Vertigo

Тоору сидел в курилке на подоконнике и уничтожал сигарету за сигаретой, терпеливо выжидая, когда же сюда явится тот, кто ему был нужен. Когда пачка опустела, психолог сполз с подоконника на пол и продолжил ждать. Наконец, в коридоре послышались шаги. Дверь распахнулась, и в помещение зашёл замученный завхоз, доставая из кармана сигареты и подходя к окну. Сделав первые жадные затяжки, Дайске замер, явственно ощущая чужое присутствие. Повернув голову, он увидел сидящего в углу Ниимуру. Приступ минутной паники сменился странным тёплым чувством, расходящимся от самого сердца потоками крови по венам. Тоору был похож на обиженного ребёнка, и Дайске знал, что это именно он виноват в том, что Ниимура выглядел таким беззащитным. Он просто бросил его, поддавшись на уговоры Тошимасы и его слёзы. Он просто не пришёл однажды, перестал звонить, а в школе старался не сталкиваться с психологом. Он знал, что бесконечно виноват, что его поступок, хоть и был продиктован некими благородными порывами, ни в коей мере не оправдывает его в глазах Кё. Андо затушил сигарету и прислонился лбом к холодному стеклу, не в силах повернуться и уйти. Он не имел права подойти к Тоору, но не мог оставить его здесь одного - такого маленького, такого одинокого, такого трогательного… Бесконечно загадочный бог, его персональное солнышко, невероятно сексуальный дьявол и ещё чёрт знает кто - Кё. Тот самый Кё, который сумел вызвать у него такие чувства, о существовании которых в себе Андо даже не догадывался. - Сядь рядом, пожалуйста, - тихий голос вырвал Дайске из невесёлого потока мыслей. Он послушно сел на пол рядом с Ниимурой и приготовился выслушать обвинительную речь. - У меня к тебе просьба, - после недолгого молчания заговорил Тоору. - Я проследил за СудзУкэ и выяснил всё, что мне было нужно. Теперь осталось получить доказательства их причастности к тому безобразию, которое происходит в их классе. Для этого мне понадобится твоя помощь. - Какая? - спросил Андо, не решаясь взглянуть на Ниимуру. - Я установлю камеру в подсобке под лестницей, а ты завтра должен будешь там валяться весь день в непотребной позе в компании бутылки чего-нибудь покрепче и всячески изображать из себя непросыхающего алкаша. Твой нынешний вид позволит тебе идеально вписаться в эту роль. - Спасибо за комплимент, - фыркнул Дайске. - А почему именно завтра? - Они завтра туда придут, только я не знаю, когда именно. Поэтому тебе придётся занять свой наблюдательный пост с самого утра. Надеюсь, я могу на тебя рассчитывать? - Мог бы и не спрашивать, - буркнул завхоз, по-прежнему избегая взгляда Ниимуры. - Спасибо. Тогда жду тебя завтра в половине восьмого у себя в кабинете, - психолог поднялся и вышел из курилки, оставляя Дая в одиночестве и совершенной растерянности.

