Элларион

            Что-то засвистело, и в ушах начало звенеть. Резкий толчок заставил пошатнуться, но все же Элла смогла удержаться на ногах. Распахнув глаза, она тут же отпрянула в сторону.       — Что же, добро пожаловать в Хогвартс, — Дамблдор слегка улыбнулся и отошел в сторону.       — Где именно мы находимся? — тут же спросил Рик, оглядываясь по сторонам. Стены комнаты были сплошь завешаны картинами с изображением спящих людей, а из шкафов и стеллажей доносились тикающие и жужжащие звуки.       — Это кабинет директора, — профессор обвел его взглядом, словно хотел удостовериться, что всё стоит на своих местах.       В следующий момент входная дверь распахнулась, и в комнату вошел человек. Это был мужчина средних лет, по видимости тот самый профессор, который пользуется особым доверием Дамблдора, как и упоминал Римус.       Если сравнивать с директором Хогвартса, контраст был разителен. Профессор носил полностью черную мантию, будто соблюдал траур. Его темные сальные волосы были небрежно уложены, а крючковатый нос вовсе не добавлял его и без того вытянутому лицу красоты. Он взглянул на Эллу и Рика пронзительным холодным взглядом, и в его черных глазах, в отличие от глаз Дамблдора, не было и крупицы расположения или участия.       — Вы уже здесь, Северус, — в своем привычном добродушном тоне произнес директор. — Позвольте представить вам Ричарда и Элинор Джевонс, — волшебник улыбнулся и обратился к Элле и Рику: — Это профессор зельеварения Северус Снейп, он будет присматривать за вами во время вашего нахождения в Хогвартсе. В мое отсутствие вы во всем можете положиться на профессора Снейпа.       Элла промолчала, а Рик лишь кратко кивнул. Никто из этой троицы не мог назвать данное знакомство одним из приятных.       — Что касается вашего пребывания в школе, — продолжил Дамблдор, — безопасность учеников является первостепенной задачей. Карлая рассказала мне о некоторых особенностях, связанных с вами, мисс Джевонс. Поэтому, даже если Распределяющая шляпа отправит вас с братом на разные факультеты, расписание будет составлено так, чтобы вы проводили как можно больше времени вместе и он мог за вами присматривать.       После паузы в разговор вступил Рик. Его интересовало то, есть ли для них какие-то ограничения по перемещению на территории школы, и Дамблдор заверил, что на Эллу и Рика во всем остальном, кроме особенностей их вида, действуют общие правила и обязанности. Директор уверял, что к ним не будет проявлено никакой дискриминации или ущемлений до тех пор, пока они соблюдают главное условие — сдерживают себя и не вредят никому из обитателей школы.       Затем в разговор включился Снейп, который все это время лишь молча изучал новоявленных учеников.       — На счет вашего… — он осекся, но через мгновение с равнодушием продолжил: — За территорией школы расположен старый сарай, его называют Визжащей хижиной. Раз в две или три недели я буду сопровождать вас туда. Там вы найдете все… необходимое для…       Снейп замолчал, так и не закончив предложение. Элла заметила, как уголки его губ едва дернулись в отвращении.       — При всем моем уважении, — так же холодно начал Рик, — нам следует ходить туда одним, если конечно вы не планируете присоединиться к трапезе…       Профессор Снейп и Рик пронизывали друг друга одинаковыми ледяными взглядами. Будь их воля, они бы устроили дуэль не на жизнь, а на смерть прямо здесь и сейчас, но пришлось довольствоваться лишь игрой в гляделки. И неизвестно, сколько бы продлился этот бой, если бы не вмешательство по-прежнему добродушно расположенного Дамблдора, который в последней фразе Рика вовсе не усмотрел никакой угрозы.       — Давайте прогуляемся в сторону Большого зала, — предложил он, улыбаясь. — Ваше распределение пройдет там во время ужина. Профессор Макгонагалл объяснит все детали, когда я ей вас представлю.       Для Снейпа особого приглашения не потребовалось. И хоть и казалось, что он был не прочь продолжать их с Риком соревнование по обладанию самым леденящим душу взглядом, профессор все же развернулся и быстро ушел прочь.       По просьбе Дамблдора Элла и Рик оставили свои вещи в кабинете, и направились следом за директором. Всю дорогу Элла глядела прямо перед собой. Решив, что у неё будет еще достаточно времени, чтобы всё тут рассмотреть, она сосредоточилась на своём волнении и пыталась понять, хочется ли ей есть.       — Главное, не забывай делать вид, что дышишь, — шепнул Рик. Элла нервно сглотнула и начала двигать плечами, изображая дыхательный процесс. Но на самом деле она не дышала уже давно.       Преодолев последний лестничный пролет, Дамблдор остановился у огромных дубовых дверей, которые служили входом в Большой зал. В холле и самом зале расхаживали преподаватели Хогвартса. Разного роста, телосложения и с различными цветовыми гаммами их мантий. Элла увидела здесь и карлика в строгих одеждах, и достаточно высокую худощавую женщину с острыми чертами лица, которая как раз направлялась прямиком к ним.       — Профессор Дамблдор, как я могу видеть, вы уже вернулись, — женщина смотрела на Дамблдора достаточно строгим взглядом, не смотря на то, что он был директором.       — Ричард, Элинор, позвольте представить вам профессора Макгонагалл, — Дамблдор кивнул в сторону женщины. — Профессор преподает в Хогвартсе трансфигурацию, а так же является моим заместителем.       — Добрый день, — кивнул Рик, а Элла снова лишь приветливо улыбнулась.       — Приготовления к ужину и церемонии распределения только начались. Я буду ждать вас здесь ровно в семь, — осмотрев новых подопечных, сказала профессор Макгонагалл. — А пока можете воспользоваться свободным временем как пожелаете.       — Советую вам прогуляться, погода сегодня чудесная, а в Хогвартсе к тому же прекрасные виды, — в своей задумчивой манере произнес Дамблдор, и вместе с Макгонагалл отправился обратно вверх по лестнице.       — Не думала, что нас так сразу оставят одних, — тихо сказала Элла.       Они с Риком вышли к подъездной аллее, и им тут же открылся замечательный вид на огромное озеро и простирающиеся вдали горные пики. Рик поспешил спуститься к воде, ему хотелось тщательно осмотреть берег, границу с лесом и все прилегающие территории, чтобы удостовериться в безопасности данных окрестностей. Элла не спеша шла за ним следом.       С берега Черного озера открывался обширный вид на замок. Отсюда он казался еще величественнее, будто бы неприступная крепость. Элла присела на огромный валун, задумчиво разглядывая окна школы.       — Как думаешь, каким было это место в то время, когда мама училась здесь?       Рик, уже занявшийся осмотром деревьев на другом берегу, обернулся, без особого интереса взглянул на замок и тут же продолжил свое занятие.       — Не знаю, — только и сказал он.       Этот ответ Эллу не устроил. Она проследила направление, в котором все это время глядел брат, так же, как и он, осмотрела деревья вдали и тут же произнесла:       — Там ничего нет.       Рик удовлетворенно кивнул и повернулся к сестре.       — Почему ты так быстро согласился с решением отправить нас сюда? — Элла наконец задала вопрос, терзавший ее уже несколько часов. — Если бы я не была уверена наверняка, то непременно решила, что ты с ними в сговоре и знал обо всем изначально…       — Все уже было решено, наше мнение не учитывалось, ты ведь видела, — ответил Рик, отводя взгляд. Он подошел к сестре и устроился на соседнем камне. — К тому же раз уж мама выдернула нас из одного места, чтобы переправить в другое, по-видимому это того стоит.       — И ты действительно веришь в рассказы о том, что Хогвартс — самое безопасное место во всей Британии? — удивилась Элла.       — Поверю, как только осмотрю здесь все, — только и ответил Рик, в своей непоколебимости не уступая матери.       — Мне кажется, все это огромная авантюра. И мне так и не стало понятнее, какую выгоду из нашего здесь пребывания извлечет Дамблдор. У него нет никаких видимых причин помогать нам. И я ни за что не поверю, что он делает это исключительно по душевной доброте.       — В этом я с тобой полностью согласен, — в тоне голоса Рика снова появились нотки раздражения. — Дамблдор явно преследует какую-то цель. Нам стоит быть начеку и остерегаться до тех пор, пока не узнаем, что он задумал…       — Что если в его планах было заманить нас сюда, чтобы выдать?..       — Если это действительно так, он заплатит прежде, чем успеет что-либо предпринять…       Элла снова задумчиво взглянула на замок. Возможный исход событий ей не нравился, но когда на кон возводилась их с Риком безопасность — жизни врагов и предателей становились лишь сопутствующей жертвой.       — Что ты думаешь о Турнире Трех Волшебников? — снова заговорил Рик. — Станет ли он настолько ошеломляющей новостью, которая полностью затмит наше появление здесь?       — Наверное, — Элла задумчиво пожала плечами. — В современном мире новости гораздо быстрее сменяют друг друга. Пожалуй, наше появление не пройдет совсем незамеченным, но как только появятся студенты Шармбатона и Дурмстранга, наверняка в тот же миг мы перестанем представлять интерес для кого-либо.       — Звучит так, будто ты сама пытаешься убедить себя в этом.       — Возможно так и есть, — Элла на мгновение замолчала, продолжая задумчиво рассматривать окна возвышавшегося над ними замка, а потом снова продолжила: — Не кажется ли тебе, что это все слишком…       — Слишком?.. — не понял Рик.       — Слишком много людей, — через какое-то время ответила Элла. — В Хогвартсе столько учеников, и через месяц их будет еще больше.       — Думаешь, среди них могут быть недруги?       — Я не об этом…       Рик понял, что именно имела в виду его сестра, он и сам размышлял о подобном, но не хотел поднимать эту тему.       — Я всегда буду рядом, — заверил он, поднявшись и подойдя ближе к Элле, — чтобы защитить тебя, или привести в чувства.       Элла грустно взглянула на него, выдохнув. Рик мог этого и не говорить, ведь она и так знала, что он не оставит ее одну, что она всегда может положиться на него, и что только ему, не считая матери, она может безгранично доверять. Она не представляла свою жизнь без брата. Они были едины еще в утробе, и ничто не могло разорвать ту связь и близость между ними, которая только крепла с момента их рождения.       — Я бы хотел осмотреть окрестности, пока здесь никого нет, — предложил Рик, и Элла с готовностью поднялась.       Все же стоит признать, что места в Хогвартсе довольно живописные. И пока еще эти холмы и лужайки не заполнены не унимающимися детьми, следовало в полной мере насладиться прогулкой и побыть наедине со своими мыслями.       Они обошли весь правый берег озера, прогулялись вдоль леса, об истинных размерах которого знали, наверное, только его обитатели, а затем, обогнув замок с западной стороны, вышли к теплицам и полю для игры в квиддич.       Когда они с Риком снова оказались у дубовых дверей, которые служили главным входом в замок, Элла услышала вдалеке звук направляющихся к Хогвартсу карет. В тот же миг к ней снова вернулось прежнее волнение, и она перестала дышать.       — Ох, вот вы где! — на каменных ступенях их уже ожидала профессор Макгонагалл. – Студенты вот-вот прибудут. Идемте, я покажу вам ваши места.       Макгонагалл повела их прямиком через Большой зал. По обе стороны от Эллы были два длинных полностью сервированных стола, портреты на стенах, в отличие от тех, в кабинете Дамблдора, во всю что-то обсуждали и переходили от одной рамы к другой. В воздухе прямо над головой парили, кажется, тысячи зажжённых свечей, а потолок оказался вовсе не потолком, а настоящим, усеянным россыпью звёзд, небом.       — Ваше распределение состоится сразу же после основного, — объявила профессор Макгонагалл. — На вас наденут шляпу, которая определит ваш факультет, и вы займете соответствующее место.       Профессор указала на четыре стола, после чего повернулась к пятому, в виде буквы П, который стоял на небольшом возвышении.       — А пока можете расположиться здесь, — Макгонагалл кивнула на два стула, которые стояли около стены рядом со столом преподавателей, и, бросив на новичков очередной оценивающий взгляд, поспешила удалиться прочь.       Брат с сестрой, сохраняя видимое спокойствие, заняли отведенные им места, и Элла еще раз успела насладиться красотой зала, прежде чем до неё донеслись звуки сотен возбужденных сердец.       Она услышала их еще с улицы. Рик, поняв это, напрягся.       Поток людей казался неиссякаемым. Сначала Элла пыталась рассматривать новоприбывших, но они вдруг хлынули, словно цунами, да так, что у нее зарябило в глазах, и она перестала присматриваться.       В зале стоял галдеж. Дети то и дело переговаривались друг с другом, приветствовали друзей, которых не видели целое лето, и пытались побыстрее занять лучшие места. От Эллы не скрылась странная закономерность: как только очередной студент усаживался на своё место, он тут же пристально осматривал присутствующих за преподавательским столом. Юные волшебники скучающе пробегали глазами по учителям, затем останавливались на них с братом, после чего тут же начинали шептаться с соседями. Элла решила не прислушиваться к тому, о чем говорят студенты.       Тем временем в Большой зал вернулся Дамблдор, после чего дубовые двери закрылись. С директором были еще два человека: первый — уже знакомый им профессор Снейп, а второй — мужчина средних лет в строгой серой мантии и котелке, отчего-то совершенно не походивший на преподавателя.       Из боковых дверей появилась профессор Макгонагалл. Сказав что-то Дамблдору, она тут же ушла тем самым путем. А спустя буквально минуту главный вход снова распахнулся, и профессор повела меж рядов колонну испуганно-любопытных одиннадцатилетних детей. Трясущихся бедняг выстроили в шеренгу лицом к старшим студентам, будто бы демонстрируя новоприбывших во всей красе. Профессор Макгонагалл объяснила порядок процедуры распределения, выставила перед новичками трехногий табурет, положила на него старую остроконечную шляпу и принялась зачитывать первые имена.       Чем дальше заходило распределение, тем больше мандраж первокурсников передавался самой Элле. Она посмотрела на брата — тот, кажется, довольно удачно сохранял спокойствие.       Увидев, как последний ребенок направился, кажется, к столу факультета Пуффендуй, Элла прикрыла глаза, мыслями вернулась к матери и поняла, что та наверняка сейчас думает о ней и о Рике.       — На этом распределение не закончено, — довольно громко объявила Макгонагалл. — Очень редко, но все же, Хогвартс принимает в своих стенах новых студентов старших курсов, которые до этого находились на домашнем обучении. Сегодня такой случай.       