Eyes

Глава третья, моя мать... Эта женщина появлялась в моей жизни всего дважды. Первый раз я помню смутно, мне было около двух лет. Второй раз оставил в моей памяти только сладкий обволакивающий запах духов и мягкий мех ее пальто, в который я утыкался лицом, стараясь прижать ее к себе как можно сильнее и никогда не отпускать. Почему мы с папой остались одни? Когда мне исполнилось пять лет, отец усадил меня на стул, сел напротив и очень серьезно сказал, что я уже достаточно взрослый, и пришло время объяснить мне почему мы с ним остались вдвоем. Он достал из кармана клетчатой рубашки старую потрепанную, затертую временем и многочисленными переездами фотографию, сделанную одним солнечным летним днем. Смеющиеся глаза отца, одна рука упирается в бок, другая обнимает красивую женщину, счастливо улыбающуюся в камеру. Они были счастливы, вся жизнь была впереди. Затем родился ребенок и все изменилось. Джо не почувствовал тот момент, когда они вдруг стали чужими друг другу. Уже после, размышляя о том как это случилось, он думал, что в том, что его жена оставила их была и отчасти и его вина. Он не уделял ей достаточно времени. Чертовски выматывался в бесконечных попытках хоть что-то заработать для жены и их маленького сына. Они стали отдаляться друг от друга. Жена плакала почти каждую ночь. Джо пытался утешить ее, но не мог. Расстояние между ними на небольшой супружеской кровати становилось все больше. Жена любила его. Проблема в том, что она любила его недостаточно. Недостаточно, чтобы понять, что он постоянно отсутствует дома не потому, что не хочет видеть, как растет их малыш, а потому, что старается сделать все, для того, чтобы его семья ни в чем не нуждалась. И однажды она его возненавидела. Джо стал чужим для нее. Они развелись - она уехала, то ли в Сан-Франциско, то ли еще куда-то, встретила там мужчину и счастливо зажила с ним в браке, изредка присылая открытки ко дню рождения Роба. Джо остался с сыном "временно, пока я не "обстроюсь". И жена, теперь уже бывшая, изредка навещавшая их, целуя ребенка в макушку, действительно в это верила. По крайней мере, первые месяцы. Он на всю жизнь запомнил тот день, когда она ушла. Сын плакал, надрываюсь в своей кроватке, жена лихорадочно собирала вещи. Он стоял, повернувшись к ней спиной и смотрел в окно. В глазах щипало от слез, все слова уже были сказаны а оттого стали бессмысленными. Грудь раздирало чувство отчаяния и беспокойство за крошечного сына, которому предстояло расти без матери. Не знать материнского тепла. Дверь хлопнула, ребенок зашелся в плаче, переходящей в крик. Джо склонился над кроваткой, посмотрел на малыша и тихо начал петь ему колыбельную. Ту самую, которую пела ему его мать, единственный куплет, который он запомнил и сохранил в памяти. Джо был родом из тридцатых годов, из Андерстона, из семьи, где жили вдесятером в одной комнате. Он помнил, в какой нищете он вырос, однако он смог выбраться оттуда. Тишина, на ступившая через несколько минут, показалась Джо своего рода благословением. А еще осознанием факта, что ему не стоит боятся будущего, он может справиться с чем угодно. Однажды Джо кормил своего 3-х летнего сына с ложечки чем-то, что напоминало с виду размоченный картон и на вкус было примерно таким же, и ему пришло в голову, что он справляется с обязанностями отца - одиночки довольно ловко. Ребенок, улыбаясь, набрал полный рот пищи, задумался о чем-то своем и и вдруг фонтаном выплюнул эту смесь прямо в лицо склонившегося над ним отца. Джо изумленно взглянул на сына и через секунду громко расхохотался, оседая на пол и чувствуя, как на глазах выступают слезы. Напряжение, которое сковывало его на протяжение последних нескольких месяцев ушло и в этот момент он ясно осознал, что никому не отдаст сына. Когда я был ребенком самый большим моим страхом было потерять моего отца. Матери у меня не было, я ее почти совсем не помнил и центром моего существования был мой папа. Порой я чувствовал, что мы одни на всем белом свете. Когда тебе всего шесть лет, тебя не спрашивают, чего ты на самом деле хочешь. А я всего лишь хотел, чтобы у меня была семья, как у всех. Однажды, я хорошо запомнил это декабрьское промозглое утро, я проснулся и не обнаружил своего отца рядом. Я обошел маленький обветшалый домишко, который за многие годы в отсутствие его хозяев пришел в запустение, и не нашел его. Мне стало по-настоящему страшно. Я открыл покосившееся окно позвал папу. Ответом была тишина и ветер, бьющийся в лицо. Сильный порыв ветра заставил стекла задрожать. Стало холодно и тоскливо. Мне показалось, что прошла вечность, в действительности примерно через час отец вернулся. Ему подвернулась небольшая работа в восточном районе Глазго и поэтому, уходя рано утром, он надеялся вернуться до того, как я проснусь. Многие месяцы после этого мне снились кошмары, что отец забыл меня, бросил. Я просыпался несколько раз в течение ночи и стуча босыми пятками по полу, бежал проверять в небольшую мастерскую в подвале дома, где отец по ночам работал над заказами - дома ли он. С тех пор Джо больше никогда не позволял себе уйти, не попрощавшись предварительно с сыном и не пообещав вскоре вернуться.