* * * * *

Ниимура зашёл в кабинет директора и прикрыл дверь. - Каору, я бы хотел тебя предупредить. Что бы мы с Дайске завтра ни делали, пожалуйста, не вмешивайся. - Интересно, а когда я вмешивался в ваши дела? - Ниикура поднял голову от бумаг и посмотрел на психолога. Тот пожал плечами и уселся в кресло. - Что ещё? - Ты спишь с Такашимой? - внезапно спросил Тоору. - Да, в одной постели, - ответил Каору. - А что, это запрещено законом? - Глупый вопрос, - заметил псих. - Между прочим, это немало осложнит задачу примирения Утёнка с Широямой. - И ты просишь меня не вмешиваться в ваши с Андо дела? - усмехнулся директор. - За собой лучше присмотри. И дай ребятам возможность самим разобраться в себе и сделать самостоятельные шаги в этой жизни. Им уже давно не пятнадцать, поэтому твоя забота выглядит несколько надуманной. - А ты, Лидер-сан? - Ниимура поудобней развалился в кресле, настраиваясь на долгий разговор. - Что ж ты бросился утешать Такашиму? И как теперь ты будешь объясняться с Широямой? Мол, извини, дружище, я тут немного поимел твоего благоверного, но в целом - ни единой царапинки? - Не вижу причин, по которым я должен обсуждать свою личную жизнь с тобой. Насколько я помню, назойливость не входит в твои функциональные обязанности, - парировал Ниикура, вежливо улыбаясь. - Кстати, может, кофе? - Спасибо, это как раз то, что нужно. Каору вышел из-за стола и занялся приготовлением кофе. Тоору смотрел на директора и размышлял о том, что вряд ли между ним и Такашимой был секс. Всё-таки Ниикура слишком порядочный, а Койю - достаточно рассудительный, чтобы не сделать такую глупость. Директор поставил перед Ниимурой чашку и снова уселся на своё место. - Спасибо, Као, - благодарно улыбнулся психолог. - Тысячу лет уже не ел по-человечески. - Всё наладится, Кё, - пообещал Каору, глядя на Ниимуру с сочувствием. - И вообще, приехал бы к нам, мы бы тебя покормили. Что ты как неродной, в самом деле? - Не думаю, что Койю будет счастлив меня видеть, - пробормотал Тоору. - Зря ты так. Койю умница, он всё правильно понял. Просто ему для этого понадобилось время. Их отношения с Юу развивались так, что ему просто некогда было остановиться и подумать как следует, отсюда и все их проблемы, - директор положил подбородок на сплетённые пальцы и задумался. - Вот только не говори мне, что ты влюбился в Такашиму, - предупредил Кё. - Это будет перебором. - Знаешь, в чём разница между нами? - Каору посмотрел на Ниимуру в упор. - В отличие от тебя, я умею отпускать. Ниимура промолчал, опуская глаза. Кажется, он действительно немного перестарался со своей заботой о Широяме. Ну что ж, тогда ему следует сейчас отойти в сторону и оставаться всего лишь наблюдателем, хотя в отношении Юу он не привык к этой роли. Каору, несомненно, прав - надо уметь отпускать. Кё залпом допил оставшийся в чашке кофе и поднялся. - Спасибо за кофе, Као. Я пойду, пожалуй… - Удачи в твоём расследовании, Кё. Если понадобится помощь - зови. Тоору кивнул и вышел. Ниикура убрал чашку и подошёл к окну, рассматривая ёжащиеся под порывами ветра лужи на асфальте. От насквозь промокших деревьев веяло безысходностью; свинцовое небо давило своей тяжестью, и деревья прогибались, не в силах выдержать эту тяжесть. И впервые за много лет приближающееся Рождество не вызывало у Каору никаких положительных эмоций. - Я умею отпускать… - повторил он и закрыл глаза.

* * * * *

Широяма Юу разговаривал со своим инженером. Приятного было мало. Его постоянный штурман заболел, и теперь Юу предстояло проходить этап с другим партнёром. Собственно, такое случалось и раньше, так что в этом не было ничего сверхъестественного, но в таких мерзких погодных условиях Широяма предпочёл бы проверенного годами человека. Нового штурмана Юу знал, они несколько раз ездили вместе, и ничего плохого об этом человеке он сказать не мог. Такой же профессионал, как и все здесь. Так что по этому поводу можно было не заморачиваться. Гораздо более неприятным был тот факт, что видимость в окрестностях Токио, где и должен был состояться последний этап в этом году, оставляла желать лучшего. Конечно, можно было бы и не рвать задницу - титул всё равно был у него в кармане, но Широяма не привык раньше времени почивать на лаврах. Недавно он отзвонился Ниимуре, который должен был приютить у себя мальчишек на эти три дня. Кё успокоил его, сказав, что всё в порядке, и ребята вполне освоились в его квартире; а еду они заказывают в соседнем ресторане, потому что Сугуру наотрез отказался готовить, заявив, что просто не в состоянии прокормить такого прожорливого типа, каким является хозяин квартиры. Подошёл штурман, держа в руках блокнот и маркер. - Ну что, едем? Стенограмму я подправил с учётом погодных условий. Повороты будут менее скоростными. Правда, количество луж подсчитать мне так и не удалось - их слишком много. Но основные я отметил, конечно. Широяма кивнул и направился к машине, по дороге обсуждая последние детали с инженером. - Вечером мы сможем обсудить нашу стратегию на оставшиеся допы, - говорил он. Инженер кивал. - Но я не думаю, что до завтра что-то изменится. В любом случае, основной задел будет сделан именно сегодня. Юу со штурманом сели в машину. Инженер помог им пристегнуться, пожелал удачи и отошёл. Широяма завёл двигатель, и Evo медленно поехал в зону ожидания, где уже собирались остальные участники гонки.