Профессор посмотрела на Эллу и Рика, и те медленно встали. Все взгляды тут же устремились на них, и по залу прошло новое цунами, полностью состоявшее из шепота. Элла снова решила не слушать. Они с Риком, подобно первокурсникам, стали спиной к преподавателям недалеко от трехногого табурета.       — Джевонс, Ричард, — вдруг объявила Макгонагалл, и Элла почувствовала неприятную холодную пустоту вокруг себя.       Брат твердым шагом подошел к табурету, сел на него и надел остроконечную шляпу. В отличие от первокурсников, Рику она была почти в пору, поэтому не прикрывала глаз.       Для Эллы прошло несколько мучительных мгновений, прежде чем шляпа громко воскликнула «Слизерин!». Студенты за правым столом в центе бурно зааплодировали, в то время как все остальные не разделили их энтузиазма. Рик без колебаний прошел к новым сокурсникам, и сел между двух коренастых юношей.       Элла попыталась просчитать, насколько велика вероятность им с братом попасть на один факультет, но в следующий миг профессор Макгонагалл громко объявила ее имя, и все мысли тут же вылетели из головы. На негнущихся ногах она прошествовала к табурету, и проделала ту же процедуру, что и брат минутой ранее.       — Х-м-м, как интересно, — донесся до Эллы тихий хриплый голос так, словно звучал прямо у неё в голове. От неожиданности она дернулась, и чуть было не свалилась на пол.       — Как необычно! — продолжала шляпа. – Что же мне решить? Куда тебя отправить? «Зависит от того, каким должен быть исход» — пронеслось в мыслях Эллы невольно.       — Да! Мне все ясно! Знаю… — шляпа выдержала театральную паузу, а затем громко воскликнула: — Когтевран!       Элла медленно слезла с табурета и сняла шляпу. Встретившись взглядом с Риком, от нее не скрылась тень растерянности в его глазах. Не поняв его реакцию, она опешила и замерла. В этот момент до нее окончательно дошло, что отныне Рик не сможет быть рядом все время…       Раздавшиеся секундой ранее радостные аплодисменты за столом факультета Когтевран стихли, как только студенты заметили, что новенькая не спешит к ним присоединиться.       Понимая, что образовавшаяся пауза уже тянулась непозволительно долго, Элла бросила короткий взгляд на Дамблдора. И не заметив в его лице ничего, кроме уже привычной доброй улыбки, она медленно подошла к столу и села у самого края.       Невидящим взглядом Элла уставилась в свою тарелку, всеми силами отгоняя от себя детское сердцебиение. Она не дышала, но это не помогало — в ушах всё равно стоял шум крови, бегущей по человеческим жилам. Такой манящий звук. Манящий, но пугающий одновременно.       Директор Дамблдор тем временем начал свою приветственную речь. Он пожелал плодотворного учебного года всем студентам и представил нового преподавателя Защиты от Темных искусств, профессора Грюма. После чего перешел к самой занимательной части новостей, о которых Элле уже было известно — Турнир Трех Волшебников.       Ученики заликовали! Однако их восторг продлился ровно до тех пор, пока мистер Крауч, глава Департамента международного магического сотрудничества, не объявил о возрастных ограничениях.       Как только возмущение доброй половины ребят удалось подавить, на столах, наконец, появилась еда, и студенты принялись есть, кто с энтузиазмом, а кто в полностью подавленных чувствах.       — Ты в порядке?       Среди сотен других Элла различила голос брата и обернулась к нему. Рик кратко посмотрел на неё и тут же вернулся к разговору с сокурсниками.       — Да, — очень тихо ответила она.       — Тогда ешь, не привлекай лишнего внимания — на тебя уже оборачиваются.       Элла решила последовать совету брата, и положила в свою тарелку небольшой бифштекс и немного картофеля. Вооружившись столовыми приборами, она принялась за прием пищи, аккуратно отрезая по маленькому кусочку ароматного мяса и кладя его в рот.       Вампиры не нуждались в человеческой еде, но Элле она нравилась. Столько разнообразных вкусов, столько разнообразных блюд! Но в роли гурмана она, как и брат, выступала не часто. Ведь сколько не ешь, ей все равно никогда не насытиться людской пищей. Для вампиров традиционные перерывы на обед, присущие людям, были пустой тратой времени.       Спустя полчаса дети вокруг сидели, подперев головы руками и поглаживая животы — они все явно объелись. Элла сделала вид, что и она тоже. И под пристальным взглядом белокурой одиннадцатилетней девочки отложила вилку.       Воспользовавшись кратким перерывом, Элла решила немного осмотреться. К столу Слизерина и Пуффендуя она сидела спиной, и подумала, что лучше не оборачиваться. Элла осмотрела своих однокашников, насколько позволяло ее положение, и сразу же перевела взгляд на стол Гриффиндора, студентов которого рассматривать было куда более удобно. В поле зрения ей тут же попала девочка восточной внешности, чья почти точная копия сидела за когтевранским столом. Рядом с гриффиндоркой был светловолосый пухловатый мальчик, который, похоже, испачкал соусом новую рубашку. Напротив них сидели еще двое мальчиков, обсуждающие взрыв в туалете поезда.       Элла решила, что ей нет никакого дела до этого, и перевела взгляд на девочку с копной густых, вьющихся, каштановых волос. Гриффиндорка, в отличие от всех остальных студентов, молча сидела, сложив руки на груди. Она грозно посматривала на своих соседей, будто бы осуждая их за то, что они решили подкрепиться. Прислушавшись к организму этой девочки, Элла поняла, что та очень голодна, но почему она ничего не ела, было непонятно. Напротив кудрявой гриффиндорки сидели двое мальчиков, которые в основном и ловили все свирепые взгляды своей подруги. Рыжеволосый, не умолкая, талдычил что-то о Турнире Трех Волшебников, а его друг, с черными торчащими во все стороны волосами, в перерывах между болтовней соседа уговаривал однокурсницу хоть что-нибудь съесть.       Улыбнувшись, Элла подумала, что лучше оставить данную троицу, и перевела взгляд на их огненно-рыжих соседей. Эти мальчики тоже были близнецами и выглядели совершенно одинаково. Кроме тех небольших различий в их лицах, которые смогла приметить Элла. Она хотела было послушать, о чем те говорят, но тут основная еда сменилась на десерт, и пришлось отвлечься.       В этот раз Элла ограничилась лишь одним кусочком яблочного пирога. Доев, она положила столовые приборы в тарелку, показывая, что закончила ужин, и уже хотела вернуться к изучению студентов, но её планы разрушил профессор Дамблдор, который объявил о завершении пира.       Ученики тут же подорвались и поспешили к выходу, из-за чего у дубовых дверей началось столпотворение. Старосты факультетов собирали своих подопечных первокурсников и пытались провести тех через толпу. Потом к выходу поспешили несколько преподавателей, и спустя пару мгновений вся эта процессия сдвинулась с мертвой точки.       Все это время Элла и Рик неподвижно сидели на своих местах. И лишь когда все студенты вокруг них отправились восвояси, брат с сестрой поднялись и прошли к выходу.       — Похоже, сегодня мне не уснуть, — тихо сказала Элла. — Не помню, когда я в последний раз ночевала в общей спальне.       — Пожалуй, никогда, — ответил Рик. Они остановились в холе у лестницы, которая вела в подземелья, где находилась гостиная факультета Слизерин.       — Постарайся не вызвать подозрений у однокурсников, — наставлял брат, — тебе следует быть более учтивой и приветливой при первом знакомстве, потому что они не были довольны тем, что ты не присоединилась к ним за ужином.       — Ты слушал?       — Лишь немного. Хотел понять, не настроены ли они против тебя. Но пока что, кроме того, что ты гордячка, у них больше нет никаких предубеждений.       — Тогда мне следует придумать какую-нибудь отговорку.       — Притворись недотепой. У тебя это хорошо получается.       И на этих словах брат с сестрой попрощались, и каждый пошел в свою сторону. Однако в то время как Рик отправился в гостиную Слизерина, чтобы продолжить знакомство с однокурсниками, Элла не спешила заняться тем же. Дойдя до третьего этажа, она остановилась у окна и задумчиво уставилась на блики луны на черной глади озера.       Ее пугало все в их с братом нынешнем положении и в этом замке, который был заполнен детьми, будто улей пчелами. Она боялась остаться одна в окружении стольких людей. В большей степени из-за того, что могла ненароком вспороть кому-нибудь глотку, если вдруг потеряет над собой контроль. Их с Риком истинная сущность станет известна всем! И как только они попадут в лапы правосудия, новость о том, что двое вампиров находились в Хогвартсе тут же дойдет до ушей тех, кто веками охотился на них. И тогда бежать будет действительно некуда. Их схватят в любой момент.       Поглощенная в эти мысли, Элла простояла у окна до глубокой ночи, ни разу не шелохнувшись. Она уже было решила прийти в общие спальни только лишь на рассвете, как ее отвлекли.       — Мисс Джевонс? Почему вы до сих пор не спите?       Элла обернулась. Перед ней стоял тот самый профессор-карлик, которого она видела ранее в Большом зале.       — Я… Я не смогла найти гостиную, — соврала Элла. — Простите, профессор…       — Флитвик, — с улыбкой ответил тот. — Профессор Дамблдор, вероятно, говорил вам, что ночные прогулки не поощряются в Хогвартсе. Но вам повезло встретить именно меня, мисс Джевонс. Я не стану наказывать вас в этот раз, и вовсе не потому, что являюсь деканом вашего факультета.       Профессор Флитвик лукаво улыбнулся, и Элла поспешила заверить его, что впредь подобное не повторится, хотя это была наглая ложь.       — Гостиная Когтеврана вверх по лестнице, мисс Джевонс, я вас провожу — добавил профессор Флитвик, и Элла нехотя двинулась за ним.       Всю дорогу до башни, профессор пытался разговорить Эллу, но та на каждый вопрос отвечала кратко и односложно. Свернув в узенький коридор, он повел её вверх по винтовой лестнице и остановился у какой-то двери. Но вместо того, чтобы отворить её, Флитвик внимательно вгляделся в лицо Эллы, и спросил:       — Вас что-то беспокоит, мисс Джевонс?       — Я не уверена на счет своей принадлежности к вашему факультету, профессор, — ответила она. — Когтевран объединяет в себе острый ум и проницательность, а я, к сожалению, не владею ни тем, ни другим.       — Это можно легко проверить, — Флитвик любезно улыбнулся и повел рукой в сторону двери.       Элла с любопытством окинула деревянное полотно взглядом, и заметила, что на двери нет ни ручки, ни замочной скважины, а лишь бронзовый молот в форме орла. Тогда она медленно потянулась и, аккуратно обхватив молот холодной ладонью, стукнула им по древу. Орел тут же словно ожил, и из его клюва полилась человеческая речь:       — Слепой лишён радости видеть, но верит. Немой лишён радости говорить, но тоже верит. Чего не имеет человек, лишённый веры?       Элла опешила. Она не сразу сообразила, что нужно сделать, и растеряно посмотрела на профессора Флитвика.       — Это вход в гостиную Когтевран, — декан мягко улыбнулся. — Чтобы войти, нужно ответить на вопрос.       — А если я отвечу неправильно?       — Тогда придется подождать кого-то, кто сможет ответить.       Элла нервно сглотнула и снова уставилась на орла.       — Ну же, мисс Джевонс, сосредоточьтесь, — профессор Флитвик видимо заметил растерянность на ее лице. — Слепой лишён радости видеть, но верит. Немой лишён радости говорить, но тоже верит. Чего не имеет человек, лишённый веры?       Элла задумалась, пытаясь сосчитать, сколько слепцов и немых встретила за всю свою жизнь, которые верили и надеялись, что когда-то снова прозреют, и вдруг ответ пришел к ней сам собой. По-прежнему не сводя уставшего взгляда с фигурки орла, она тяжело ответила:       — Он не имеет надежды.       Дверь со скрипом отворилась.       — Видите, у вас получилось! — профессор Флитвик хлопнул в ладоши от радости. — Спальни для девочек находятся прямо по лестнице, — указал он и, пожелав новой подопечной спокойной ночи, тихо удалился восвояси.       Элла сделала несколько робких шагов и оказалась в просторной гостиной круглой формы. Огонь в камине уже почти угас, совсем слегка освещая кресла, обитые темно-синей протертой тканью. Парты для занятий, располагавшиеся в противоположной стороне еще не были завалены учебниками и конспектами. Здесь, как и во всем остальном замке было много портретов, и все они мирно посапывали каждый в своей раме. Элла прошла дальше, став напротив высокой статуи женщины с изящной диадемой на длинных волосах. «Ума палата — дороже злата» — было выгравировано на ней.       — Пожалуй, в этом есть доля правды, — прошептала она.       Поднявшись по указанной лестнице, Элла отворила дверь с табличкой «Шестой курс» и несмело заглянула в спальню. Тишину внутри небольшой комнатки нарушало лишь тихое посапывание ее обитательниц. Две кровати по обе стороны от двери и еще две у окон были уже заняты. Лишь одна, находившаяся по центру прямо напротив входа дожидалась Эллу вместе с ее вещами. Бесшумно подойдя к кровати, она тут же задернула полог и легла сверху одеяла, не собираясь спать ни сегодня, ни ближайшие несколько дней.       Остаток ночи Элла провела, слушая монотонное сердцебиение четырех девушек, находящихся в опасной близости к той, которая в несколько секунд могла убить их всех. Плотный синий полог не пропускал ни единого лучика света, поэтому о том, что наступило утро, она узнала лишь в тот момент, как у кровати слева зазвенел будильник. Элла слушала, как девушка в той стороне проснулась и села. На минуту замерев, она все же поднялась и зашуршала одеждой. Затем до Эллы донесся звук открывающихся ящичков комода, после чего стало ясно, что незнакомка причесывается. Закончив все приготовления, когтевранка тут же покинула спальню. Элла не знала, что ей следует делать дальше, ведь все остальные еще почему-то спали.       Спустя полчаса утреннюю тишину снова нарушили. В этот раз это были сразу три будильника. Две девушки, чьи кровати находились у двери, поднялись.       — Доброе утро, — тихо произнесла та, которая была в правой стороне от Эллы. Соседка ответила, после чего затянулась долгая пауза.       — Она еще спит? — спросила та, что слева.       — Не знаю, — шепотом ответила вторая. — Ты видела…       Но ее прервал звук открывающейся двери — это вернулась ученица, что встала раньше остальных.       — Вы уже проснулись, отлично, — с улыбкой в голосе сказала она.       — Ты видела, как новенькая пришла? — закончила свой вопрос студентка справа.       — Нет, — последовал короткий ответ, — может она вообще не явилась?       