* * * * *

Ютака поджидал Акиру, стоя у школьных ворот. Было только начало девятого, поэтому ученики ещё не начали собираться. Едва увидев бегущего Судзуки, Ютака начал нетерпеливо переминаться с ноги на ногу. Когда друг поравнялся с ним, Укэ припустил рядом, объясняя на бегу: - Щас зайдём в наше место, я приготовлю всё, чтобы потом только быстренько подкинуть листок кому-нибудь в сумку - и всё… - Ага, - отозвался Судзуки, преодолевая ступеньки, ведущие к входной двери. Они влетели в подсобку, скидывая сумки и переводя дыхание. Внезапно раздался громкий всхрап. Мальчишки вздрогнули и замерли. Наконец, Акира, как более смелый, решился оглянуться на источник шума. На приставленных друг к другу старых партах лежал школьный завхоз и спал мёртвым сном, прижимая к себе бутылку, на дне которой плескалась какая-то прозрачная жидкость. Укэ поморщился, принюхиваясь. - Чем это пахнет? Хвою он тут жевал, что ли? - Ага, и спиртом запивал, - кивнул Акира на бутылку в руках завхоза. - Слушай, может, уйдём отсюда? - Куда? - прошипел Ютака. - Да он же всё равно спит! - А если нет? - упрямо возразил Акира, с опаской косясь на завхоза. - Даже если и нет, то он всё равно ничего не вспомнит, когда протрезвеет. У нас сосед такой в доме есть. Он после того, как напьётся, вообще ни фига не помнит. - Ниикура, пошёл ты в жопу со своей сраной моралью! - неожиданно ясным голосом заявил завхоз и снова оглушительно захрапел. - Может, всё-таки уйдём? - заволновался Судзуки. Укэ отчаянно помотал головой. - Не парься, он всё равно думает, что здесь Ниикура. Да и времени уже нет искать другое место, - Ютака вытащил из сумки тетрадь и разложил её на единственной не занятой тушкой завхоза поверхности. - Развалился тут, козёл пьяный! Не мог спать в другом месте, что ли? - Да заткнись ты, Юта, ещё разбудишь… - зашептал Акира, испуганно оглядываясь на спящего. Староста торопливо обводил в тетради иероглифы, высунув язык от усердия и стараясь не размазать надпись. Неожиданно тушка завхоза зашевелилась, и Ютака подпрыгнул, отчего ручка дёрнулась, и один иероглиф получился каким-то кривобоким. - Ниикура, старый извращенец, ты ещё здесь? - громогласно вопросил Андо, пытаясь разлепить глаза и прислушиваясь к тишине подсобки. - Свалил, засранец… Обиделся, что ли? Мальчишки затаились, боясь пошевелиться. Завхоз повозился ещё немного, переворачиваясь на другой бок и сопровождая свои пируэты самыми изысканными выражениями, суть которых в переводе на обычный язык сводилась к слишком жёсткому футону и не ко времени включившемуся солнцу. Ответственным за все эти безобразия, если верить завхозу, был сам суровый директор школы. - Ну и пошёл ты, Ниикура! - обиженно пробубнил Андо, крепче прижимая к себе бутылку. - Тоже мне, друг называется… Блондинка ты сраная, а не мужик… Никогда не можешь выпить со мной… А я тебе стриптиз показать хотел… Думал, ты оценишь… А ты взял и свалил, сволочь… Ну и катись к едрене фене… Директор, бля… Вот пожалуюсь Ниимуре, и он предаст тебя анафеме… Будешь знать, как друзей обламывать… Дайске снова захрапел. Ютака торопливо исправлял испорченную надпись, шёпотом проклиная пьяного завхоза. Покончив с исправлением, староста вырвал листок из тетради и сложил его пополам. - Ну что, - повернулся он к молча стоящему рядом Акире. - Всё готово. Осталось только подкинуть этот листок… - Кому? - шёпотом спросил Судзуки. Укэ задумался. - А давай подкинем его Терачи? - Терачи? - удивился Акира. - Зачем? - Ну, они же с Широямой общаются вроде… А после этого перестанут, - самодовольно сообщил Ютака, убирая тетрадь в сумку. - И некому будет защищать нашего педика. - Зря ты это всё затеял, Юта, - с тихим отчаянием сказал Судзуки. - Себе скажи «спасибо», - усмехнулся Укэ, закидывая сумку на плечо и направляясь к выходу. - Это же ты подставил меня папашке Мацумото. Так что ты тоже хорош. Акира опустил голову и поплёлся за другом, отчаянно надеясь, что завхоз действительно был пьян и ничего не соображал. Спустя пять минут после их ухода Андо Дайске бодро вскочил со своего лежака, отставил бутылку в сторону и полез куда-то в хитросплетения старых стульев. Вылез он оттуда, держа в руках маленькую видеокамеру. Завхоз довольно улыбнулся и спросил, обращаясь к невидимой публике: - Ну как, дамы и господа, я был достаточно убедителен?