Элла поняла, что оттягивать больше нет смысла, пора и ей «проснуться». Покрутившись на кровати, чтобы скрипом предупредить соседок о своем появлении, Элла одернула полог и встала, забыв о том, что была в форме.       Три пары удивленных глаз тут же уставились не нее. Впрочем, темноволосая девушка у двери, именно та, что поднялась раньше остальных, вышла из оцепенения первая.       — О, ты тоже уже встала, — приветливо улыбнулась она и после секундного колебания подошла ближе с протянутой рукой. – Меня зовут Саманта Фосетт, я староста нашего факультета.       Элла с готовностью пожала ей руку и улыбнулась как можно более приветливо:       — Элинор Джевонс, очень приятно.       — Почему ты не села с нами за ужином? — выпалила светловолосая когтевранка, сидящая на левой кровати.       — Одри! — тут же одернула ту староста, и с улыбкой обернулась к Элле. — Не обращай внимания, наша Одри всегда говорит, что у нее на уме…       — Я Дэйна Хорн, — другая девушка наконец поднялась, чтобы тоже поприветствовать новенькую. — А вон там спит Мелинда Блэквуд. Ее никогда невозможно разбудить, так что ты часто будешь видеть ее в таком состоянии.       — Я уже была у Флитвика, чтобы забрать расписание, — сказала Саманта, протягивая каждой из них лист пергамента.       — Мерлин всемогущий! — воскликнула Одри, вскочив на ноги. — Почему в этом семестре у нас все занятия проходят со Слизерином?       — В самом деле! – удивилась Дэйна.       Элла задумчиво промолчала, делая вид, что внимательно изучает свое расписание. Она прекрасно знала, что расписание составлено так, чтобы они с Риком как можно больше времени были вместе, но не понимала, почему остальные встретили данную новость с подобным негодованием.       — Почему именно нам придется целый семестр терпеть этих слизняков-слизеринцев?! — протестовала Одри, все еще находясь в своей кровати. Похоже, расписание совсем выбило ее из колеи.       — Одри! — снова одернула ту Саманта.       Элла подняла глаза на обеих, что не скрылось от старосты, и та неловко улыбнулась.       — Не забывай, что брат Элинор учится в Слизерине, — добавила она.       — И что? — фыркнула Одри. — Слизеринцев в Хогвартсе не любят! Это известный факт, как и то, что солнце встает на востоке!       — Не слушай ее, Элинор, — Саманта подошла ближе и взяла Эллу под руку. — Пойдем лучше в Большой зал, познакомлю тебя с остальными. А вы быстрее собирайтесь! И разбудите Мелинду, не мешало еще, чтобы она опоздала на первый урок ко Снейпу!       И на этих словах Саманта подтолкнула свою новую однокурсницу к выходу. От подобной неожиданной близости Элла напряглась, с еще большим усердием стараясь держать под контролем все свои ощущения, хотя пока что не чувствовала ничего, что могло бы предвещать беду.       — Одри все время говорит, что думает, не обращай внимания, — сказала Саманта, когда они спускались в гостиную. — Она все еще недовольна, что ты не подсела к нам за ужином. Все хотели с тобой познакомиться.       — Я растерялась, — неловко произнесла Элла. — Решила, что новенькие должны сидеть отдельно в первый вечер…       — Ничего… О! Мэтью, привет! — Саманта помахала высокому юноше с такими же темными волосами, как у нее, когда завидела его в гостиной. Тот уже собирался было уходить, но услышав клич старосты, тут же обернулся.       — Это мой кузен, Мэтью Фосетт, — пояснила Саманта, когда парень подошел к ним. – Мэтью, это Элинор, наша новенькая.       — Я уже понял, — улыбнулся Мэтью, и они втроем покинули гостиную, направляясь на завтрак. — Почему ты не подсела к нам за ужином? — спросил он, и Элла подумала, что сегодня этот вопрос прозвучит в ее сторону от каждого, кому ее представят. — Тебе, наверное, было совсем скучно сидеть там с первокурсниками!       Элла неопределенно пожала плечами, но Мэтью, похоже, ответа вовсе и не ждал.       — Как тебе новость, что в этом году отменили квиддич? — спросил он.       — Должно быть, это большая потеря для всех, — ответила Элла, на самом деле не особо понимая, действительно ли квиддич так ценен в Хогвартсе.       После последовавшего ответа Мэтью обернулся к Элле и оценивающе взглянул на нее.       — Должно быть! — повторил он и хмыкнул. – Это мой последний год в Хогвартсе, я рассчитывал надрать задницы слизеринцам в первом матче в этом году! Видимо, не судьба…       — Мэтью, — шикнула на кузена Саманта.       — Что? — тот непонимающе обернулся, после чего снова взглянул на Эллу и, кажется, понял, что имела в виду его кузина. — А-а-а… Твой брат играет в квиддич, Элинор?       — Боюсь, что нет, — ответила она.       — Боюсь, что нет, — прошептал Мэтью и снова хмыкнул. Он думал, что девушки не услышат этого. И, действительно, Саманта ничего не слышала, а вот от Эллы не скрылся его насмешливый тон.       Убранство столов в Большом зале больше не выглядело так роскошно, как это было прошлым вечером. На завтрак были поданы обычная овсянка, яичница и тосты с джемом. Эллу подобный контраст не расстроил, но все же она ожидала увидеть что-то более изысканное.       Рик уже сидел за общим столом, теперь его в большей степени окружали девушки. Одна из которых что-то ему рассказывала, все время улыбаясь, в то время как Рик отделывался вежливыми кивками. Прежде, чем сесть на свое место, Элла встретилась с братом взглядом. Тот был уже раздражен, хоть и всеми силами пытался не подавать виду. Ее, напротив, положение Рика позабавило, и, не собираясь скрывать от брата лукавую улыбку, она села за стол. Рик закатил глаза и отвернулся.       Мэтью остался завтракать в компании шестикурсниц. Сев рядом с Эллой он продолжил расспрашивать ее о том, как ей нашелся Хогвартс и что она думает о Турнире Трех Волшебников. Он заверил всех, кто мог его слышать, что обязательно подаст свою кандидатуру на отбор, из-за чего Саманта, значительно побледнев, поспешила отчитать кузена за эту затею.       За завтраком Эллу представили еще двум ее однокурсникам — Маркусу Брэдли и Роджеру Дэвису. Последний, едва произнеся и слово, смущенно отвернулся к своему другу, и все утро проговорил только с ним.       Затем наконец пришли оставшиеся соседки по комнате, в том числе и Мелинда Блэквуд. Ее светлые кудрявые волосы были собраны на затылке, но выбившиеся пряди все равно торчали во все стороны. Она выглядела слишком уставшей, и все время повторяла, как сильно ненавидит ранние подъемы.       В целом завтрак прошел для Эллы лучше, чем она ожидала. Как и велел Рик, она была достаточно приветлива и с готовностью поддерживала любой разговор, в который ее включали. В итоге однокурсники изменили свое мнение о ней, подтвердив, что новенькая настроена дружелюбно, и, видимо, действительно просто растерялась за ужином.       После завтрака все дружно поднялись и последовали каждый в свой класс. Мэтью, попрощавшись с кузиной, ушел в библиотеку — у него сегодня было свободное утро. А Элла с остальными девушками последовала на первый урок зельеварения. До начала занятия оставалось еще десять минут, поэтому когтевранцы, не желая проводить ни одной лишней секунды в подземельях, остановились в коридоре у лестниц, чтобы еще немного поболтать с друзьями.       Мимо как раз проходили студенты факультета Гриффиндор, и, завидев знакомые лица в толпе, Саманта с улыбкой поспешила к ним. Двое рыжеволосых близнецов, которых Элла видела ранее за ужином, отстали от своих сокашников, чтобы поболтать с подругой.       — Видишь тех двух парней? — шепотом обратилась к Элле Дэйна, указывая на Саманту и близнецов. — Это Фред и Джордж Уизли…       — Уизли? — удивилась Элла.       — Да, — кивнула Дэйна и заговорщицки улыбнулась. — Понятия не имею, кто есть кто, но мы уже битый год пытаемся узнать, в кого именно из них влюблена наша Саманта.       Одри и Мелинда, стоявшие рядом, захихикали, и Элла тоже не смогла сдержать улыбки. Сколько бы веков не прошло, но любовные похождения других, видимо, всегда будут забавлять общество.       По замку раздался звон колокола, оповещающий, что все студенты должны занять свои места в классах. Саманта попрощалась с гриффиндорцами и вместе с подругами направилась в подземелья. По пути им встретился Рик. Девушки тут же смутились перед ним и поспешили пройти мимо, а Элла присоединилась к брату.       — Что же, все прошло лучше, чем мы ожидали, — тихо сказал Рик.       — Ты слушал?       — Совсем немного.       — А как ты справился? — задала встречный вопрос Элла и тут же увидела тень недовольства, промелькнувшую на лице брата. — Я заметила, что однокурсницы заинтересовались тобой.       Рик фыркнул, давая понять, что не собирается обсуждать эту тему и Элла не удержалась от довольной улыбки. Так происходило каждый раз, когда они попадали в обширное общество: все дамы в округе начинали уделять Рику особое внимание.       — Кстати, ты видел в Большом зале за столом Гриффиндора двух рыжих близнецов? — Элла решила как можно скорее поделиться с братом внезапной новостью.       — Да, а что?       — Ни за что не поверишь, как их зовут! Уизли!       — В самом деле? — на лице Рика действительно застыло удивление.       — Они могут быть?..       — Вполне. Человеческие судьбы непредсказуемы, — Рик на мгновенье задумался, и снова продолжил: — Никогда не мог предположить, что их род будет продолжаться так долго. Если они те самые, разумеется. Нужно навести справки.       — Думаешь, получится разузнать хоть что-то? — произнесла Элла, — Я уверена, они сами ничего не знают о своих предках. Мы не сможем убедиться наверняка…       Подумав немного, Рик все же согласился с сестрой, и они вошли в класс одними из последних. Новые подруги уже заняли для Эллы место. Она не хотела снова вызывать недовольство однокурсниц, поэтому поспешила присоединиться к ним, а Рик прошел вперед и занял пустующую парту в первом ряду.       Профессор Снейп появился так внезапно, и настолько сильно ударив дверью, что несколько студентов испуганно дернулись на своих местах. Он начал урок с опроса. Нужно было определить, какие именно зелья расположены в котлах у его стола только по одному их виду и характерным признакам.       Саманта Фосетт вызвалась отвечать. Однако, несмотря на то, что она с поразительной точностью определила содержимое каждого котла, профессор Снейп все равно был недоволен. Элла в очередной раз убедилась, что получить расположение такого человека невозможно ни при каких обстоятельствах.       После краткого устного опроса по программе предыдущего курса, профессор Снейп объявил о первом оценочном задании в этом году. Студентам предстояло приготовить Напиток Живой Смерти. И так как рецепт был достаточно сложным, и каждый здесь готовил его впервые, профессор не ожидал удовлетворительных результатов ни от кого.       Слизеринцы и когтевранцы зашуршали страницами учебников, застучали мерными весами и усердно приступили к выполнению задания. Через десять минут комнату заволокло голубоватым паром. Все то и дело оглядывались посмотреть, как идут дела у соседей. В этом было и преимущество, и неудобство уроков зельеварения — никто не мог скрыть свою работу от других.       Элла тоже не отставала. Отложив учебник в сторону, она установила котел, зажгла под ним пламя и приступила к приготовлению зелья. Она знала рецепт наизусть, потому что уже не раз готовила подобное снадобье.       Мать не могла обучить их с Риком колдовству, но у нее были обширные знания в области зельеварения, и она научила детей всему, что умела сама. Благодаря этому на протяжении всей своей жизни они часто пользовались помощью тех или иных настоек, чтобы замести следы, избавиться от врагов или заполучить то, что было крайне необходимо.       — Что вы делаете, мисс Джевонс? — спросил профессор Снейп, неожиданно оказавшийся в доступной близости, чтобы не только увидеть, как именно Элла готовила зелье, но и оценить содержимое ее котла.       — Напиток Живой Смерти, сэр, — тут же ответила она.       — Разве? — Снейп хмыкнул, а его глаза тут же отыскали учебник по зельеварению, отложенный Эллой на край стола еще в начале занятия. – Боюсь вас огорчить, мисс Джевонс, но если бы вы удосужились открыть пособие, вы бы, вероятно, узнали, что там имеется подробный рецепт приготовления Напитка Живой Смерти. И ему все же стоит следовать.       Элла, которая все это время с холодным равнодушием смотрела профессору Снейпу прямо в глаза, тут же обратилась к книге и отыскала нужную страницу. Не для того чтобы вспомнить рецепт, ведь она готовила это зелье сотни раз и знала его наизусть, а для того, чтобы убедиться в собственной правоте. Элла бегло прошлась по ингредиентам и инструкции, но и этого ей было достаточно.       — Мне все ясно, — выдохнула она, снова взглянув на профессора Снейпа. — Учебник ошибается.       Несколько слизеринцев тихо засмеялись, а когтевранцы замерли с удивленными лицами, ожидая взбучки от Снейпа не только для Эллы, но и для всех них. Еще ни один студент за все годы преподавания профессора в Хогвартсе не вышел сухим из воды после того, как посмел ему дерзить.       — Вы решили, что вправе исправлять учебник, мисс Джевонс?       — Я вправе не следовать неверному рецепту, — тут же ответила Элла. Ее голос ни разу не дрогнул, а лицо сохраняло прежнюю холодность и твердость взгляда. — Дремоносные бобы на самом деле следует размять серебряным кинжалом, держа их плашмя, а помешивать зелье нужно семь раз против часовой и один раз по часовой стрелке, пока оно не станет прозрачным. Подобные ошибки присутствуют в каждом пункте инструкции. Не знаю, что собирался приготовить автор, но это явно не Напиток Живой Смерти.       Ученики застыли, кто с любопытством, а кто со страхом, ожидая приговор для новенькой, которая возомнила себя достаточно смелой, чтобы дерзить самому профессору Снейпу на первом же уроке. Один только Рик не наблюдал за этой картиной, продолжая заниматься своим зельем. Он прекрасно знал, что его сестра права, ведь сам тоже заметил эти ошибки, и тоже не следовал рецепту из учебника.       Раздался звон колокола, оповещая об окончании занятия, но никто не решался сдвинуться с места.       — Сдайте ваши работы и можете быть свободны, — ледяным тоном произнес профессор, продолжая сверлить Эллу взглядом. — Все, кроме вас мисс Джевонс, — добавил он и был таков.       Всеобщее напряжение тут же спало. Слизеринцы снова засмеялись, а когтевранцы грустно перешептывались между собой, сетуя на очередную несправедливость со стороны Снейпа.       — Никогда не спорь с ним, это гиблое дело, — сказала Саманта, когда они с Эллой поднялись в холл. — Конечно, обидно получить Троль на первом же уроке, но повезло уже в том, что факультет не лишился баллов.       Остальные девочки тут же закивали, соглашаясь со словами старосты.       — Да, ты действительно легко отделалась. А ведь мог еще и за строчки усадить, — добавила Дэйна.       Каково же было всеобщее удивление, когда на следующем занятии по зельеварению, оглашая результаты, профессор Снейп объявил, что Элинор Джевонс получила оценку Превосходно за свой Напиток Живой Смерти.

* * *

      Старый волшебник, державший на окраине Скарборо лавку всякой всячины, удивился, услышав в такое позднее время гул голосов на улице. Накинув изъеденную молью мантию, он медленно вышел на улицу, плотно затворив за собой дверь. Он тут же попал в самую гущу толпы, состоявшей из сонных женщин, кутавшихся в платки, чьи мужья, сыновья и братья, вооружившись ведрами, спешили вон из деревни, будто ночные мотыльки навстречу искрящемуся свету. Это пылало поместье Скарб. Безлунная темная ночь озарилась ярким разрушающим пламенем.       — Зря спешат, там уже ничего не спасти, — сказала какая-то женщина.       — Главное, чтобы огонь не пошел дальше…       — Ветра нет — не пойдет.       — Бедная леди Рид, — вздохнула еще совсем юная девушка, чем привлекла внимание старого волшебника.       — Не жалей тех людей, Лиззи, — тут же отозвалась ее мать. — Будь ты на их месте, они бы о тебе даже не вспомнили.       Вдруг все голоса разом стихли. Колдун приподнял голову, чтобы узнать причину всеобщего затишья.       На въезде в деревню показались несколько странных путников. Одетые в чистые с иголочки ливреи они шли двое впереди и еще двое сзади тюремной повозки, которую тянула лошадь, своей благородностью превосходившая всех деревенских людей вместе взятых. Женщины инстинктивно прижались друг другу, не доверяя чужакам.       — Кто это? — послышался тихий шепот.       — Это слуги из поместья?       — Не думаю. Там несколько лет как не держат слуг.       — Интересно, что внутри?       — В таких возят преступников, я видела в Йорке.       Двое впередиидущих посмотрели на толпу, словно выискивая в ней кого-то, и голоса снова затихли. И пока они переходили от одной женщины к другой, старый волшебник не сводил своего взгляда с кареты. Дряхлая дверь на ней закрывалась неплотно, и на дорогу сквозь образовавшуюся щель тонкой струйкой стекала алая кровь. Никто кроме старика не заметил этого…       К удивлению волшебника, путники продолжили идти, не останавливаясь, и через несколько минут скрылись из виду на другом конце поселения. Бросив последний взгляд на пылающее поместье Скарб, колдун, как ни в чем не бывало, вернулся в свою лавку.       На рассвете в его дверь постучали.       — Открывайте! — раздался голос снаружи. — Мы ищем беглую преступницу! Скорее!       Волшебник, чьи рыжие волосы уже успела тронуть седина, медленно спустился со второго этажа и так же медленно подошел к двери. Спешка незваных гостей его мало интересовала.       — Чего угодно, сэр? — проговорил он в щель для обзора посетителей. — Лавка открывается в десять…       — Я не за покупками пришел, — нетерпеливо произнес неизвестный. — Я разыскиваю беглую преступницу и мне нужно обыскать твой дом.       Пожилой волшебник медленно отворил дверь и перед ним предстал темноволосый мужчина, пожалуй, слишком бледный, но все же хорош собой. Он был одет в форму, которая походила на военную. И несколько его соратников, как раз выходивших из соседних домов, где уже закончили с обыском, выглядели так же.       — Пожалуйста, — только и сказал старик, пропуская гостя внутрь. — Здесь только я и моя лавка.       Сыщик почему-то оглянулся и затем вошел. Он оказался в небольшом душном помещении. Маленькие окна, стекла которых покрылись слоем копоти и грязи еще лет десять тому, совсем не пропускали солнечный свет в дом. И лишь несколько огарков расположенных то тут, то там, служили слабым освещением. В затхлом воздухе пахло пылью и плесенью.       У стены у входа располагались несколько небольших прилавков, куда хозяин водружал свой товар. Сейчас там лежали уже начавшие гнить овощи. Все остальные многочисленные стеллажи и подвесные полки были забиты всевозможным хламом, некоторый из которых тикал, жужжал или ходил ходуном до тех пор, пока не обретал свой покой на полу. Тут встречались даже особо опасные приспособления, которые плевались кислотой прямо в лицо, если ненароком подойти к ним слишком близко.       — Как зовут тебя? — спросил сыщик, не спеша осматривая открывшиеся виды.       — Олдвин Уизли, сэр, — волшебник немного склонил голову. — Так что же случилось? Отчего переполох в такую рань?       — Мы ищем леди Камиллу Рид и ее гувернантку, — не глядя на старика, ответил мужчина. — Прошлой ночью она убила свою мать и сбежала с украденными драгоценностями. Гувернантка ей в этом содействовала.        — Батюшки, — выдохнул Олдвин Уизли, театрально прикрыв рот ладонью. — Бедный, бедный мистер Рид…       — Ты знаком с её семьей? — незваный гость тут же повернулся и посмотрел на старика.       — Раньше я был фермером, — пояснил Олдвин, — арендовал земли у покойного сэра Джорджа. А потом его вдруг отправили на тот свет, и моя ферма пошла следом. С тех пор я живу тут, перебиваясь тем, что удается выручить за овощи и мои изобретения.       — Родственники у тебя есть?       — Конечно есть, не человек я, что ли?       — И все здесь, в Скарборо?       — Да, как померли, так и здесь — на кладбище, — хмыкнул лавочник.       Сыщик раздраженно отвернулся, продолжив осмотр. Заметив скрытую между полками дверь, мужчина тут же направился туда. Старик Уизли засеменил следом.       Эта комната была еще меньше и в ней жутко воняло. На дряхлых полках были собраны мумифицированные тушки неведомых животных, склянки с жидкостями всех возможных цветов и грибы с растениями, по которым то и дело ползали туда-сюда мерзкие насекомые с длинными тонкими лапами и усиками. В деревянных бочках у стены напротив настаивались в какой-то вязкой жидкости слизни, жабьи глаза и печень крыс. От витавших здесь ароматов у сыщика начал мутнеть рассудок, но хозяин дома, казалось, ничего особенного не чувствовал.       — Так ты волшебник, — заключил мужчина.       — Понятное дело, — как ни в чем небывало ответил Уизли, — даже целый год в Хогвартсе отучился. На Гриффиндоре, разумеется.       — А это что? – сыщик указал на золотые подсвечники, которые выглядели до невозможности нелепо в окружении грязи и плесени.       — Наследство, — ответил Олдвин. — Раньше Уизли были богачами! Благородный и знатный род! Но мой прадед, пусть ему век в гробу не будет покоя, связался с гоблинами, и все пропало. Это единственное, что удалось отобрать у них обратно. После смерти я передам их сыну как фамильную реликвию.       — Сыну? Так есть у тебя родственники или нет? — раздраженно спросил мужчина и невольно потер висок. Его глаза застилала легкая дымка.       — Говорю же, я был в семье четвертым ребенком! — повысив голос, сказал Уизли. Казалось, ему приносило небывалое удовольствие потешаться над непрошеным гостем.       — Остальные где?       — Самый старший брат, наследник семейного состояния, — на этих словах в голубых глазах волшебника промелькнула тень ехидства, — хотел вернуть то, что гоблины отобрали… Так те его дубинками до смерти и забили… Чертовы навозники…       — Что за этой дверью?       — Подвал, сэр, — ответил Уизли и тут же направился следом, продолжая свой рассказ. — Второй брат в колодец свалился, да и утопнул. Мать ему все говорила не лезть к колодцу, но он непослушный был, чертяка… Вот чертям хвосты и крутит теперь!       Стражник спустился в подвал и замер. Здесь не было ничего, кроме полки с несколькими банками, содержимое которых оставалось загадкой даже для самого Олдвина. Мужчина перевел взгляд себе под ноги, и от него не скрылось, что земля на полу слишком рыхлая.       — Это все крысы, — тут же пояснил Уизли. — Бедная моя сестра Марта страх как боялась этих гадов. Она была раскрасавица, и мы надеялись, что именно она вернет семье былое положение. Марта составила хорошую партию — вышла за Биллиуса Малфоя, слыхали о таком? Но тот совсем умом тронулся, и убил бедняжку из ревности…       В подвале тоже стоял тот же мерзкий запах, от которого уже гудело в голове. Сыщик, из последних сил терпя трёп этого безумного Уизли, не заметив ничего подозрительного, снова поднялся наверх, чтобы скорее выйти наружу и осмотреть внутренний двор. Олдвин как обычно не отставал.       — Еще четверых братьев скосила треклятая чума, — не унимался волшебник, своей болтовней не позволяя гостю услышать даже собственные мысли. – А самый младшенький из нас — Роберт, отправился искать морской путь в Индию. Десять лет уж прошло, а от него вестей так и не было. Не нашел еще, видимо…       — А сын твой где?       — Фредерик?       — Если у тебя и сыновей несколько, то говори о том, которого еще не успели сожрать черви в могиле!       — У меня только один сын, — Олдвин выпятил грудь, копируя соседского индюка. – Надежда всей семьи! Готов поставить все, что у меня есть на то, что он вернет нам положение в обществе! Он целых пять лет проучился в Хогвартсе! В кого умом-то пошел — непонятно, но не в мать это точно. Жена моя покойная даже гадюку от ужа отличить не могла. Я все пытался ей вталдычить, а она взяла, да и супа из гадюки наелась. Так и не дошло до неё… Но Фредерик, он-то поумнее будет! Он даже дважды в неделю обедает с членом Совета волшебников. Не пройдет и года, как его тоже возьмут в Совет…       Не найдя и на внутреннем дворе ничего, что могло бы считаться подозрительным, сыщик вернулся в дом, намереваясь обыскать второй этаж и наконец покинуть этого несносного Уизли. Но не успел он дойти даже до лестницы, как у ее подножья появился высокий рыжеволосый юноша. Лицо его сияло молодостью и здоровьем. Парень держался прямо и гордо, давая понять, кто истинный хозяин положения. Взглянув на отца и убедившись, что тот в порядке, он холодно уставился на непрошеного гостя:       — Что здесь происходит?       — Мы ищем беглую преступницу.       — У вас есть разрешение на обыск?       Стражник ничего не ответил, одним взглядом давая понять, что будь его воля, он тут же разделался и с сыном и с отцом, и род Уизли, наконец, был бы стерт навсегда…       — Говорил ведь, он целых пять лет в Хогвартсе отучился, — ехидно подметил старик Уизли, просеменив мимо. — Умный малый, весь в меня.       — Так как разрешения нет, я попрошу вас немедленно покинуть наш дом! — Фредерик стойко выдержал все ментальные нападки сыщика, и ни один мускул не дрогнул на его лице. — Вы незаконно вторглись в частную собственность. Если не уйдете, мне придется принять меры…       — Я успел увидеть достаточно…       И на этих словах мужчина поспешил удалиться.       Фредерик проводил его и снова запер дверь. Затем он подошел к окну, решив проследить, что этот самозванец будет делать дальше.       Сыщик на мгновенье замер посреди улицы, глубоко вдохнул и тряхнул головой, будто отгоняя наваждение.       — Почему так долго? — это спешил его соратник. — Нашел что-то подозрительное?       — Нет, — выдохнул тот, к нему, наконец, вернулась ясность рассудка. — Очередные чокнутые выродки…       Фредерик не сводил глаз с двух мужчин. Он напрягся, не дыша и не моргая, стараясь ничего не упустить. Сердце билось все медленнее… Он продолжал следить за самозванцами из окна до тех пор, пока те не стали покидать деревню. Чем сильнее они отдалялись от его дома, тем отчетливее проявлялась ухмылка на лице юноши.       Тем же вечером во все дома пришло известие, что отныне выезды из деревни будут перекрыты, и если кто-то намеревается уехать, ему придется пройти тщательный досмотр. И если окажется, что кто-то прячет преступницу, или поможет ей сбежать, он тут же будет привселюдно казнен.       Жителей деревни данная новость нисколько не напугала. Все прекрасно знали, что никто не стал бы помогать Камилле Рид. Ведь ни ее саму, ни ее уже покойную мать в этом обществе никто не жаловал. И любой, обнаружив беглянку, тут же сдал бы ее сыщикам, в надежде получить немалое вознаграждение.       Однако следующим утром объявился первый желающий покинуть деревню. Олдвин Уизли, как ни в чем не бывало, доверху набил старую телегу овощами, запряг осла и отправился в соседний портовый городок, который находился в часе езды от Скарборо. Там располагался большой привозной базар, и можно было продать урожай за выгодную цену. На выезде из деревни старика тщательно досмотрели. Часовые перевернули вверх дном все содержимое телеги, и не найдя в ней ничего кроме моркови, капусты да нескольких мешков с репой, открыли Олдвину Уизли путь.       Следующим утром волшебник проделал все то же самое. И каждый последующий день он рано уезжал на базар, и возвращался только к вечеру. Уже зная Уизли в лицо, стражники обыскивали его не настолько тщательно, как это было в начале. А потом и вовсе перестали. Через неделю Олдвин Уизли, как обычно проезжая мимо, сумел подслушать разговор часовых. Один сообщал другому, что гувернантку, работавшую в поместье Скарб, поймали на полпути до Лондона, но Камиллы Рид с ней не было. Они рассчитывали поймать Камиллу за несколько часов, но прошла уже целая неделя, и до сих пор никто понятия не имел, где ее искать. Отъезжая, Олдвин Уизли усмехнулся.       На следующий день волшебник загрузил в телегу свою последнюю партию овощей, взобрался на козлы и медленно покатил к выезду из Скарборо.       — Это ты, Уизли? — позвал его один из стражников.       — Как всегда, сэр, — Олдвин приветливо кивнул.       — Проезжай.       Телега покатилась по гравию медленнее, чем обычно, но никто из часовых не уделил этому должного внимания. Олдвин благополучно миновал стражников и, насвистывая, уехал прочь. Уже через час он как обычно занял свое место в овощном ряду на базаре, однако его телега теперь была наполовину пуста.       Тем временем в порту проходила посадка на корабль, отправляющийся во Францию. На причале среди других пассажиров появился высокий статный мужчина, одетый с иголочки, как подобает истинному джентльмену. Он лично и с особой тщательностью проследил, чтобы его чемодан благополучно доставили в каюту, и как только матросы справились со своей задачей, он сразу же заперся и не покидал свои покои до самого конца пути.       Однако во Франции никому из пассажиров корабля не посчастливилось увидеть этого джентльмена снова. И никто так и не обратил внимания, что вместо него судно покинула высокая светловолосая дама в летах, сопровождавшая двух своих воспитанников: темноволосого мальчика, с вызовом смотрящего на прохожих, и его сестру — щупленькую синеглазую девочку, которая несмело плелась следом, крепко держа женщину за руку.       Удостоверившись, что никому в округе решительно нет до них дела, трое путников незамедлительно арендовали экипаж и скрылись в неизвестном направлении.